Глава 8 · Закулисные разговоры

За окнами вагона, влекомого пыхтящим паровозом, проносились заснеженные леса, поля и проселки. Совсем скоро должны были остановиться на приграничной станции, где кончались Зеленые земли и начинались владения Золотого императора.

Серебряная ложечка дребезжала в стакане с подстаканником, Рэй вынул ее, положил на кружевную бежевую салфетку. Всматриваться в темноту надоело, спать не хотелось, содержимое книги от волнения не лезло в голову. Юному княжичу уже приходилось путешествовать по железной дороге, но вот в чужую страну он ехал впервые.

Княжич спрыгнул с темно-зеленого с черными узорами бархатного сиденья и вышел в коридор. Сходить бы послушать, о чем отец разговаривает, но не отправят ли его спать, ведь время близилось к полуночи.

Лакей, один раз заглянувший и почтительно предложивший разобрать постель для маленького господина, куда-то запропастился. То ли его услали за новой порцией чаю в ресторанный вагон, то ли он где-то всласть судачил с другими слугами, но Рэю это было только на руку.

Он привык развлекать себя сам и много времени проводить наедине с собой, но частые поездки и приемы последних месяцев почти лишили его этой возможности. А подумать было над чем.

Держась за красивый позолоченный поручень, уж очень трясло состав на этом участке пути, парнишка прошелся с одного конца вагона в другой, и еще раз — но на этот раз остановившись на середине.

В дорожном сундучке Рэя лежала новая красивая жестянка с конфетами и рукодельная шкатулочка. Он хотел было привезти Мире каких-нибудь диковинных игрушек и красочных альбомов, но тут даже у родителей не нужно было спрашивать — все это у Миры бы отобрали под предлогом ограждения ее невинной души от соблазнов. Рэю хотелось, чтобы у девочки все же осталась какая-то вещь, которую она бы помнила как его подарок, а конфеты можно съесть вместе. Ну и пусть, что девочкам не положено, в конце концов он напустит на себя вид «я мальчик, я так хочу», главное, чтобы они вообще смогли увидеться.

Сам Рэй, принимая новогодние подарки, в этот раз не мог отделаться от мысли, а что там, в Империи, с празднованием? Небось опять одаривают только мальчиков, а девочкам, пожалуй, и веселиться не разрешают, с них станется, дикарей.

— Нет, Франс, это дело фактически решенное, — услышал Рэй голос отца и навострил уши. — Его величество король Шинвел горячо одобряет идею железнодорожного пути до Люса. Проблема, как всегда, в Золотой империи — там долго запрягают, бездельники…

Рэй не услышал ответ его сиятельства графа Ройстеда, но он был кратким. Отец продолжал:

— Вот-вот. Так что я бы с удовольствием посмотрел, способен ли ты уболтать императора Адама, но его величество спесив, ты для него недостаточно родовит, чтобы рассуждать с тобой о делах.

— Да воздадут боги славному старику Хенрику, моему деду, — теперь Рэй слышал ответы собеседника князя, — что ему хватило мудрости переехать из халифата в Зеленые земли.

Рэй напряг память. Уроки геральдики мальчик считал скучными, однако все княжичи и княжны должны были знать истории родов и разбираться в символике гербовых знаков. Хенрик Ройстед, торговец, фабрикант, получил потомственное дворянство за… Заслуги не вспоминались, но скорее всего это был вклад в экономическое развитие, ведь Ройстедам принадлежали крупные фабрики и еще угольные шахты на самой границе с империей.

— Будем надеяться, что уж вы-то для него достаточно высокородны, отец. — В голосе княжеского зятя звучала легкая ирония.

— Традиция, — усмехнулся Эгберт. — И от этих пережитков есть польза. Даже будь я первым аристократом в моем роду, но сам допуск в Совет шести подразумевает обращение со мной как с равным… ну почти, все ж таки имперцы привыкли остальных воспринимать как вассалов.

— Давно это было, — ответил Ройстед. — Золотой век их империи — прошу прощения за столь банальный каламбур, — остался в прошлом, что у них сейчас? Прорва территории, и она толком не разрабатывается; копи в Щедрых горах, которые обслуживаются по старинке; воинственные племена на границе с Серебряным царством, не сильно-то боящиеся армии с жирными, неповоротливыми генералами; громоздкий, разъеденный традициями, как ржавчиной, государственный механизм…

— Ну уж, будь справедлив, Франс, даже их разжиревшая, как ты говоришь, армия сейчас сильно превосходит нашу числом, а что и говорить о размере казны. Если бы мы наладили наконец железнодорожный путь в Бирюзовое королевство и Багровое графство, то доходы от экспорта возросли бы, пожалуй, почти вполовину… Но это ты сам знаешь получше меня, не зря тетушка Клара для тебя делает исключения в своих речах о никуда не годных мужчинах.

Ройстед не ответил, но Рэй живо представил его чуть заметную, с оттенком самодовольства ухмылку.

— Кстати, отец, почему вы взяли в поездку младшего сына, а не Эррола? — назвал его сиятельство имя второго сына князя.

— У Эррола жена на сносях, пусть побудет с ней, — произнес небрежно князь, но Ройстед не удовлетворился этим ответом.

— Но почему Рэя, а не кого-нибудь из опытных кандидатов?

Тут Рэй затаил дыхание, но дверь вагона скрипнула, и мальчик стиснув зубы с досады, отпрянул от дверей княжеских апартаментов.

— Как, ваше высочество, — по-бабьи всплеснул руками так не вовремя появившийся лакей, — вы еще не в постельке? Вам принести что-нибудь? Нездоровится?

На голос тут же не мог не выглянуть отец, полушутливо нахмурил бровь, и Рэй поплелся к себе.

— Мне ничего не нужно, можете идти, — не слишком приветливо буркнул он лакею, и тот, приняв сброшенную княжичем одежду, удалился.

Рэй попытался не уснуть до пересечения границы, но сон оказался сильнее, и он даже не проснулся, когда паровоз заскрежетал тормозами, снижая скорость у пограничной станции.

Первое, что увидел утром Рэй, — это склонившееся над ним лицо вчерашнего лакея.

