• Глава 19 •
Экзамен на целительский факультет проходил так же, как и на остальные. Оценивали уровень дара, общее образование, родовитость. Конечно, если вдруг какой самородок с пятеркой-шестеркой резерва приезжал из деревни, его не отвергали. Оставляли на годик – как бы подготовительный курс за счет короны. Обучали базовым вещам и снова проверяли, как у человека с сообразительностью. Большинство повторно проходило экзамен. Каждый год в такую подготовительную группу набиралось человек пять-шесть минимум, разной потенциальной направленности. Поскольку учили их читать, писать и понемногу всему, что знает любой горожанин среднего достатка, разделять их по одаренности пока еще не было смысла.
Деревенские вычленялись и переводились на подготовительный курс еще на стадии подачи документов в основном потому, что не все из них умели писать, даже просто поставить автограф под заявкой. Составлять нужно было собственноручно эдакое краткое резюме, как у нас при приеме на работу.
Мы составляли вместе с лордом Суоном, так что проблем возникнуть не должно. За меня же, как слабую женщину, еще и мужчина поручиться мог. Молодец, приемный отец, хоть этот вопрос уладил перед смертью.
Надеюсь, меня с единичкой не завернут на пороге. Тем более женщина – и вдруг лекарь. Это вообще попрание всех традиций. И просто неслыханно: насколько я знаю, считалось, что целительская магия у женщин не проявляется.
Вообще. Никогда.
Комплекс Академии построили в некотором отдалении от столицы. До него вполне можно было добраться и пешком, но, случись что (а оно с завидной регулярностью случалось, несмотря на полную боевую готовность дежуривших на территории магов), до дворца последствия не долетят.
Так что пришлось воспользоваться услугами водителя. Хорошо, что мой помощник оказался не просто амбалом, а сообразительным и быстро разобрался, как управлять авто.
Пэдди, сам на себя не похожий в шикарном полосатом костюме, обогнул машину, открыл дверцу и, склонив голову, подал мне руку. Я спустилась с двух ступенек степенно, с достоинством, как и положено баронессе, в пределах приличия подобрав черный подол юбок. Щелкнул, открываясь, темно-серый кружевной зонтик.
– Проверь, как там дела в заведениях, и около часу жди меня здесь, – распорядилась я.
Помощник кивнул, запрыгивая обратно в авто. Я же развернулась к очередным в моей жизни воротам с решеткой. Богато украшенной решеткой: с вензелями, гербами, диковинными животными и прочими излишествами. По верху забор ощетинился натуральными пиками, острыми даже на вид. То ли чтобы адепты не сбегали, то ли чтобы снаружи никто не влез. Наученная горьким опытом, выводы я пока не делала. Рановато.
Ворота были гостеприимно распахнуты, впуская ручеек абитуриентов.
Я шла по похрустывающей под каблуками гравийной дорожке, оглядывая других поступающих. Благородных было большинство. Они ступали гордо, неся одетые по последней моде тела, иногда даже телеса. Да, мода на формы все набирала обороты. Интересно, как они на боевом будут мирить моду с тренировками? В основном мимо шли мужчины. Несколько девушек сбились в щебечущие стайки. О, вот и бытовички. А может, и творцы. На факультете искусства готовили дам, которым повезло родиться с даром сильнее тройки. Те, у кого меньше, могли рассчитывать только на бытовой. И от направленности дара оно не зависело.
Люди искусства были мне куда интереснее. Во-первых, курс получался смешанный: туда брали и девушек, и парней.
Академия представляла собой целый городок. Тут были и общежития, женское и мужское, и залы для занятий, и полигон для тренировок, отдельным павильоном высилась библиотека. И вокруг деревья, свежий воздух и какая-то шальная сила, от которой хотелось пуститься в пляс. Я прислушалась к резерву. Он был не просто полон – шар полыхал, чуть не выпрыгивая из груди. Дело, наверное, в том, что на территории все время магичат. Остатки витают в воздухе, вызывая такую вот эйфорию с непривычки.
