3

Вот правильно говорят, эффект попутчика срабатывает неожиданно. И рюмка текилы, опять же, явно лишняя была.

Потому что Мила совершенно не ожидала от себя такой откровенности с незнакомым и очень привлекательным мужчиной. Откровенности, после которой обычно все старались отойти подальше, чтоб не прикасаться к прожитой боли. Ведь становилось неловко и неудобно. А люди стремятся избежать дискомфорта. Поэтому Мила пожалела практически сразу о своих словах. Как-будто мало ей сегодня расстройств, еще и это вспоминать.

Но бармен, на удивление, не отошел, аккуратно отделавшись парой дежурных сожалений и стремясь исчезнуть, чтоб, не дай Бог, посетительница не вздумала рассказывать грустную и совершенно не нужную историю. Нет, он отставил в сторону стакан с текилой, достал из-под стола квадратную большую бутылку с темной жидкостью, разлил в два бокала.

— Давай. Это надо залпом.

Мила даже не подумала возражать, удивленная его поведением. Выпила, задохнулась от нереальной крепости, огнем прокатившейся по пищеводу. Куда там той текиле! Когда здесь такое!

А, когда продышалась, поняла, что стало легче. Гораздо. Ушла куда-то тяжесть, что весь этот день мучила сердце, исчезло пакостное чувство гадливости после услышанного в зале сегодня.

Она неожиданно для себя улыбнулась, поймала внимательный и серьезный взгляд бармена и протянула руку:

— Мила!

— Вадим.

— Что это было, Вадим?

— Это? Мммм… Это волшебный эликсир. Тебе легче?

— Гораздо. Давай еще по одной?

— Не стоит, пожалуй. Это коварная вещь. До последнего думаешь, что контролируешь ситуацию, а в итоге оказывается, что ничего ты не контролируешь.

— А может, я не хочу ничего контролировать? — Мила наклонилась близко к нему, так же, как и он недавно, поняла по дрогнувшим ноздрям, что ему такая близость нравится и осмелела. — Может, мне надоело все контролировать? А?

— Ну тогда… — он прокашлялся, выглядя немного обескураженным, — тогда сейчас.

Мила смело хлопнула еще бокал, заела все тем же лаймом, ощущая небывалую легкость во всем теле.

И дальше вечер пошел неожиданно приятно. Мила болтала с Вадимом обо всем на свете, как-то, между делом, рассказав о глупой ситуации, произошедшей сегодня в зале и приведшей ее сюда, в незнакомое место в другом районе города.

Смеясь, в лицах изображала своего неслучившегося парня, ухажера, так трогательно целовавшего ее накануне и так жестоко и язвительно пересказывающего во всех подробностях их последнее свидание приятелям из зала. Парням-малолеткам, ржущим над пикантными подробностями.

Ей стоило большого труда сдержаться и не пройти в мужскую раздевалку, возле которой она случайно остановилась, услышав знакомый голос. И обалдела от услышанного.

Парни ржали, подначивали ее ухажера, что никак не может пробраться ей в трусы, на что он высокомерно заявлял, что не любит торопиться, и всему свое время.

Мила не стала дослушивать и ушла. Ну ничего, времени у придурка теперь будет завались.

Вадим особо не комментировал, слушал спокойно и доброжелательно, без излишних нервов. И это ей понравилось. И взгляд его тоже понравился. И все нравился все сильнее и сильнее.

Поэтому, когда спустя два часа, к ней подошел какой-то парень, пытаясь познакомиться, она отшила его жестко и грубо. Так, что ему даже в голову не пришло настаивать. А, может, дополнительного ускорения придал тяжелый взгляд Вадима, от которого нахал свалил еще быстрее, нервно оглядываясь.

За разговором быстро пролетело время, и как-то неожиданно выяснилось, что в баре, кроме них, никого не осталось.

— Ну ничего себе, — Мила растерянно огляделась по сторонам, — я тебя, наверно, задерживаю.

— Нисколько. — Вадим вышел из-за стойки, подал Миле руку, помогая спуститься с барного стула и оказываясь внезапно рядом с ней очень большим, высоким и сильным. Гораздо массивней, чем до этого смотрелся он за стойкой.

Мила не боялась больших мужчин, особенно с тех пор, как научилась больно кидать их на землю, но все равно подспудное волнение ощутила.

Но Вадим всего лишь проводил ее к зоне мягких диванов в углу зала, поставил бутылку, ту самую, квадратную, тарелку с нарезанным лимоном и два бокала. Прошелся по помещению, проверяя, не сидят ли где посетители, и закрыл дверь заведения.

Мила наблюдала за ним спокойно, уже решившись на все, что, возможно, будет дальше, но не обнадеживаясь. В конце концов, он мог просто пожалеть ее, проявить участие. Или захотел убить время в приятной компании в неприятный для него праздник. Ей, в принципе, любой вариант подходил.

— Ты не боишься меня, — прокомментировал Вадим, присаживаясь рядом на диван.

— Нет, а должна?

— Не должна. Но учитывая твой негативный опыт…

— Да его сложно назвать именно опытом. — Мила потянулась к бокалу, отпила, в этот раз не залпом, а смакуя, — я не могу вынести из него ничего. Это просто случайность. Знаешь, как бывает? Шла девочка из института, вечером, встретила отморозков… Все довольно банально.

— Ты говоришь об этом спокойно. Сильная нервная система.

— Я это уже пережила. Первые полгода боялась, когда кто-то шел за спиной, даже в институте, представляешь? По ночам вскакивала. Ну и, само собой, по вечерам никуда. Их же не нашли.

— Как спаслась? — Вадим, не пытаясь сочувствовать, откинулся на диване, покатал напиток в бокале, наблюдая за мягкими потеками по толстым стеклянным стенкам.

— Машина полицейская проехала мимо, спугнула. Меня отвезли в больницу, наложили швы, гипс, сказали, что легко отделалась.

— Родители что? Друзья?

— Родители далеко, я им не говорила. Друзья… — тут она усмехнулась, отвела взгляд. — Не осталось друзей. Парень был. Он не поверил, что меня не… Изнасиловали. Все спрашивал, спрашивал. А потом слился. Слышала, что говорил в институте друзьям, что не хочет со мной быть, мало ли чего я от этих отморозков подцепила… А подруг я как-то и не завела. Так, знакомые. Дальние, как выяснилось.

— То есть я вообще первый, с кем ты об этом разговариваешь?

— Да… — Мила помедлила, с удивлением осознавая этот факт, — представляешь, да. Первый! Так забавно! Загрузила тебя?

— Нет. — Вадим придвинулся неожиданно близко, — заинтересовала.