— Ваше высочество, извольте вставать, я вам умываться принес, — почтительно произнес он, держа наготове мыло, полотенце и гребешок.

— Что, приехали? — метнул Рэй быстрый взгляд в окно. Пейзаж удивил мальчика: он не думал, что зима в Золотой империи настолько снежная и холодная, в противовес щедрому на тепло лету.

— Никак нет, ваше высочество. Меньше, чем за час будем.

Рэй «изволил» встать, умыться и позавтракать, но поданный лакеем наряд неожиданно оказался не тем, что княжич привык носить:

— Это что такое?

— Его величество князь распорядился, — был ответ.

Рэй с недоумением посмотрел на щедро расшитую серебром куртку. Герб княжеского дома был украшен настоящими изумрудами. Темно-зеленые, почти черные штаны были также расшиты серебром, на берете красовалась изумрудная брошь.

«Что за павлиний наряд,» — подумал Рэй, однако спорить не стал и натянул на себя это вычурное одеяние.

Отец выглядел еще торжественней. Казалось, специально для этой поездки он приказал всячески изукрасить свой парадный костюм, потому что никогда еще Рэй не видел на одежде отца столько блестящих украшений. Даже Ройстед приоделся: на лацкане его всегдашнего черного отутюженного пиджака блестела брошь с княжеским гербом, а шею украшало зеленое с узором кашне.

— Готов, сынок? — Князь хотел было привычно потрепать Рэя по вихрастому затылку, но опустил руку: стараниями лакея темные непослушные пряди Рэя были аккуратно прилизаны. Берет он держал в руках.

— Да, пап.

Рэй старался не выдать своего волнения, хотя его интересовало — волнуется ли отец, хоть немножко, или он на самом деле настолько спокоен, как кажется?

Паровоз шумно затормозил на конечной станции, и Рэй стоял в коридоре, сжимая поручень и стараясь всем своим видом походить на отца.

— А вот и нас встречать прибыли, — шепнул Эгберт сыну, кивая на группу крикливо одетых всадников. По сравнению с блеском и яркостью их костюмов, парадные наряды Зеленой делегации казались весьма скромными. Один из встречающих спешился и сделал резкий жест еще одному, помоложе, и тот, помедлив, передал поводья слуге.

Оба мужчины приблизились. Они были очень похожи лицом и фигурой, так что угадывалось близкое родство: оба высокие брюнеты, с собольими бровями, правда, у старшего в волосах и бороде уже вполне проглядывала благородная проседь. Отец и сын, в крайнем случае — дядя и племянник.

— Приветствую вас, дорогие гости, — звучным голосом поздоровался с учтивым поклоном тот, что постарше. — Я, первый советник его императорского величества Колхан, прибыл препроводить вас во дворец. — Плавный жест руки указал в сторону молодого. — Мой сын, Кейран.

Уголки губ красавца Кейрана едва приподнялись, обозначая улыбку, да и вместо поклона он изобразил что-то более близкое к кивку, но ледяной взгляд князя все же заставил спесивца склониться чуть ниже, чем он собирался сделать.

— Рад с вами познакомиться, господин Колхан, — ответил князь любезным тоном и представил своих спутников. На сына советника он едва взглянул. — Как нам предполагается ехать?

Колхан обвел взглядом небольшую делегацию: князь с сыном, Ройстед, два помощника, секретари, пара придворных и малый штат лакеев.

— Это все? У вас нет с собой рабынь? — уточнил он.

— В нашей стране нет рабства по закону.

— Я имел в виду — женской прислуги, — поправился Колхан, нимало не смутившись. — Но раз их нет, император предоставит вам личных прислужниц. Ваши экипажи вас ожидают, впрочем, есть лошади, если кто-то из вашей свиты пожелает поехать верхом.

— Поедем в экипажах, если там хватит мест, — решил за всех князь.

— Как вам будет угодно, — снова учтиво поклонился Колхан и, повернувшись к своим, несколько раз хлопнул в ладоши.

Тут же возникла небольшая суета, делегацию рассадили по экипажам. Всадники окружили их, осуществляя охрану.

Поначалу ехали молча, но до едущих в экипаже князя с сыном донесся обрывок фразы:

— … нищ князек-то, даже женщин с собой не взял, — презрительно хмыкнул юноша — отпрыск советника.

— Заткнись, щенок, и не позорь меня, — резко, как кнутом, хлестнул сына словами Колхан.

Рэй нахмурился.

— Не обращай внимание на идиота, сынок, — тихонько ободрил князь сына. — Дипломатический скандал мне сейчас не нужен, у нас свои цели.

Несмотря на то, что занятий по причине приезда делегаций из пяти союзных государств сегодня не предполагалось, в классной комнате было тесно и душно. Девушки собрались там, словно на них всех одновременно снизошло дикое желание заниматься рукоделием или другими уроками. На самом деле из окон этого помещения отлично просматривался ближний к крыльцу участок подъездной дорожки, и можно было украдкой посмотреть на прибытие гостей.

Порядочным девушкам, правда, запрещалось пялиться в окно на чужих мужчин, но любопытство и немного хитрости делало свое. Умением подсмотреть из-за шторы, не выдав себя, обладала едва ли не каждая уважающая себя золотианка.

Серена, самая любопытная и самая опытная в таких делах, стояла недалеко от окна, словно бы отрабатывая танцевальные движения: на самом деле, плавный поворот головы как раз помогал в нужный момент бросить взгляд за окно. Мира сидела на бархатной подушке, спиной к окну, и неспешно вышивала, ожидая сигнала.

Наставница Арима, убедившись, что воспитанницы все заняты приличными и полезными делами, поддалась искушению забежать в кухню — место, где лепили не только булочки, но и слухи из обрывочных, подсмотренных и подслушанных новостей. Там перетирали через сито творог и свежие сплетни; перемывали овощи, фрукты и косточки своим господам; там перемешивали крупу в котле и причины событий со следствиями; там подогревали ужин и интерес к новостям, возбуждали аппетит и любопытство.

Теперь, в отсутствие Аримы, девушки старательно имитировали эту самую приличную деятельность, обмениваясь взбудораженными шепотками и многозначительными взглядами.

— Едут, кажется, — в десятый раз уже произнесла Серена.