Дорожка сама привела к центральному корпусу. Как мне рассказывал приемный отец, монументальное строение предназначалось исключительно для торжественных мероприятий, вроде выпускного бала или приема абитуриентов. Занятия проходили в отдельных корпусах, своих для каждого факультета. Пересекались все студенты только в столовой и на некоторых общих для всех занятиях, вроде физкультуры или основ права.
Да, договорам здесь уделялось прямо-таки неприлично много внимания. Суон утверждал, что не только на магов влияет клятва. Если обычный человек нарушал договор, пусть даже пытался сбежать от нечеловеческих условий работы например, его начинали преследовать неприятности. Будто магический фон мира следил за выполнением данного слова и наказывал преступника. Ну, с какой-то стороны хорошо: обмануть друг друга не могли, зато, вот как на левом берегу, особо не оставляли выбора. Хочешь – подписывай фактически продажу себя в рабство на несколько лет, не хочешь – ты или твои родные будут голодать или вообще помрут.
Круглый зал для торжественных церемоний занимал практически все центральное здание. Он спокойно вместил несколько сотен абитуриентов, десяток профессоров, охрану – куда же без нее? – и еще осталось немало места. Толкотни не было. Все как пришли группками, так и скучковались.
Посередине зала возвышалась громадная колонна из цельного горного хрусталя. Ничего себе кусочек! Поначалу я посчитала ее просто украшением. До тех пор, пока не вызвали первого абитуриента.
Начинали традиционно с самых слабых и малочисленных факультетов.
Документы подавали заранее. Где-то за месяц до вступительной экзаменационной церемонии все желающие высылали письма с заявкой на определенный факультет: природу магии-то не перепутаешь – огневик ты или водник, сразу понятно. Другой вопрос, может, кто-то хочет на боевой факультет, а уровнем не дотягивает. Тогда экзаменационная комиссия предложит свой вариант, и уже дело абитуриента – соглашаться или разворачиваться и уходить.
Кстати, никогда не слышала о неучтенных и необученных магах. То ли все соглашаются, то ли служба безопасности хорошо работает и нейтрализует всех отказавшихся. От неприятной мысли передернуло. Неужели отказавшихся обучаться на предложенном факультете и в самом деле убивают? Жаль, мне не пришло в голову раньше расспросить на эту тему приемного отца. Может, я беспросветная идеалистка, но хотелось верить, что все просто соглашаются…
Комиссия сидела за длинным столом, возвышавшимся над остальными на добрые полметра за счет постамента. Присутствовали деканы всех факультетов, в центре стола возглавлял парад ректор, лорд Аластер Кембелл.
Почтенный джентльмен с пышными баками, усами, бородой и несколько взъерошенной, но не менее густой растительностью на голове поправил стопку бумаг перед собой на столе.
– Мартина Абихейл!
Девица важно прошествовала к хрусталю, приложила обе руки и зачем-то прикрыла глаза.
В том месте, где ее пальцы касались колонны, хрусталь засветился алым. Чувство было, будто она выливает в него раскаленную лаву прямо из ладоней. Когда колонна заполнилась на высоту ее роста, девица отдернула руки, будто прикосновение причиняло ей боль, и без сил опустилась на колени.
– Четверка. Неплохо. Что скажете, коллеги? – Пожилой дед с густой бородой Хоттабыча поправил несколько волосков в своем выложенном на груди богатстве. Сидевший рядом с ним полный шатен с каре под горшок задумчиво покивал.
– Факультет искусства будет счастлив принять такую одаренную студентку.
Девушка тем временем собрала себя с пола и поднялась, чуть пошатываясь, но тут же присела в книксене.
– Не сочтите за оскорбление, достопочтенный лорд, но я собиралась поступать на бытовой. Мои родители не одобряют это новомодное совместное обучение. – Она покраснела и потупилась.
Зачем вообще в Академию тогда подалась – вот в чем вопрос?
Хотя чего это я? За женихом, понятное дело.
