• Глава 18 •

Судорожно комкая неизвестно откуда взявшийся в моих руках кружевной платок, я не очень внимательно слушала, как какая-то мелкая сошка из безопасников с выражением зачитывала мне официальную версию произошедшего.

На летний бал Солнцестояния кто-то из слуг умудрился пронести взрывное устройство. Лорд его вовремя обнаружил, унес на балкон и собирался обезвредить, когда прогремел взрыв. Опознавать там особо нечего – балкон разнесло в клочья вместе с частью стены.

Похороны организует корона, мне просто нужно явиться через три дня на церемонию. Хоронить будут в закрытом гробу. Собственно, гроб и похоронят. Не класть же туда щебенку.

Ноги не держали. Как же так? Только успел удочерить, только начали развивать бизнес – и так глупо погибнуть.

«Будь сильной», – сказал он мне вчера.

Неужели чувствовал? Или… знал? Заместитель главы службы безопасности вдруг так бездарно подорвался на взрывчатке? И совершенно случайно тело опознанию не подлежит?

Я утерла слезы, которые сама не заметила, как потекли по щекам.

Может, для местных это и выглядит весьма убедительно, но я воспитана на детективных сериалах и криминальных новостях, а там обычно, если что-то очень явно и громко взрывается, обязательно есть какой-то подвох.

С достоинством кивнув безопаснику, имени которого так и не запомнила, хотя он представился раза три, я поднялась со стула. Мысль о том, что гибель приемного отца скорее всего им же и инсценирована, придала мне сил.

– Передайте лорду Доэрти, что я буду на похоронах.

Безопасник подавился начатой было фразой, а я мысленно выругалась. Расслабилась от стресса, ошибки совершаю. Откуда дочке из провинции знать начальника отца по фамилии? Я поспешно сделала вид наивной дурочки и пролепетала:

– Папа часто говорил, они вместе работают. Я не так произнесла титул? Ах, простите меня! Я так переживаю!

И весьма уместно промокнула набежавшую слезу.

Парень, ненамного старше меня, тут же размяк. Девичьи слезы – оружие массового поражения: сразу окружающим мозг отшибает напрочь. Он снисходительно похлопал меня по руке – несколько фамильярно для столь поверхностного знакомства, но в стрессе простительно – и, пробормотав что-то вроде «Конечно-конечно», поспешно ретировался.

Я упала обратно на стул, помянув про себя недобрым словом неприятно спружинивший турнюр.

– Леди Суон, – кашлянув, напомнил о своем присутствии дворецкий.

Я неохотно скосила на него глаза. Он стоял гордо и непоколебимо, как и всегда, однако привычное уже презрение во взгляде, направленном на меня, сменилось на некое… уважение, что ли. В зачаточном состоянии. «За неимением полноценного хозяина, сойдет и эта», – говорил теперь его вид.

– Вас дожидается еще поверенный, мистер Даллас.

– Уже? – изумилась я.

Так быстро? Мне только сообщили о смерти приемного отца, а завещание уже привезли? Моя уверенность, что с его гибелью что-то нечисто, зацементировалась.

– Ну, проси, раз уж он здесь.

Я поудобнее устроилась на стуле, очень кстати подвернувшемся. Идти куда-то вроде кабинета не хотелось. В особняке был только один кабинет, примыкавший к библиотеке. Кабинет хозяина дома. Тревожить его так сразу, не убедившись сначала, что мои подозрения верны, мне не позволяла совесть.

Мистер Даллас, для разнообразия не лорд, но довольно одаренный воздушник, выходец с левого берега, выбившийся в люди благодаря дару-пятерке, оказался солидным толстяком с напомаженными по последней моде усами а-ля Пуаро и тщательно зализанными на правую сторону остатками волос, прикрывавшими обширную лысину. Он выгрузил из кожаного портфеля на обеденный стол стопку бумаг, пересортировал ее, выбрав нужное, и затолкал остальное обратно. Я и дворецкий, верноподданнически вставший чуть позади моего кресла, терпеливо пронаблюдали весь процесс, не подгоняя работника пера и бумаги.