— Ты это уже говорила, и все попусту, уступи мне место лучше, — фыркнула Мелора.

— Тише, кто-то идет, — шикнула Серена, которой очень не хотелось терять свое место.

Тихие переговоры мгновенно прекратились, слышно было лишь перелистывание страниц да шуршание ткани.

— Никого в коридоре нет, сами они по окнам прилипли, — первой очнулась Мелора. — Давай, иди на мое место…

— Едут!

Самые смелые девочки бросились к широким окнам, те, что позастенчивей, стояли чуть поодаль, пытаясь что-то увидеть поверх голов. Мысль о том, что строгие наставницы сейчас сами нарушают правила, придавала девушкам нахальства поступить так же. Мира вскочила ногами на столик, оказавшись сразу выше любопытных голов.

В самом деле, на дорожке появился всадник на вороном коне, резко осадил скакуна, тряхнул головой, словно рисуясь, за ним уже без всяких выкрутасов подъехало еще несколько, и остановился один экипаж. Другие были полускрыты заснеженными кустами и статуями, однако летом, среди густой зелени, тоже ничего толком разглядеть было бы невозможно.

— Смотрите, девочки, это, видимо, князь… Вон парень рядом с ним… А это кто?.. Смотрите, черный, точно ворона!.. Смотрите, Кейрана опять отчитывает отец…. какой молодец… нужно слушаться… мальчикам можно и не слушаться… Арима говорила… Тише, тише, не гомоните, нас услышат!… Ай, не наступай мне на ногу!

Взволнованная Миранда скорее угадала, чем узнала Рэя, увидев высокую тоненькую фигурку в берете и дорожном плаще.

«Приехал… приехал…» — Отрывистая мысль в голове лишней принцессы уступила место сомнениям: помнит ли?.. Захочет ли увидеться? И как, во имя всех жестоких богов, это провернуть?

В ее рукодельном мешочке, под слоем ниток и лент, лежала конфета. Та самая, в зеленой хрусткой обертке, рисунок на которой девочка выучила наизусть: светловолосая девушка из окна высокой башни, окруженной водой, всматривается в линию горизонта, где в темном пятнышке можно было предположить корабль. И подпись «Надежда».

Делегацию препроводили во дворец, где были уже приготовлены комнаты, нагрета вода в купальнях — помыться с дороги, и поскольку гости не пожелали пока ни массажа от рабынь, ни мыться, ни поспать, ни перекусить, распорядитель откланялся — размещать вещи и дать указания слугам.

«Смотри в оба, сынок,» — вспомнил Рэй наставления князя. Отец не доверял золотианцам, слишком уж высокомерны те были по отношению к обычаям других стран, считая собственные венцом божественного творения. Несмотря на то что княжичу полагалась отдельная комната и спальня, он предпочел пока что остаться в отцовской «гостиной».

Князь, наскоро просмотрев несколько бумаг, велел секретарю захватить их с собой, а лакею приказал разузнать, скоро ли ожидается делегация Медного халифата.

— К вечеру только, ваше величество, запаздывать изволят, говорят, — был ответ.

Князь хмыкнул: это означало, что Совет откладывается до завтра, а то и до послезавтра: халиф медных земель обязательно воспользуется гостеприимством императора, хорошенько отдохнув перед трудными межгосударственными переговорами в купальнях с рабынями. Как будто своих нет, право слово!

— А что Бирюзовая делегация? — спросил Эгберт лакея.

— Здесь они, вчера прибыть изволили, — доложил тот, радуясь собственной догадливости: не зря узнавал, боясь прослыть нерасторопным. — Доложить их величеству о вас?

— Доложи, — подтвердил князь. — Я хочу с ним немного побеседовать перед Советом. Если он может принять меня сейчас, я буду ему очень признателен.

— Будет исполнено. — Лакей ушел, а князь перевел взгляд на сына, разглядывающего двор из окна:

— До обеда есть три часа, можешь располагать собой, только помни, чему я тебя учил. Ты умный мальчик, Рэй, я надеюсь, что никаких скандалов не будет. Можешь попросить показать тебе дворец, но на женскую половину тебя никто не пустит.

— Я все помню, — кивнул Рэй. Князь хотел было спросить, чем Рэй собирается заняться, но передумал и отправился вслед за вернувшимся лакеем к королю Шинвелу.

Там его ждал небольшой сюрприз: король Шинвел был не один, а с правителем Багрового графства Хираном. Они сидели в креслах, а на столике рядом стояли чашечки, источавшие аромат крепкого свежесваренного кофе.

— Эгберт, да ты не стареешь, — заулыбался король, поднимая руку в приветственном жесте. — Не обидишься, если я не буду вставать? Проклятая нога сегодня, как назло, разболелась.

— Чего о тебе не могу сказать, — ответил коллеге князь. — На тебе, похоже, снова вся твоя семья ездит с Собранием знати впридачу.

— Ну, что ж я поделаю, раз тебе боги послали умных детей, не то что мне, — хихикнул Шинвел.

Граф Хиран же поднялся и молча пожал Эгберту руку. Он был моложе обоих собеседников, темноволосый, с волнистыми прядями чуть ниже плеч, бледной, по обычаям их земель добела припудренной кожей и в черном костюме, из-под которого были видны кипенно-белые кружева воротника и манжет рубашки. Его светло-карие глаза вечно были в красноватых прожилках, а летом он, когда это не запрещалось этикетом, скрывал их за темными стеклами.

— Я б их к тебе послал, поучиться уму-разуму, да сам понимаешь, какие нынче дороги… Будешь? — И, получив утвердительный кивок, король жестом приказал стоящему за креслом лакею подать князю чашечку кофе.

Князь отпил кофе — превосходного — и ответил:

— Сейчас дорогу построим — присылай внуков в гости, детей ты уже не перевоспитаешь.

— Кстати, о внуках, — вздохнул Шинвел с таким видом, как будто у него не только нога, но еще и зубы заболели, — как раз Хирану жаловался, общая у нас с ним беда.

— Да? — сочувственно откликнулся князь, но осторожно повел глазами по сторонам.

