2

Чертова девчонка провоцирует. Вот определенно провоцирует, маленькая дрянь. Ни за что не подумаешь, что двадцать восемь бабе. Крохотная, худенькая, как Дюймовочка, с пухлыми нежными губками. Которыми сейчас обхватила рюмку текилы и бахнула, не поморщившись. Какая это по счету? Третья? Скоро, совсем скоро оленьи глазки подернутся поволокой, губки растянутся в глупой пьяной улыбке.

Сколько раз Вадим такое видел? Да не посчитаешь даже. Девчонки часто приходят в его бар, чтоб расслабиться, найти себе приключение на жопу. Ну и находят, само собой. Постоянные посетители, в основном байкеры и ребята со схожими интересами, автомеханики, гонщики и тому подобное, любят таких вот, веселых пигалиц, с жадными глазками и тягой к экстриму. Особенно много их набивается, когда здесь выступает Макс. Его низкий хрип бабы считают почему-то дико сексуальным, буквально млеют, расслабляются. Бери потом такую, готовую, и тащи трахать в любой темный уголок.

Но эта птичка явно не из таких. Не из постоянных. Да и экстрим тоже, скорее всего, не любит. Очень уж напряжена была, глазки на мокром месте, он сразу заметил, как зашла. Ждал, что сейчас, после второй рюмахи, начнется привычная уже для его ушей пьяная исповедь о парне-козле, бросившем, изменившем, уехавшем — нужное подчеркнуть, прямо на День Святого Валентина, мать его!

А нет.

Девчонка оказалась крепкой. Поморщилась от первой стопки, а затем прямо как по маслицу. Только занюхивать успевала.

И оглядывалась с интересом. Ну да, крошка, место необычное. Таких здесь, в этом городе, не было еще. Да и не будет, наверно.

Вадим за раскруткой никогда не гонялся, бар делал для своего удовольствия, как отдушину. Место, где будет ему тепло и хорошо. И за стойкой с удовольствием стоял, осваивая новую для себя профессию. И увлекся постепенно, только через год сообразив, что бар прошел точку безубыточности и стал приносить доход. И неплохой. Исключительно на сарафанном радио.

Ну, часть народа привел с собой Макс, который тоже отдыхал здесь душой от попсы, что лабал в рабочее время на радость публике. Но, вообще, мало кто знал, что он здесь бывает и выступает. И это было хорошо.

Вадим поймал взгляд девчонки. Внимательный и не пьяный. Ну, это пока. Вон, опять знак обновить сделала. Что же такое случилось, птичка, что ты сюда залетела? Что ты ищешь здесь? Мужика? Не похоже. Взгляд не охотницы. Злой и одновременно потерянный. Кто-то обидел? Давай, расскажи.

Он подошел поближе, встал так, чтоб, если захочет, могла спокойно к нему обратиться. Но девчонка молчала. Осматривалась. С интересом, но без особого фанатизма. И в людей вглядывалась так же. Словно уровень опасности оценивала, поверхностно, но цепко.

Кто ты такая, птичка-невеличка? Почему у тебя такие глубокие глаза, на дне которых еле заметна затаенная боль? За бетонной стеной привычной собранности.

А потом она опять насыпала соль на мягкую впадинку между большим и указательным пальцами, быстро слизнула остреньким кошачьим язычком… И Вадим поймал себя на том, что хочет сам попробовать соль с ее кожи. Прикусить зубами, впитывая вкус тела. Лизнуть ладошку. А затем прижать ее к себе и смять эти пухлые губы своими, вынуждая вцепиться в волосы кошачьими ноготками и выбивая сладкий стон. Первый, но не последний.

Девчонка уже давно выпила, отвернулась от него, опять разглядывая зал, а Вадим все еще стоял, немного подвиснув в своих внезапных, таких странных для практически сорокалетнего мужика, фантазиях, и вышел из транса, только когда окликнули с другой стороны бара.

Встряхнулся, удивляясь, что это с ним такое и почему он вдруг так много думает об обычной посетительнице.

А, отдав заказ, опять переместился поближе к ней. Не в силах сопротивляться. Словно магнитом она притягивала.

И это было странным и интересным.

Еще одна текила, и девчонка повернулась полностью к нему, уставилась своими огромными оленьими глазами. Офигеть, какие глаза. Ей бы на сцене дюймовочек и золушек играть. Или нежных фиалочек. Офелий каких-нибудь. Настолько она не смотрится в этом месте, настолько она нездешняя.

Вадим моргнул, приводя себя в чувство. Потому что стыдно в его возрасте вот так вот зависать на девчонке. Не пацан малолетний.

— Послушайте, а почему у вас не украшен зал? — голос у нее негромкий и нехарактерно низкий для такой субтильной девочки.

— В смысле? — не понял он, да и как тут понять хоть что-то, когда ее тембр заставил в штанах ощутить шевеление жизни.

— Ну… Праздник там… — она неопределенно махнула рукой, — Валентинов день…

— Аааа… — он пожал плечами, не зная, что отвечать, и в итоге сказал правду, — терпеть не могу этот праздник.

— Это почему же? — девчонка облокотилась на стойку, чтоб лучше слышать его, и Вадим подошел поближе, наклонился.

— Да потому что дурацкий праздник, в который мне приходится больше работать и позже закрывать бар.

— Но ведь это прибыль…

— С кого? С парочки влюбленных, весь вечер сидящих за двумя коктейлями? А нормальные посетители в этот день избегают приходить, потому что везде они…

Тут он сделал трагическую паузу, и девчонка потянулась к нему, чтоб услышать страшную тайну, только ей, по секрету. Глаза ее утратили непроницаемость бетонной стены и стали живыми и манящими. Чистый секс, а не глаза. Облизнула губки, провокаторша мелкая.

Но он же не просто так. Он же нормальный, опытный мужик. Он все сделает правильно. Уже решил. Раз уж фартит. А тут явный фарт.

Он тоже наклонился еще ближе, прямо на расстояние буквально нескольких сантиметров от ее лица, и выдохнул в пахнущие лаймом губки:

— Парочки, мать их!

Она одну секунду зависла, округлив глаза, а потом громко и мелодично рассмеялась. Этот смех, с низкими, чувственными нотками, моментально привлек внимание мужиков, прячущихся здесь от сумасшествия Святого Валентина, и Вадим с досадой поймал несколько крайне заинтересованных взглядов.

Нет уж. Сегодня это его добыча.

Он прямо глянул на особо пристально пялящихся, и все все поняли. И угомонились.

— Я тоже терпеть не могу этот дурацкий праздник, — наклонившись опять к нему, доверительно прошептала девчонка.

— А почему?

— Почему? Потому что…

Вадим, поставив локти на стойку, чтоб оказаться как можно ближе к ней, готовился услышать обычную историю про предательство и измену. Это так часто встречается. Причем, мужики почему-то очень любят проворачивать такие вещи именно на праздники: годовщину там, день рождения, Новый Год, или, вот как сейчас, на фоне всеобщей истерии дня Всех влюбленных.

Поэтому полнейшей неожиданностью прозвучали дальнейшие слова, которые девчонка проговорила жестко и четко:

— Потому что пять лет назад, на день Всех влюбленных меня избили и чуть не изнасиловали.