Поверенный откашлялся и принялся зачитывать длинный, страницах на пяти, документ.

Весь этот текст, как и положено юридическому документу, полный странных формулировок и запутанных обозначений, сводился к следующему: я унаследовала все.

Мне потребовался не один час, чтобы прийти в себя и переварить новости. У меня теперь новое имя, дома на правом берегу и огромный полулегальный бизнес. В единоличном владении.

Неужели Барон мог и в самом деле так бездарно погибнуть? Кто еще, кроме меня, лучше всего может быть осведомлен о планах главы теневого бизнеса? Конечно же, его неизменный помощник Денни.

На следующий день я направилась прямиком в казино. За руль авто села сама, поскольку вызвать водителя дворецкий не смог, а Денни будто сквозь землю провалился. Ничего сложного, после нашего ручного управления вообще детская игрушка, всего два положения рукоятки – вперед и назад.

В кабинете барона в казино Денни тоже не оказалось. Я вышла в зал, полупустой в этот ранний час.

– Где Денни? – спросила у пробегавшего мимо с подносом официанта.

Он уважительно склонил голову.

– Не видел со вчерашнего дня, леди.

Поиск, запущенный мной по всему левому берегу, ничего не дал. Денни как испарился. Тогда-то я и перестала оплакивать приемного отца окончательно и включила наконец мозги.

Теперь я была абсолютно уверена, что Барон просто инсценировал собственную героическую гибель. Очень уж все было продуманно и вовремя. И слишком подробно он у меня выспрашивал приметы и привычки Брай.

Что ж. Надеюсь, хотя бы у них теперь-то все сложится хорошо. Побегает еще за ней, конечно: двадцать лет упущенных ему так просто не простят. Но думаю, травница и сама уже настрадалась при монастыре.

Однако я успела за этот неполный год неплохо изучить Барона. И он ничего не делал просто так. То есть притвориться погибшим ради того, чтобы сбежать в лазурные дали с любовью юности, на него не похоже. Есть в нем, конечно, некая авантюрная жилка, но чтобы любовь была единственным мотивом – да ни в жизнь. Тут какой-то тонкий расчет. Но какой? Создать прецедент?

Вон как на меня поверенный посматривал. Осталась баба-дура одна, без кормильца, да еще и опекуна не назначили. Растранжирит все, идиотка.

Как бы, кстати, корона не озаботилась моим статусом без опекунства и не подсуетилась. Вот ведь подложил свинью приемный папашка! Очередная проверка моей сообразительности? Очень похоже на то.

А еще мне почему-то кажется, что он сбегал от магической присяги. Если бы король напрямую спросил и правильно построил фразу, например, не «Знаете ли вы точно, где принцесса?», а «Догадываетесь ли…» – тут-то бы он и попался. И я вместе с ним. А во дворец его вызывали регулярно. Одни балы чего стоят. Отведут так в сторонку и зададут неудобный вопрос. И что он будет отвечать? Мол, да, жива, живет у меня под видом внебрачной дочери, в свободное время ставит шоу в бывшем борделе? Прелестно, нечего сказать.

Через неделю после похорон я, наконец, дошла до домашнего кабинета лорда Суона. Рабочий, в казино, вскрыла в первый же день. Ничего интересного лично для меня там не нашлось: документы о владении землей, на которой стояли казино, бордель Лалики и еще с десяток зданий левого берега, договоры о поставках еды, гарантии от строителей – бытовуха, в общем. В подземном бункере я и так бывала чуть ли не чаще, чем Барон, так что осмотрела тот весьма поверхностно. Все лежало так, как я оставила накануне злополучного дня-катастрофы. Записок, листков с шифровками или пририсованных стрелочек типа «Ищи тут!» не видно.

Оставался домашний кабинет. Не может такого быть, чтобы приемный отец просто свалил в туман, к зазнобе, ничего мне не объяснив.