— Не бойся, не подслушивают, — развеял опасения князя Шинвел. — Мои молодчики тут все облазили и обстучали, а присланных рабынь я сюда не пускаю и своим запретил. Ну их, если честно. Я старик и всякого навидался, а наши при рабынях языки распускают… нечего его императорского величества советнику Колхану знать лишнего, пусть даже и о том, кого записали ко мне в фаворитки досужими сплетнями, или о том, какую гадость прописывает мне лекарь для моей ноги.

— Мудро, — ответил князь, и граф Хиран тоже одобрительно кивнул. — И что, тайников не нашли?

— Один, но судя по запыленности, очень старый, — охотно поведал его величество Шинвел. — Но, как говорит мой народ, на божью помощь уповай, а сам рот не разевай.

И рассмеялся скрипучим старческим смехом.

— Так какая у вас беда с внуками? — напомнил князь, зная о способности Шинвела в разговоре перескакивать с одного на другое. — Насколько я знаю, у Хирана с ними вообще нет проблем по причине отсутствия внуков…

— Да, о проблеме, — оживленным тоном начал король, — вот послушай, ты у нас мастер придумывать что-нибудь заковыристое, может, присоветуешь что-нибудь, раз у нас выдалась возможность до заседания посекретничать…

— Излагай. — Князь отодвинул опустевшую чашечку и жестом отклонил побуждение лакея подлить еще.

— Вот ведь в чем дело, — доверительно наклонился к нему Шинвел, слегка понизив голос на всякий случай. — Юдерис, мой внук, по традиции сосватан с одной из имперских принцесс.

Князь уже начал догадываться, в чем дело, но не стал перебивать собеседника.

— В этом году их должны сочетать браком, и что же делает мой шалопай? — продолжал жаловаться Шинвел. — Отказывается! У него, видите ли, любовь случилась!

— А его возлюбленная? — уточнил Эгберт.

— Дочка герцога Лидвена, — с гордостью ответил Шинвел. — Хороша собой, прекрасно воспитана, популярна в народе, из древнего рода и с хорошим приданым! В общем, чудесная была бы партия, все-таки молодчина внук у меня, не в абы кого влюбился, а в невесту по всем параметрам завидную. И что самое паршивое, Эгберт, взаимно! Я бы, может, и надавил на Юдериса, чтобы не спровоцировать скандал, но вот еще новая напасть! Ее светлость, будучи очарована принцем, заявила, что не выйдет замуж ни за кого другого, а герцог, мягкотелый осел, дочери ни в чем не отказывает, — без всякого, впрочем, осуждения произнес король. — И как выкручиваться прикажешь? В случае военного конфликта против империи не устоять, наживать врага в виде Лидвена мне не хочется, а он точно обидится, что дочерью пренебрегли, опять война, конфликт, расходы, дрязги… Вот и думаю, как бы уладить все, аж приступ заработал.

Король показал на свою ногу, вздохнул и попросил у лакея налить травяного отвара, успокаивающего боль.

— Хиран, а у вас — то же самое? Наследник вдруг отказался жениться? — перевел взгляд на правителя Багрового графства Зеленый князь.

— Я сам его не отдам, — отрывисто произнес доселе молчавший граф. — Хватит с них и меня!

Эгберт заинтересованно воззрился на Хирана. До этого они виделись один раз, на том Совете, когда Зеленое княжество было в него официально включено, но поговорить по душам им еще не доводилось.

— Я не хочу рисковать, — продолжил тот. — Мой папаша беспечно махнул на все рукой, объявив эту напасть карой богов, а ведь он знал, в чем дело, и все-таки женил меня на принцессе Мирабелле. Да лучше война!.. Да пропади оно все!…

Хиран дернул воротник, словно ему резко стало душно. Послышался треск ниток, и в руке правителя Багрового графства оказался кусочек кружева, немедленно скомканный и брошенный на устланный дорогими коврами пол.

— Не соблаговолили бы вы пояснить… — начал учтиво князь, опасаясь задеть чувства взволнованного собеседника.

— Вырождение, — ответил за Хирана старый король. Граф же сидел, сжимая и разжимая пальцы, затянутые в черные перчатки с алым тиснением. — Их принцы стали жениться на золотианках намного раньше, чем наши. Два старших сына Хирана больны падучей, а младший болезнен и слаб, и жена каких-нибудь иных кровей могла бы оздоровить их династию…

— Примите мое искреннее сочувствие, Хиран, — произнес князь Эгберт, скорбно склонив голову. Хиран резко кивнул, но ничего не ответил.

— Вот видишь, закавыка какая, — подвел итог этой маленькой исповеди король Шинвел. — Император Адам, думаю, не обрадуется, если мы двое заявим ему, что традиции, оно, конечно, хорошо, но иной раз не грех и пропустить разок этот свадебный обычай. А нам еще уговаривать его императорское величество на постройку рельсового пути до Люса — хотя бы до Люса, можно потом из нашей столицы продолжить железную дорогу в столицу Багрового графства, тут уж нам император не указ… В конце концов, если откажется, мы с Хираном построим дорогу между нашими столицами, но это совсем не тот размах…

— Подожди, Шинвел, я подумаю, — сказал князь. — Здесь есть географическая карта?

— Сейчас прикажу подать, — ответил Шинвел и громко хлопнул в ладоши.

Князь задумчиво повертел в руках новую чистую чашку, поставленную взамен грязной, с кофейными разводами на фарфоровых стенках, снова поставил ее на блюдце и жестом приказал подлить кофе.

Сделав пару глотков под острым, не по-стариковски живым и любопытным взглядом Бирюзового короля, Эгберт ответил:

— Кажется, я знаю, как лучше поступить в нашем положении. — Князь подозвал слугу, вошедшего с картой, и велел убрать со стола посуду, а заодно и расстелить на нем плотную, немного пожелтевшую бумагу. — Давайте только пару деталей уточним.

— Ну-ка, что же ты придумал, Эгберт? — оживился Шинвел. — Слушай, а не хочешь сам с императором породниться? Может, это его смягчит немного, а мы в долгу перед тобой не останемся! И Империя тебе пошлины торговые скостит, как родственнику, а то ты у нас единственный, кто не связан с императорской семьей родственными узами…

— Оба моих старших сына женаты, — ответил Эгберт.