Декан факультета искусства вздохнул, но спорить не стал. Ему явно было жаль терять такой потенциал, но общественное мнение предписывало женщинам стремиться именно на бытовой, так что тут разногласий не возникло.
Маги по одному подходили, прикладывали ладони к прозрачному камню и выпускали в него магию. Хрусталь оказался будто полым внутри, впитывая магию как губка, и заполнялся слоями. На нем были вырезаны отметки, начиная с единицы внизу, четверки на уровне среднего роста и терявшейся под потолком десятки.
Ужас! Какой перевод резерва!
То есть мы просто вбухиваем драгоценную магию вот в эту каменюку вместо того, чтобы кого-то спасти от смерти? М-да. Недальновидно. Могли бы и первый этап отбора проводить в больнице. Толку больше было бы.
Колонна зажигалась то сильнее, то слабее, но ниже тройки опускалась редко. Я все больше нервничала, особенно после того, как начали выступать будущие боевики. Тут уж четверки-пятерки пошли косяками. Трое показали семерку – им бурно аплодировали всем преподавательским составом.
Как я ни высматривала среди поступающих сестру, не заметила. Принцесса не поступает? Будет учиться на дому? Или у нее вообще нет магии, как не было у Катраоны? Жаль! Я рассчитывала с ней поближе пообщаться. Интересно все же, что у нее в голове, в особенности по поводу меня.
Моя очередь подошла последней.
– Хиллари Суон! – провозгласил ректор и закашлялся. Наверное, только сейчас осознал, что вообще-то среди абитуриентов медицинского тоже есть женщины. Ну да, бытовой закончил раньше, а я еще сижу. Мало ли, поглазеть на лекарей пришла. Женихи все завидные, что ни заклинание – мешок золота.
Я подобрала юбки и не торопясь, с достоинством направилась к жертвенному алтарю… то есть тестовому камню. Голова все еще кружилась, но ощущения наркотического опьянения больше не было. Хорошо, что я свой набор захватила. Уколы меня отрезвили, а запас пустых игл помог скинуть лишнее с резерва. Как я заметила, многие будущие студенты пошатывались на ходу по дороге к экзаменационному камню, про лихорадочный блеск глаз вообще молчу. Мы все были как навеселе, магия пузырилась в нас шампанским, заставляя беспричинно хихикать. Я так только волевым усилием не лезла обниматься с преподавателями. Недаром они сидели на постаменте, чтобы к ним не приставали несдержанные абитуриенты.
Глубоко вздохнув и заглянув мысленно в светящийся у солнечного сплетения шар, я приложила руки к хрустальной колонне.
* * *
Ну, что я могу сказать? У меня все же чуть больше единицы.
Седовласый декан целителей скептически изучил меня и все еще посверкивающий золотистыми искорками на уровне полутора делений хрустальный столб.
– Коллеги, неужели мы опустимся до того, что примем на старейший, самый уважаемый факультет женщину? – вопросил он в пространство, делая вид, что меня здесь нет.
По рядам уже принятых на целительский парней пронеслись самодовольные смешки. Мол, мы-то полноценные целители, с яйцами, куда тебе, убогой.
Спасибо. Опустили.
– Тем более дара у нее не так чтобы очень много. Едва проходной уровень наскребла, – с не меньшим сомнением протянул волосатый ректор.
Ну, что ж, я была готова и к такому повороту событий.
В библиотеке лорда Суона скопилось за поколения множество редких, даже уникальных изданий. В частности, не уверена, что он сам знал о наличии самого первого, с тех пор не переизданного устава Академии, выпущенного веков шесть тому назад. Книга была маленькая, зато толстенькая. Карман юбки она бы мне прорвала запросто, пришлось положить в сумочку, и то я переживала за кожаные ремни. Золотой твердый переплет, инкрустированный драгоценными камнями, внутри хорошо выделанные достаточно тонкие для того времени кожаные листы. Язык архаичный, со множеством пропавших букв и выпавших из употребления слов, но кому надо – тот разберется.
Мне было очень надо.