Еще напрягало мое подвешенное, без опекуна, состояние. Судя по тому, что меня никто из королевской канцелярии до сих пор не подергал за вымя, какое-то решение лорд Суон все же нашел, но для моего личного спокойствия хотелось бы все же знать, какое именно. Не идти же к королю на прием с вопросом: «А кто мой опекун, извините?» В завещании о том не было ни слова, и я логично рассудила, что как-то же он должен был дать мне знать, что я под защитой. Кого? Вряд ли барон оставил меня совсем уж без присмотра.

В кабинете все было так, будто лорд Суон вышел на минуточку по делам. На столе хаотично разложены бумаги в ему одному известном порядке. Не приведи Всеединый тронуть – крику не оберешься. Горничные избегали стола при уборке как чумы, так что кое-где виднелась застарелая пыль. Сквозь полуоткрытые шторы пробивалось яркое летнее солнце, пушистый восточный ковер приминался под тонкими домашними туфлями. Я оглядела скудно, но дорого обставленное помещение. Кроме стола и удобного кресла только небольшой стеллаж с книгами и документами да портрет королевской семьи прямо напротив рабочего места. Весьма верноподданнически.

Картина была огромная, в полный рост, и я на несколько секунд зависла, разглядывая знакомые и в то же время чужие черты семейства Махони. С моей нынешней внешностью – вообще ничего общего, может, если только немного глаза: их я меняла по минимуму. Хрупким телосложением мы с сестрой пошли в мать, а мастью Наирин скопировала отца. Я же – то ли от болезни, то ли просто по прихоти природы – уродилась бледной поганкой, непонятно вообще в кого. Королева была каштановой шатенкой.

Решив, что за такой массивной рамой вряд ли можно что-то прятать на постоянной основе (тягать такую махину туда-сюда – это же надорваться можно, тем более что барон был не воздушник, чтобы вещи левитировать), я перешла к детальному осмотру комнаты. Осмотрела-простучала полки, заглянула во все ящики стола, измерила их во все стороны. Мало ли, двойное дно. Но нет.

Смахнув со лба выбившиеся пряди, уселась в баронское кресло и критически огляделась. Куда бы я на месте мага земли спрятала ценные вещи?

Ближе к земле, понятное дело.

Я опустилась на четвереньки и принялась простукивать половицы. У самого окна мне улыбнулась удача – дерево отозвалось глухим полым звуком. Тут же нашлась и щель, которую я, безжалостно царапая дорогой паркет, поддела ножом для писем. Извините, я не земной маг.

Под двумя квадратами полированного дерева обнаружился полноценный цифровой сейф на четыре знака. Я прокрутила ручку, использовав для начала классический прием: день рождения самого лорда Суона. Дверца осталась на месте как приклеенная. Мой день рождения? Короля?

Даты щелкали рубильником, но сейф продолжал игнорировать подбираемые комбинации. Хорошо хоть, не уничтожал содержимое после энной попытки.

Наконец меня осенило. Я набрала полузабытую в суете столицы дату. Сейф послушно распахнулся.

Забавно.

Использовать день рождения Брай в качестве кода – шутка для посвященных: точно никто бы не догадался, кроме меня.

В сейфе лежали документы, несколько мешочков с монетами, а сверху конверт, запечатанный личным оттиском Барона. Письмо я, понятное дело, распечатала первым.

Как я и думала, в конверте оказалось послание, адресованное лично мне.

«Дорогая дочь!» – так оно начиналось.

Я присела обратно в рабочее кресло с жесткой спинкой и вчиталась в мелкий бисерный почерк.

«К тому моменту, как ты откроешь это письмо, меня уже не будет в живых. Грустить не стоит, хотя советую выдержать положенный траур. Ты же не захочешь сразу выйти замуж?»

Секундочку, какой замуж еще?!

«Под этим письмом лежит контракт на твою помолвку. Он действителен пять лет после даты заключения».

Помолвка? Ну, приехали… Спасибо тебе, папенька, удружил!