— А младший? — напомнил король, хитро сверкнув глазами из-под седых кустистых бровей. — Он, конечно, еще отрок, но, подумаешь, три-четыре года, и можно женить…

— Разберемся, — отрезал князь, — сам знаешь, такие вопросы требуют взвешенного решения.

Он склонился к карте и, увидев крупную черную точку, спросил:

— А это что?

— Мертвый город, — ответил Хиран.

Князь непонимающе развел руками. На картах, напечатанных в княжестве, ничего подобного не было отмечено. Впрочем, за молчаливого Хирана ответил Шинвел:

— Старая столица, заброшенная еще до эпохи Великих завоеваний. Там никто не живет, иногда рассказывают страшилки — якобы в этом городе обитает какая-то жуткая раса, этакие нелюди в черном, с клыками и когтями, и пожирают тех, кто осмелился войти…

— Темные люди, — кратко подсказал название Хиран.

От слов Багрового графа князю почему-то стало жутко, словно ему по спине провели когтистой лапой. Нет, конечно, Эгберт хорошо представлял себе, как легко в буйной фантазии суеверного неграмотного крестьянина ночной куст превращается в лешего или какие-нибудь бродяги, живущие на руинах, — в клыкастых демонов, пьющих горячую кровь, а в плеске воды мерещится тихий русалочий смех. Но суровый, не склонный к пересказыванию слухов тон Хирана почему-то казался убедительным.

— Ладно, значит первоначальный маршрут надо будет скорректировать. — Князь вынул из кармана коротенький карандаш и провел линию от Краммара до Щедрых гор, обогнув загадочную точку, а потом обозначил дорогу до Люса. — Я бы попросил вас, коллеги, повременить с изложением ваших проблем до того, как мы обсудим с его императорским величеством железнодорожные линии. У меня есть козырь — прокладка линии до рудников до столицы, от которой отказаться может только полный идиот, которому плевать на экономику собственной страны. Караваны с добытым в шахтах идут медленно, их часто грабят разбойники, однако паровоз может их серьезно напугать. И варвары, живущие на границе с Серебряным царством, в последнее время довольно часто спускаются к рудникам, нападая на рабочих и ломая механизмы.

— Я слышал, его императорское величество собирается отправить туда несколько отрядов, чтобы покончить с проблемой, — кивнул Шинвел.

— Тем не менее дорога до рудников ему нужна практически как нам — между нашими столицами, — покачал головой Зеленый князь. — Поэтому я готов обещать ее, если император Адам заартачится. Смету мой секретарь подготовил, я принесу вам по копии, тебе, Шинвел, — в первую очередь, потому что здесь у нас пополам расходы.

— Так, а когда нам излагать наши проблемы? — на всякий случай напомнил Шинвел. — Я знаю, что ты не собираешься нагреть руки, завысив расходы на строительство дороги, так что можешь опустить эту часть своей речи.

— Перед отъездом, — сказал князь серьезно. — Пускай его императорское величество посердится и поостынет в ваше отсутствие. Или — уведомите письмом, если не жалко гонца. Да, ни в коем случае не отказывайтесь от брака. Сетуйте, жалуйтесь, рвите на себе волосы, ибо не ваше нежелание тут виной, а исключительно неблагоприятные обстоятельства. Один из вас может сказать, что придворный астролог увидел крайне ужасное предзнаменование. Невеста погибнет в дороге. Боги не благословят брак детьми мужского пола. Это еще надо подумать, что будет звучать наиболее убедительным. Найдите местного жреца, лучше в храме Харада, и пусть он подтвердит, за хорошую сумму, естественно.

Шинвел бросил торжествующий взгляд на Хирана: «Я же говорил, Эгберт придумает что-нибудь этакое!»

— Ну, а второй?

— А второй… — Эгберт потер пальцем подбородок. — А второй и не будет отказываться.

— Что-о? — воскликнул недоверчиво Шинвел, а граф Хиран молча воззрился на Эгберта, ожидая, каким будет продолжение фразы.

— Второй будет тянуть время. Пустит слух о болезни сына, мешающей ему совершить брачный обряд, но излечимой — надо только подождать. Какая-нибудь катастрофа, уничтожившая свадебные дары, предназначенные отцу невесты. И, разумеется, все это с глубочайшим сожалением и обещанием казнить всех виноватых в задержках. Пока больше ничего в голову не приходит, но зря ваши советники, что ли, хлеб едят?

— Неплохо, — оценил задумку Шинвел. — Осталось только решить, кому из нас достанется какая отговорка и как получше ее развить… Однако — что сказал бы ты сам, если Адам все же предложит тебе одну из дочерей, если свадьбы с нашими наследниками не состоятся?

Эгберт поморщился от вопроса.

— Я скажу, что они слишком стары для моего сына, — усмехнулся он. — И подожду, когда подрастет какая-нибудь помоложе. А там видно будет…

В дверь деликатно постучал лакей, призывая величеств прерваться и проследовать к обеду. Эгберт, попрощавшись с коллегами, заглянул к себе в поисках Рэя, но того не было ни в гостиной князя, ни в отведенных мальчику комнатах.

— Где княжич? — спросил он у слуги.

— Изволили прогуляться, — был ответ. — Если ваше величество желает, я поищу…

— Поищи, — согласился князь. — И приведи его тогда сразу на обед… если он будет прилично выглядеть.

…Оставшись в одиночестве, если не считать лакея, Рэй снова задумался, что ему делать и как искать Миранду. Несмотря на частые мысли о том, что он будет делать, попав в столицу Золотой империи, княжич все еще был в замешательстве. Здесь все было другое, непривычное — начиная с роскошного убранства комнат, напыщенности манер и пышности одеяний. Здесь почти бесшумными тенями передвигались по коридорам рабыни, а свободных женщин Рэй пока не увидел ни одной.

— Желаете почитать, ваше высочество? А может, вам покушать принести? — осмелился задать вопрос лакей.

Рэй покачал головой.

— Прогуляться желаю. Нет, за мной ходить не нужно, — твердо, подражая отцу, сказал паренек. — Я попрошу в провожатые местного, чтобы показал мне все, что здесь стоит посмотреть.