Извлекать из сумочки книгу пришлось бережно и осторожно, чтобы не зацепить ювелирные лапки, державшие камни в пазах. Справившись с распаковкой, я подняла повыше увесистый том. Посверкивающая гранями книженция производила должное впечатление. Судя по возмущенному гулу среди преподавательского состава, редко кому выдавали устав Академии на руки. Да что там, вряд ли кто-то из нынешних экзаменаторов его вообще видел, не то что читал.
– Покажите мне, пожалуйста, где именно в уставе сказано, что женщина не имеет права поступить на целительский факультет? Или на любой другой, – не без издевки вопросила я.
Комиссия замялась. Волосатый ректор сделал вид, что полностью погружен в сортировку документов.
– Вы проходите по баллам, – недовольно процедил седовласый декан целителей. – Не думаю, что вы задержитесь на нашем факультете, но раз дама так настаивает, мы вынуждены согласиться.
А мне большего и не надо было.
Присев в не очень уважительном книксене – а что? половина приемной комиссии ниже меня по родовитости, – я гордо пересекла зал и встала рядом с цветом нации: будущими целителями.
Меня тут же кто-то из близстоящих попытался облапить за турнюр.
– Жить надоело? Фамилию мою не расслышал? – процедила я с кривоватой улыбкой, продолжая любезно и благодарно скалиться в сторону ректора.
Позади меня сочно хмыкнули.
– Лорд Суон мертв – защитить тебя, цыпа, некому.
Я с трудом сдержала порыв парализовать наглеца к чертям. Мало ли, успеет ответить, а он пока еще не под клятвой – вред мне нанести очень даже может. Поэтому включила милую дурочку и пролепетала:
– Дядюшка Кейн говорил, что не оставит сиротку без присмотра.
Еще и глазами захлопала, повернувшись вполоборота. Надо же разглядеть, кто тут такой наглый. Для дальнейшего воспитания. Парень был блондином, как и большая часть рионцев, длинные волосы собраны в хвост, высокий ворот рубашки настолько накрахмален, что об него при желании можно порезаться. Темные брови и ресницы при светлых волосах выдавали древний род.
Я тебя запомнила.
– Какое мне дело до твоего дяди? – разошелся было малец, но получил локтем в бок от соседа.
– Кейн Доэрти! – расслышала я лихорадочный шепот правее, позади судорожно сглотнули и дружно отступили от меня на пару шагов.
Удовлетворенно улыбнувшись, я вернула все внимание приветственной речи, с которой выступал ректор. Собственно, нас поздравили с поступлением, пообещали научить всякому полезному и предложили разобраться по общежитиям этим же вечером. Выходить с территории Академии было можно, но только по специальному пропуску. Сегодня был единственный день, когда все кому не лень бегали туда-сюда с вещами и бумагами.
Идеальный был бы день для покушения или теракта, но обошлось. Подозреваю, бунтовщикам было интересно, жива ли принцесса, и они ждали дня клятвы.
Выйдя из центрального здания, я заколебалась: идти прямо сейчас к выходу, где наверняка уже ждет Пэдди, или сначала посмотреть, что там за общежитие. Подумав, выбрала второе. Если комнаты распределяют по принципу «кто раньше встал, того и тапки», то лучше поторопиться.
Как в воду глядела. Сухонький старичок-кастелян носился как заполошный, выдавая девицам ключи и положенный набор первой необходимости: постельное белье, полотенца и два форменных платья. Платья были одинаковые для всех трех лет обучения и отличались только цветом канта по подолу и воротнику – в зависимости от факультета.
Туфли, нижнее белье и прочие мелочи позволялось иметь свои. Девиц было не очень много на общем фоне при поступлении, но в тесном холле общежития казалось, что их не меньше сотни. И каждой нужно было подобрать подходящий размер. Гвалт стоял неимоверный.
Я протолкнулась поближе, не обращая внимания на возмущенные вопли. Всю жизнь ненавидела стоять в очередях.
– Мне только ключ! – перекрикивая девиц, рявкнула я кастеляну.
Он очумело потряс головой, выходя из заколдованного круга подай-принеси-поменяй-размер.