Отложив письмо на край стола, очень осторожно, будто оно могло меня укусить, я вытащила оставшуюся стопку бумаг из сейфа и уставилась на документ. Две подписи, Суона и представителя другой стороны. Некий Б. Салливан.

Кто бы мог подумать! Тихоня-детектив тайно подписал соглашение о возможной на мне женитьбе. Так хочется получить хоть какой-то титул? Или я на него своими рюшами и писком произвела настолько неизгладимое впечатление?

В течение пяти лет мы либо должны пожениться, либо выждать их и по обоюдному согласию расторгнуть договор.

Я выдохнула, не заметив, что все это время задерживала дыхание. Ну, папашка, ну крючкотвор. Обеспечил-таки меня опекуном. Судя по тому, что капитан Салливан до сих пор не заявился требовать свое, договор ему нужен примерно так же, как и мне. Для галочки. Мало ли для чего молодому мужчине может понадобиться фиктивная помолвка. Поклонницы одолели или вообще он не по девочкам. Жаль, конечно, такая порода пропадает, но мне сейчас точно ни к чему назойливый жених, жаждущий срочного брака.

Значит, можно спокойно выдохнуть и дальше жить как жила.

Я вернулась к недосчитанному письму.

«Милость его величества последние несколько недель меня минует. Увы, прежнего доверия уже не оказывают. Боюсь, что не смогу долго хранить чужие тайны. Посему смерть, хоть и не желаю я ее, видится наиболее благоприятным исходом сей ситуации».

Ну вот, яснее в письме, которое все же может попасть в чужие руки, написать и не мог. Не переживай, мол, я просто свалил из горячей точки и оставил тебя разгребать мои проблемы.

Спасибо, дорогой приемный папаша. Удружил. Ты, значит, жизнь личную поехал налаживать, а я здесь бизнес развивай и с оппозицией борись.

В самом низу листа, другими чернилами, уже не такой бисерной каллиграфией, были дописаны три фамилии: Горман, Салливан и Риммерс.

Что мне пытался сказать Суон? О чем мы с ним говорили перед тем, как я уехала на левый берег в тот злополучный день? Кто-то из дальних родственников правящих семей может спонсировать заговорщиков или покрывать их. Раз моя помолвка заключена с одним из Салливанов, значит, их можно вычеркнуть? Или, наоборот, по принципу «держи врага еще ближе»? Как-то я запуталась в намеках. Нет чтобы прямым текстом написать – остерегайся, дорогая приемная дочка, этого, вот того и вон тех.

* * *

На третий день после получения мною трагического известия, прямо перед самыми похоронами, ко мне заявился мсье Шабли с готовым траурным платьем и набором аксессуаров – все в темных тонах. По его словам, пошил он это буквально за ночь. Что ж, по местным законам ближайшие полгода я проведу в черном и темно-сером цвете. О том, что нельзя его сделать модным, традиции ничего не говорили, а что не запрещено – то разрешено.

«Модное – не значит удобное», – решила я три часа спустя, пропекаясь под палящими солнечными лучами, по ощущениям, до золотистой корочки. Не спасал даже кружевной зонтик, который в траур вписывался на грани, будучи жемчужно-серым. Черное глухое платье под горло, перчатки, пусть даже кружевные десять раз, но в тридцатиградусную жару даже чисто символическая одежда – лишняя, а когда ее на тебе четыре слоя, пожелаешь присоединиться к усопшему. Там, под землей, хоть прохладнее.

Гроб, как и обещали, привезли уже закрытым, обернутым государственным флагом и в сопровождении целого отряда королевских гвардейцев. Хоронили лорда Суона с почестями, приличествующими герою. Думаю, он бы одобрил.

Я прикрывала лицо вуалью, по мнению всхлипывающих нанятых плакальщиц, чтобы не было видно опухшего, заплаканного лица. На самом деле – чтобы не выдать себя и вроде почившего Барона своей подозрительно жизнерадостной физиономией.