Лакей не осмелился перечить юному господину, хотя и испытывал некоторое беспокойство. Однако, поскольку от князя не поступало прямого или косвенного запрета на передвижение сына, слуга успокоился.

Очутившись в широком коридоре с узкими стрельчатыми окнами, Рэй повертел головой и двинулся влево, решив в случае чего держаться нагло и высокомерно, как вели себя встречающие золотианцы. В глубине души мальчика терзали сомнения, что он сможет сыграть роль заносчивого, самоуверенного мужчины, с детства считающего себя венцом творения, но попытаться стоило. «Все виноваты, кроме меня,» — напомнил себе Рэй, вживаясь в шкуру типичного обитателя императорского дворца.

Коридоры блистали праздничным новогодним убранством, поскольку празднества были продлены ради дорогих гостей, и Рэй иногда замедлял шаг, чтобы полюбоваться особо затейливыми украшениями.

Вскоре он услышал совершенно нечеловеческий вопль, словно звериный вой. Так могла бы скулить раненая волчица, обнаружив, что выводок ее щенят убит. У княжича мурашки пробежали по коже, но он твердо решил вмешаться, если потребуется.

Крики перемежались бормотанием других женщин, которые утешали — то ли подругу, то ли самих себя.

— Что здесь происходит? — раздался властный, резкий женский голос.

— Госпожа, не прогневайтесь… — Другой голос пробормотал что-то сбивчивое. Та, которую назвали госпожой, громко ахнула:

— Заткните ей рот! Если узнают, всем достанется!..

Рэй в замешательстве помедлил — стоит ли дать им обнаружить себя, или этим он может только навредить несчастной. Однако из-за угла пулей вылетела осанистая, высокая женщина в цветастом платье с темно-коричневой шалью на плечах.

— Ах! Господин!.. — вскричала она и продолжила заискивающим тоном. — Простите недостойную, но почему вы гуляете одни? Отвести вас в комнату для отдыха молодых господ?

— Я хочу знать, что происходит, — нахмурив брови, сказал Рэй настолько требовательно, насколько мог. Преступать через уважение к старшим, внушаемое ему дома, оказалось довольно неприятно. Даже со слугами в княжеском доме не разговаривали столь пренебрежительно.

— Ничего такого, господин… Одной из наложниц стало дурно… Глупая женщина, что с нее взять, сами понимаете, — залепетала та.

Раздался еще один громкий вопль, и до княжича явно донеслись слова «Верните его!…»

— Кого вернуть? Объяснитесь… объясни мне немедленно! — быстро поправился он, холодея внутри от собственной грубости.

— Ах, господин, право, не погубите… У нее сбежал ребенок, сейчас его вернут, и все будет хорошо, она просто такая нервная…

Рэй чувствовал, что эта женщина — надзирательница, наверное, — говорит правду, хотя и не целиком.

— Что ж, я могу помочь его найти. Как он выглядит? — безразличным тоном сказал Рэй.

Надзирательница смутилась еще пуще:

— Уже послали… Спасибо за вашу доброту, господин, не беспокойтесь!

Беспокойство Рэя, напротив, усилилось. Что-то тут было нечисто.

Выяснив, что дальше начинается женская половина и ему туда ход заказан, Рэй нехотя повернул обратно, преследуемый по пятам надзирательницей. Она семенила на почтительном расстоянии от него, но не отставала.

За очередным поворотом коридора они повстречали плотного, флегматичного парня, который неспешно шел им навстречу.

— Господин Орик, мое вам почтение, — надзирательница низко-низко склонилась, — вот наш гость… Он не бывал раньше во дворце, не препроводите ли вы его на мужскую половину?

Орик с интересом посмотрел на Рэя и протянул руку. Пожатие было довольно крепким.

— Орик, сын четвертого советника Орана.

— Рэй, княжич Зеленых земель, — представился Рэй.

— Ты, значит, на Совет приехал? Ну пойдем пока к нашим, если делать нечего. — И, не обращая никакого внимания на до сих пор не разогнувшуюся надзирательницу, Орик повернул с гостем в другой коридор.

Но дойти до общей гостиной без приключений им не удалось. Навстречу им с хохотом и свистом шла развеселая толпа. Среди парней возрастом от двенадцати до примерно восемнадцати лет Рэй увидел знакомое лицо сына советника Колхана, как же его звали… Он шел чуть сбоку, со своей самодовольной, если не сказать — наглой ухмылкой, а четверо из них тащили за руки и за ноги чье-то болтающееся тело.

— Это Кейран и его приятели, точнее — прихлебатели, — вполголоса прокомментировал Орик.

Приблизившись, Кейран кинул нагловатый взгляд снизу вверх на Рэя, хотя с его спутником, впрочем, поздоровался без особого высокомерия.

— А, — бросил он. — В провожатые чужаку заделался?

Орик представил Рэя, как того требовал этикет, но Кейран перебил скучающим тоном:

— Знаю. Я же встречал делегацию.

Орик хмыкнул, пожал плечами и сказал:

— Что, поймали?

— Угу, — захлебнулся от восторга один из свиты Кейрана, держащий левую ногу. — Все, допрыгался дурак несчастный!

Орик медленно перевел взгляд на «добычу». Рэй тоже. В руках у мальчишек безвольной куклой висело обмякшее тело ребенка. Слишком большая для его возраста голова болталась, как тряпочная, на волосах запеклась кровь.

— Кто? — спросил Орик кратко, но его поняли.

— Охранник, кто. Попался дурак на глаза императору, вот и получил по дурной башке, — хихикнул мальчишка, поглядывая на Кейрана в поисках одобрения, однако кумир на него даже не смотрел.

Орик хмыкнул и отвернулся, Рэй с ужасом смотрел, как парни тащат безжизненное, некрасивое тельце дальше… куда?

— Эй, Орик! — обернулся вдруг Кейран.

— Ну?

— Рабынями поменяться не хочешь?

— Нет, — отрезал Орик.

— Как хочешь, — хмыкнул Кейран, и до Рэя донеслось, как он задает тот же вопрос другому юноше, своему ровеснику.

— Что произошло? — спросил Рэй, кое-как уняв дрожь в голосе.