– Как же так? Униформа положена! – соответствующим возрасту скрипучим голосом произнес он.
– А у вас есть форма для целителей-женщин? – уточнила я.
Столько ненавидящих взглядов я, пожалуй, за всю жизнь не ловила. Как только не задымилась?
– Ишь ты, устроилась! Поближе к женихам решила? А мы как же? – заволновались будущие хозяйки родовых гнезд.
Старичок съежился, предчувствуя женскую драку, бессмысленную и беспощадную.
Я аккуратно вытащила из его кулака судорожно стиснутый ключ. Глянула на номер. Семьдесят шесть. Под крышей, небось.
– Дамы, я, как будущий целитель, могу обеспечить вас прыщами по самую старость… А могу от них избавить. Зависит от вашего поведения. Кроме того, по большой дружбе попозже смогу поделиться информацией о привычках и увлечениях любого студента с целительского факультета. Самой мне они без надобности, у меня жених есть.
Обвела глазами притихшую аудиторию. Вроде прониклись. Гордо задрав подбородок, развернулась и поспешила, не переходя рамки, наверх по лестнице. Подальше от поля боя, пока не очухались.
Как я и подозревала, комната моя оказалась в самом верхнем, самом дальнем углу. Впрочем, мне же лучше: меньше народу мимо шастать будет. Обозрев довольно голую комнату – простенький остов кровати, платяной шкаф, стол с колченогим стулом у окна, и на этом и все, – я проверила ванную. Тут чуть повеселее. Я-то уже морально приготовилась к тазику. Но нет, о будущем цвете магической аристократии заботились. Не знаю, как там в мужской части, а из женщин учиться в основном шли девицы из знатных семей. Как ни прискорбно это признавать, одаренных магесс рождалось куда меньше, чем магов. И уж точно они редко добирались до Академии. Если вдруг кто-то из магов находил подобную жемчужину, на ней быстренько женились, через мужа она подпадала под действие клятвы верности, ее учили сдерживать энергетические выбросы – и на этом все. Добро пожаловать на ферму по разведению магов.
А юные магички из аристократических семей – они существа нежные, к тазикам не приученные. Так что удобства были вполне на уровне, почти как у нас в борделе. На этой мысли я хихикнула, заперла дверь, на всякий случай обработав ручку чесоточным порошком – неприятно, но не смертельно, и отправилась к Пэдди. Нужно было еще многое перевезти из дома, начиная с матраса.
Зачем нам выдают белье, когда в комнате неполноценная кровать? Вопрос отпал, как только я спустилась в холл. Студентки уже расхватали положенные вещи, оценили состояние комнат и теперь наперебой предлагали кастеляну деньги за повышение уровня жизни. Многие, как и я, двинулись домой вывозить полезные детали интерьера из семейных гнезд. Тем же, кто жил подальше от столицы – а таких было немало, – пришлось подкармливать старичка.
Шада заламывала руки и причитала, как же она без меня тут останется. Я ее успокоила – студенты имеют полное право покидать Академию в свободное от занятий время. С разрешения ректора, ясное дело, но получить его не составит труда. Алойка вздохнула с облегчением. Она потихоньку осваивалась и уже довольно бодро и уверенно командовала прислугой и рабочими, но это только зная, что я где-то тут, рядышком, защищаю ее тылы.
Как я ни старалась взять только самое необходимое, все равно получилась внушительная куча. Пэдди и Хеб замучились таскать вещи по лестницам, а потом еще и двигать туда-сюда, пока мое эстетическое чувство не удовлетворилось окончательно.
* * *
В первый день учебы мы все наконец-то принесли клятву.
Тот самый зал с хрустальной колонной вновь вместил несколько сотен человек – теперь уже полноценных студентов. Постамент со столом убрали, зато у стены сгрудились, как я поняла, практически все преподаватели.
Вспомнив, что мне рассказывал Барон о клятве, я криво усмехнулась. Все, ну просто все жаждут проверить, жива ли еще вторая принцесса.