— Что-что… — вздохнул Орик. — Это дурачок наш местный, сын одной из наложниц, подрос и стал убегать с женской половины. Любопытный… был, видимо, вряд ли уже оклемается. А если и оклемается — то добьют.

— За что его?.. — произнес Рэй.

— За то, что дурачок, — пояснил Орик. — Видишь ли, у императора больных детей быть не может. А коли рождается, это либо признавать, что император слаб и немощен, либо объявить, что наложница согрешила с кем-то другим и удавить ее, как распутницу. Ерунда это, конечно, не с кем ей грешить, но так уж повелось. В честь вашего приезда, наверное, публичную казнь не будут устраивать — неприлично же, тайком все сделают… Эй, ты чего?

Рэй и впрямь стоял с лицом побелевшим, словно снег, покрывающий клумбы перед дворцом. Все это у него в голове не укладывалось. Это же ребенок. Пусть и больной, но все же — ребенок.

— У нас так не делают, — выдавил он из себя.

— А, нехорошо тебе, что ли? С непривычки бывает, — пожал плечами невозмутимый Орик. — Экие у вас все нежные, или ты один такой?

— Я читал, у вас недавно принцессу казнили. — Рэй немного пришел в себя. — Не слишком ли суровы у вас законы?

— А, было дело. Жалко девчонку, красивая была и чай вкусный делала, с мятой, ягодами и льдом, — вздохнул Орик. — Зазря пропала. Это Кейран, тот, которого мы только что с его прилипалами видели, поразвлекся.

— Так это он? Вот дерьма кусок, — вырвалось у Рэя выражение, не подобающее княжескому воспитанию.

— Слышал, рабынями со мной поменяться предлагал? — продолжил Орик, нимало не удивленный реакцией собеседника. — Ничем я с ним меняться не буду, нашел дурака. Марик менялся, другие ребята менялись. Вечно он возвращает то с синяками, то с ожогом… Бешеный.

— Что он с ними делает? — спросил Рэй, не уловивший пока связи между ожогами и обменом.

— А что делают с рабынями для утех? — загадочно усмехнулся Орик. — У вас таких тоже нет? А с кем же вы трахаетесь? Ты-то ладно, тебе лет сколько — тринадцать-четырнадцать? А кто постарше — как обходятся? Руками, что ли?

Рэй наконец-то уразумел, каких именно рабынь имеет в виду Орик. Для него слово «рабыня» означало прежде всего служанку, которой не платят жалования. О том, чем занимаются взрослые мужчины с женщинами, он был осведомлен — даже если бы некоторые знания не давали на занятиях анатомией, трудно остаться в неведении, когда у тебя есть два старших женатых брата и три сестры, две из которых были замужем. Но идея использовать для этого бесправную, безотказную рабыню была ему чужда и противна — как играть, например, в догонялки с безногим или драться со связанным. Какое может быть от этого удовольствие?

Орик тем временем ждал ответа. На его обычно невозмутимом лице даже читался некоторый интерес.

— Кто как, — не желая вдаваться в подробности, бросил Рэй. — Кто сам, кто подружек находит… И еще публичные дома есть. — Не то чтобы Рэй был экспертом в этом вопросе, но не знать о таком явлении он не мог.

— А, те же рабыни, только собранные в специально отведенном месте, — прокомментировал Орик. — В общем, разница небольшая.

— Это не рабыни, это совсем другое, — начал было княжич, но собеседник его перебил:

— Брось, маловат ты еще про это спорить. Если ты хотел сказать, что ваши свободные женщины в борделях могут выбирать, кого принимать, а кого гнать в шею, — то чушь это все. Такие же рабыни.

Рэй осознал, что философское замечание Орика, кажется, имеет под собой смысл и не стал продолжать эту тему, зато задал другой, гораздо более жегший ему душу вопрос:

— Почему вы позволяете так обращаться со своими женщинами? Матерями, сестрами… Да и дочерьми, когда становитесь взрослыми.

Орик пожал плечами и двинулся в сторону небольшой узорчатой арки, миновав которую, они оказались в проходной комнатке. Пройдя сквозь три-четыре небольших уютных зальчика, золотианин и его гость оказались в комнатке, обставленной изящной мебелью алых и золотых цветов. В комнате тихонько журчал небольшой фонтанчик в форме диковинной рыбы, в клетке в углу щебетал попугай с красно-черным оперением. Орик развалился на кушетке, придвинув к себе маленький столик, на котором стояла огромная миска с печеньем.

— Будешь?

Рэй резко мотнул головой и напомнил:

— Ты не ответил на вопрос.

Орик кивнул в сторону шкафа из красного дерева с тисненными кожаными корешками книг, стоящих на открытых полках, и запустил руку в миску:

— Так издревле велят священные книги.

— А вдруг эти книги пора отправить на свалку истории? — фыркнул Рэй. — Мир же меняется, и люди становятся умнее, изобретают новые вещи… Трамвай, например, телефон!..

Рэю пришлось объяснить заинтересовавшемуся Орику, что такое трамвай, а также рассказать, что во дворце Зеленого князя стоят несколько аппаратов, с помощью которых можно услышать собеседника на расстоянии, и еще одна линия проведена в лицей, где занимается Рэй.

— У нас говорят, что наши предки были невероятно мудры, и не нам менять их решения, — поделился Орик. — Они и впрямь были первоклассными воинами, вон сколько земли захватили.

— Это было давно, — не согласился Рэй, — и для того, чтобы захватить чью-то территорию, не обязательно нужна мудрость и стратегия! Иной раз просто взять числом можно!

— Не скажи, — хитро улыбнулся Орик. — У нас на границе с Серебряным царством живут варварские племена. Давно живут, и все их никак перебить не можем. Хитрые, и в своих горах — как рыбы в воде, спустились, разграбили рудник и снова попрятались. Эх, чую, ехать мне туда придется, а на границах не еда, а издевательство…

— Но ты ведь, — не отступал Рэй, — ты сам как считаешь? Насчет отношения к женщине? Ты ведь не считаешь нужным казнить их и бить, я прав? Твой отец советник, значит, его голос имеет вес при дворе…

— У нас есть поговорка — сколько ни бейся грудью о кулак, врага не одолеешь. — Орик закинул в рот еще пару печеньиц. — Ты думаешь, оно все просто? Сами женщины первыми и испугаются, если им сказать, что они теперь вольны делать что хотят. В страхе кинутся к любому, кто пообещает взять замуж и жить с ними, как жили наши многомудрые предки. Пусть уж лучше оно будет как есть, только выдрючиваться не надо, как Кейран у нас любит. Пускай живут себе. И даже дурачок тот несчастный — пусть бы жил, зачем-то боги же его послали в наш мир.