Текст был старый, полный архаизмов, почти столь же древний, как и устав. Ректор, вышедший вперед, нараспев произносил короткую фразу, мы ее повторяли хором и переходили к следующей. Смухлевать и сказать что-то другое или вообще не произносить ее не получилось бы – вокруг голосовых связок, как своеобразная удавка, при первых же словах возникло белое свечение. Как сместившийся ниже нимб. Любая попытка изменить текст закончилась бы плачевно для шутника, так что все честно бубнили вслед за ректором, стараясь воспроизводить даже интонацию. На всякий случай.
Благодаря неизменной библиотеке Суонов я прочитала и перевела на современный язык изначальный текст, в принципе, довольно стандартный для клятвы верности.
«Я клянусь служить с открытым сердцем и быть верным королевской чете и наследникам короны. Клянусь сохранять авторитет королевской семьи, выполнять юридические обязанности согласно своей должности, честно и справедливо, проявлять высочайшее уважение к своему долгу перед королевской семьей и собственным родом, честно вести общественные дела, соглашаться с контролем короля и совершеннолетних наследников надо всеми аспектами моей жизни и деятельности».
Хрустальная колонна по мере произнесения клятвы наливалась ровным ослепительно-белым свечением, наподобие того, что горело вокруг наших шей. На последних словах она будто взорвалась, как сверхновая, превратившись в четырехконечную звезду. Я хоть и следила за ней вполглаза, чуть не ослепла. Так вот как определяют количество правящих лиц. Ну, хорошо хоть, на меня не указало – обошлось.
Служить и быть верными королевской чете и наследникам короны. Никто не заметил, как по моим губам на этой фразе зазмеилась довольная усмешка. Я буду действовать исключительно на благо королю: он, бедненький, так погряз в патриархате и шовинизме, что его просто необходимо спасти.
Ну, а себя и сестру я и подавно не забуду.
* * *
Утром противнейший звонок поднял меня ровно в семь. Общежитие уже ворочалось, потихоньку просыпаясь, в ванной благодаря акустике труб особенно отчетливо слышались звонкие девичьи голоса с нижних этажей. Пользуясь слабой изоляцией, некоторые соседки просто перекрикивались через стены. Под такой белый шум я бы еще поспала, но звонок пошел на второй заход. Пришлось подниматься. Тем более что я успела заранее изучить расписание и впереди была физкультура, а только после нее завтрак.
Вопрос с формой я решила просто: наведалась к коменданту в мужское общежитие. За умеренную плату он выделил мне один из самых маленьких размеров целительской формы. Их оказалось аж три комплекта: два для занятий, одинаковые пиджаки и брюки темно-серого цвета, с золотым кантом под цвет нашей магии, и один для тренировок. Женскому общежитию последнего не полагалось. Конечно, до мысли, что женщинам тоже нужны нагрузки и мышцы, местное общество еще не доросло.
Скандальность брюк на женщине я несколько скрыла туниками. С разрезом до бедра – для тренировок и с кружевным высоким воротом – для занятий. Туники доходили до колена, напоминая арабские мужские балахоны, и прекрасно скрывали все, что нужно, а штанины были достаточно широкими, чтобы даже не обозначать коленей. Если не садиться, конечно.
Сами виноваты. Была бы у них женская форма, я бы так не мучилась. Хотя бегать стометровку в юбках – нет уж, я лучше сама выберу, какую форму мне носить, решила я, приближаясь к спортивному полигону. Парни в таких же мягких трикотажных спортивных костюмах, как и у меня, потягивались и разминались, готовясь к забегу. Тут даже полноценный стадионный трек был! Здорово. Я заулыбалась, но преждевременно, понятное дело.
– Баба в штанах? Это еще что за позорище на моем занятии? Вконец стыд потеряли – за мужиками бегают! А ну брысь отсюда! – прогремел над полем внушительный бас.
Я аж присела и, если бы действительно пришла сюда только побегать за мужиками, убежала бы куда подальше. Вместо этого выровняла подогнувшиеся колени и повысила голос, чтобы перекрыть радостный гогот сокурсников.
– Я зачислена на первый курс целителей вместе с остальными, и форму мне выдали согласно факультету! Как, по-вашему, я должна кросс бежать? В корсете и юбках?
И указала рукой на полигон, где помощники тренера устанавливали поперечные балки, бревна и прочие препятствия. Да, тяжела она, целительская жизнь.
Гигант под два метра с окладистой бородой, в которой кое-где виднелись заплетенные косички, похмыкал, но дальше скандалить не стал. Впрочем, и не извинился. Вместо этого перешел к делу:
– Как будущие целители, вы должны быть готовы к любому повороту событий. В том числе к войне. – Представившийся Давидом Стейном гигант наотмашь рубанул рукой, обозначая атаку противника. – Даже в мирное время лекарь не всегда в безопасности, поэтому физическая подготовка играет не последнюю роль в обучении целителей. К тому же это позволит вам лучше прочувствовать расположение мышц в человеческом теле. На собственном, так сказать, опыте. На старт, внимание, марш!
От грозного крика ноги сами понесли юных студентов вперед. Обувь я выбрала удачную для бега: на резиновой подошве – почти родные кроссовки. На фабриках меня уже узнавали и заранее готовили бланк для новых патентов. Ребята на мне озолотились, но и я внакладе не оставалась. Мне капал неплохой процент со всех их патентов.
Хорошо, что в этом мире уже существовали банки. Счет мой рос в геометрической прогрессии, и хранить дома такие суммы я бы уже не рискнула. Даже в тайниках по подвалам.
Поначалу я смирно трусила в конце процессии, там, где начала забег. Видя, что то один, то другой студент сдает и переходит на шаг, слегка нарастила темп. Неужели они и правда такие нежные?
Оказалось, правда.
Вот еще один, вроде бы бугай – кровь с молоком, уперся в коленки и встал посреди трека, пытаясь отдышаться. Вот другой запутался в ногах, перебираясь через бревно, и распахал себе щеку неудачно подвернувшимся сучком.
– А вот и практика! – радостно прокомментировал травму тренер Стейн.
– Неплохо двигаетесь. Часто так бегаете? За кавалерами, поди? – Вчерашний наглый блондин не отступился.
Кому-то, я смотрю, и глава королевской службы безопасности не страшилка? Борзый какой.
– Скорее, убегаю от надоевших поклонников.
Я стрельнула в него глазами, скривилась, старательно демонстрируя, как мне отвратительно увиденное. Нет, врать не буду, парень был симпатичный, если бы не прилипшее к лицу самодовольство и презрение.
Мы вместе перемахнули очередное препятствие и вышли на финишную прямую.
– И все-таки, где леди могла научиться так бегать? – пропыхтел он, явно подустав.
Но ничего, держится. Наверное, фехтованием или еще чем подобающим все же занимался, сиднем не сидел. Но попробуй протанцуй полвечера в ритме сальсы, я на тебя посмотрю, мысленно хмыкнула я, взвинчивая темп. Наглый блондин, сбившись с шага от моей резвости, чуть поотстал.
К финишу я пришла шестой.
Тренер Стейн уважительно хмыкнул в бороду, нежно оглаживая ее лапищей-лопатой. Этим и ограничился.
Зато на отставших парней вылилось ведро презрения на каждого, сопровождаемое наглядным пособием «Ты даже не как баба – та шестой прибежала».
Парни краснели, бесились и поглядывали на меня уже безо всякого восхищения. Скорее, с ненавистью. Пусть привыкают. Нечего воспринимать меня как турнюр с мордашкой. Я конкурент, ребята, – так и относитесь.
На завтрак нас отпустили только после получасовой медитации. Мы расселись на скамейках для зрителей прямо там, около полигона, и, следуя указаниям тренера, постарались рассмотреть свой энергетический шар.
Я свой видела уже во всяких ракурсах, так что, мельком оценив наполненность – под завязку, хорошо, – переключилась на других. Как ни странно, теперь я могла рассмотреть и чужие резервы. Недалеко, где-то в пределах полутора метров, то есть у трех ближайших соседей, но уже неплохо. То ли атмосфера перенасыщенности энергией повлияла, то ли я начинаю лучше владеть даром.