Закончив эту длинную тираду, Орик снова сунул в рот печенюшку, словно в награду себе.

— Точно не будешь? — Сын четвертого советника снова подтолкнул к Рэю миску.

Рэй отказался. Княжич напряженно думал: можно ли доверять этому Орику? Он наверняка считает женщин низшими существами, но для золотианца он на редкость миролюбив. И Рэй решил рискнуть, заговорив о том, что беспокоило его больше всего.

— У вас… тут… К нам приезжала одна девочка, — выдохнул Рэй. — Лишняя принцесса. Ее зовут Миранда. Ты знаешь ее?

Орик отправил в рот очередную печенюшку и неторопливо сжевав ее, ответил вопросом:

— А зачем она тебе? Понравилась, что ли?

— Я просто хочу ее увидеть, — сказал Рэй. — Она… интересная. Можно мне ее увидеть, и как это сделать?

Орик рассмеялся так внезапно, что изо рта у него брызнули крошки.

— Ох, и смешной ты, — сказал он беззлобно. — Слышал б тебя кто из наших! Интересная! У нас и слова такого нет, если речь идет о женщинах. Ты еще скажи, что вы друзья, — прибавил он, кончив смеяться. — Вернее, лучше не говори никому, задразнят, причем ее-то в первую очередь.

— У нас принято дружить и с девочками. — Рэй слегка покраснел от гнева и смущения, охвативших его.

— Да ты не обижайся, парень, — добродушно хлопнул его по плечу Орик. — Просто это и правда смешно. Мирка — боец, ей не повезло родиться в женском теле. Она вот решила учиться на телохранительницу, и кое-кто из наших теперь обходит ее десятой дорогой. Потому что по одному ее взгляду видно, кого она отмудохает первым, когда научится толково драться, а кого — вторым. Я поэтому и смеялся: с такой, как она, ни один парень дружить не станет: она же всю нашу братию скопом ненавидит.

— И тебя? — уточнил Рэй. — А мы с ней подружились, пока она гостила в нашем дворце.

— Да ты, брат, смотрю, не так прост, — ухмыльнулся Орик, снова постучав Рэю по плечу, и ответил: — Ну, меня, пожалуй, поменьше, чем других. Пожалуй, можно считать за нейтралитет.

Слова Орика о том, что Миру начали обучать боевым искусствам, немного успокоили Рэя, но почти сразу в груди заворочался новый комок тревоги.

— А что ей будет… — Рэй сглотнул, — если узнают, что она побила мальчика?

Орик опять рассмеялся и захрустел очередной печенькой.

— Да ничего. Ты же не думаешь, что кто-то из парней захочет признаться, что его побила девчонка? Да его до конца жизни будут считать без яиц!

Рэй несмело улыбнулся. Теперь в его душе начала расти гордость за подругу. Орик же с сожалением пошарил рукой в миске и, не обнаружив больше печенек, со вздохом поднялся с кушетки:

— Кажись, последняя была. Пошли обедать, гость дорогой. На голодный желудок важных решений принимать нельзя! — Здоровяк наставительно поднял пухлый палец, а Рэй с сомнением покосился на глубокую миску, еще недавно наполненную с горкой.

Обед прошел как в тумане. Рэй уже даже не удивлялся, что возле столов сновали туда-сюда тихие рабыни с опущенными взглядами. Главное — он старался не смотреть на Кейрана, сидевшего напротив, но чуть правее. При одном виде его самодовольной ухмылки Рэй начинал закипать.

Эх, и как его отцу удается быть таким любезным и невозмутимым? Князь шутил, улыбался собеседникам, заинтересованно слушал и говорил, но Рэй прекрасно понимал: для хорошего политика должно быть естественным носить любую маску. «Политик должен быть талантливей любого актера, — говаривал князь. — Потому что актер за провал получает разве что гнилым яблоком в лицо, а политик может и головы лишиться, да еще и навлечь беду на множество неповинных людей».

В такие моменты, как сейчас, Рэю казалось: не бывать ему хорошим политиком. Опозорит семью, сорвется, спровоцирует скандал… Завтра предстоял Совет, и Рэй дал себе слово не просто высиживать эти скучные и тягучие речи, а пытаться разобраться в тонкостях международных отношений.

После обеда Орик поманил к себе Рэя и отвел его в одну из таких же отдаленных комнат, где редко кто-то бывал, кроме поддерживающих чистоту рабынь.

— Садись. — Орик показал ему на небольшой бархатный пуф, а сам развалился в кресле. — И жди!

— Чего или кого? — поинтересовался княжич, но старший приятель только усмехнулся — сам, мол, увидишь, и Рэй с замиранием сердца принялся ждать.

Впрочем, томиться ему не пришлось — совсем скоро в комнату вошла женщина средних лет, похоже, что тоже надзирательница, но не та, которая поручила Рэя Орику, а другая — полногрудая, с гладким узлом волос под коричневым с золотом платком. Она поясно поклонилась обоим «господам» и замерла в ожидании приказов.

— Приведи сюда принцессу, — скомандовал Орик. — И прикажи подать… Мороженого, что ли. С орехами. А если нету, то с засахаренными фруктами.

— Слушаюсь, господин, — чуть грубоватым голосом ответила она. — Сию минуточку!

Надзирательница снова закланялась, и Орик нетерпеливо махнул рукой — брось, мол, лучше пошевеливайся. Рэй при слове «принцесса» даже дышать перестал, даже не обратив внимания на неожиданную просьбу Орика подать лакомство — Рэй сам видел, как толстяк за обедом стрескал два десерта.

— Подожди, я сейчас. — Рэй метнулся к дверям, обогнав женщину, и вылетел в коридор.