Завтрак прошел в недружественной обстановке. Девочки из общежития еще не решили, воюют они со мной или дружат, а мальчики с факультета были все еще обижены за поражение. Так что я гордо села у окна, в уголочке, и с большим аппетитом умяла положенную мне порцию овсянки и компот из свежих персиков. Умяла бы и вторую, да пора бежать на следующее занятие.
История, экономика и основы права чередовались между собой в течение недели, выпадая как раз на время после завтрака. Затем шел длинный обеденный перерыв, в который можно было сходить в библиотеку, погулять, поспать – в общем, уложить в голове материал. Вечером занятия продолжались, перемежая биологию и травоведение. Последнее, благодаря Брай, я бы и сама, наверное, могла преподавать.
Утро пятницы началось нетрадиционно: вместо разминки на свежем воздухе нас позвали в аудиторию. Высокий, очень худой и коротко стриженый мужчина с тонкими усиками и нервными, дергаными движениями рук предупредил нас сразу, чтобы мы не устраивались поудобнее.
– Меня зовут Лиам Шей, лорд Лиам Шей.
Он явно сильно гордился своим титулом. Недавно получил. Я только позавчера перечитывала досье на всех своих будущих преподавателей с ректором во главе. И фамилия не была совпадением, это дядя моей подруги Хилли, брат нового мужа ее матери.
Им обоим корона пожаловала титулы после того, как вскрылась правда о Хилли. Ради того, чтобы не поднимали бучу по поводу погибшей вместо принцессы дочери, от них таким своеобразным образом откупились. Не знаю, что подумала при этом мать Хилли – рожала она, а наградили отчима и его брата. Впрочем, местные женщины к подобному раскладу привычные.
– Я буду вести у вас биологию и физиологию человека, а также обучать владению даром. А сейчас вас ждет практическое занятие! Собираемся и выходим!
Лорд экзальтированно хлопнул несколько раз в ладоши, подгоняя тормозящих парней. Те переглядывались, медленно поднимаясь из-за парт и неуверенно двигаясь в сторону выхода из аудитории. Как же так, вроде только зашли, только сели…
Практика? В первую же неделю обучения?
Именно так. Всех только-только поступивших неоперившихся птенцов отправили в больницу при Академии – несмотря на название, она располагалась аж на левом берегу, точно напротив основного учебного корпуса, – дабы проверить в полевых условиях стрессоустойчивость. Нервы юных будущих врачевателей не щадили. Академическая больница принимала всех бесплатно, только не все туда шли именно потому, что чаще всего больных распределяли на лечение студентам. А там что они налечат – это уж как повезет. Так что в будние дни в палатах обнаруживались в основном подвыпившие рабочие, бродяги и прочий цвет человеческого рода. Остальные по возможности дожидались выходных, когда не было риска нарваться на учеников.
Впрочем, за деньги можно было попасть и к квалифицированному специалисту, в любое время. Согласно тарифу. Столько золота на левом берегу наскребали немногие. Чаще всего, чтобы нормально вылечить одного члена семьи, другого отдавали на несколько лет в кабальные условия вроде борделя или фабрики.
На левый берег мы шли пешком. Такая вот прогулка по не слишком свежему воздуху перед ответственным мероприятием.
Сегодня, в честь первого дня практики, к нам присоединился королевский целитель. Давно хотела взглянуть в глаза этому полноватому усачу, благодаря которому я чуть не осталась калекой на всю жизнь.
Магистр Оффал, как почтительно обозвал его подобострастно склонившийся преподаватель, величественно кивнул сначала лорду Шей, потом нам всем. Обобщенно, эдаким неопределенным кивком. И пристроился в самый конец колонны.
Всю дорогу я ловила его взгляды на своей заднице. Хотя, может, и на спине, но он явно на меня пялился. Вряд ли узнал, скорее ему женщина на факультете покоя не давала.