Несмотря на свалившуюся на меня ответственность, я чувствовала только облегчение. Чем меньшему количеству народа мне нужно объяснять свои действия и спрашивать на них разрешения, тем лучше.

Теперь же вообще красота. Сама себе хозяйка, принцесса и королева.

Из трех особняков на правом берегу я выбрала для жилья один. Поближе к окраине города и Академии. Даже не особняк, а небольшой и уютный домик в два этажа. Он настолько не подходил тому барону Суону, которого я знала, что даже закралась мысль: а не Брай ли здесь раньше жила? Всего три господских спальни, четыре комнаты прислуги, две гостиные, малая и большая, кухня и просторный ухоженный сад, густо засаженный всевозможными полезными и просто вкусными растениями. Один густой малинник вдоль решетки чего стоил. Сколько с него варенья наварить можно…

Презрительно скривившийся дворецкий, горничная Лана и две кухарки безропотно переехали вместе со мной. Оставшийся персонал без особой драмы перебрался на противоположный берег. В одном из принадлежавших барону зданий на левой стороне я начала очередной капитальный ремонт, намереваясь организовать там алойское посольство под руководством Шады. То есть типа посольство – «Дом культуры архипелага Алоа». Для настоящего посольства необходима официальная дипмиссия, а где ее взять, если на островах аборигены в повязках бегают и про высокие политические отношения слыхом не слыхивали? Да и разрешение от короны получить нужно. Так что пока это был небольшой культурный уголок, в который тем не менее любой алоец мог прийти и получить кров, еду и работу.

Всю эстетическую часть я с легкой душой спихнула на Шаду. Пусть занимается, ругается со строителями, осваивается в новой роли хозяйки. Как раз ей пригодятся лишние руки: как горничные для уборки, так и на кухню. Увольнять персонал, чтобы они нанялись в другие дома, я не рискнула. Слишком многое они видели, в частности меня без вуали. Пока они работают на меня, распускать слухи не посмеют – знают, что наказание за предательство настигает быстро и неминуемо. А если пойдут к кому другому в дом – жди подлянки.

Там же поселилась учительская семейка Дафни, решившая далеко не отходить от сложной подопечной. Для вывоза в свет в качестве моей сопровождающей дамы Шаде было еще учиться и учиться, так что их помощь я сочла нелишней. Раз уж они справились и стерпели деревенщину, которую я им старательно изображала, тихую и покорную Шаду они точно окультурят быстро.

Кроме того, я решила больше не тянуть и наконец-то организовать спа-салон.

Один из двух оставшихся домов на правом берегу идеально подходил под мою задумку. С широким помпезным крыльцом, над которым, поддерживаемый вазоподобными колоннами, выдавался вперед балкончик, с просторным холлом, с витой лестницей на второй этаж и широкими коридорами – он просто просился превратиться в храм красоты.

Жрицы любви у нас уже были. Теперь пора делать жриц красоты из местного бомонда.

Рекламу я пустила самую банальную и бюджетную – ОБС. То есть «Одна баба сказала». Обмолвилась о новом комплексе услуг при горничных, а потом отпустила их поболтать с подружками. Не прошло и недели – мы даже не успели ремонт закончить, – как новорожденный спа-салон завалили просьбами записать на процедуры.

Расписание занятий в Академии я узнала заранее, так что всех желающих назначала на обеденное время: с двенадцати до трех. Преподавание велось по довольно странной для меня системе: утром давали теорию, а после обеда по пройденному материалу было обсуждение или практика – в зависимости от темы. Вроде как за два-три часа новая информация в голове студента усваивается (вместе с едой, наверное), и можно углублять изучение.

Кроме разнообразных косметических процедур, от чистки лица до обертывания водорослями, которые мне радостно, по дешевке поставляли портовые небрезгливые мальчишки, планировалось сделать зону фитнеса. До меня доходили волнения дам по поводу того, что их мужчины все чаще пропадают на левом берегу, особенно в кабаре. И одной из основ рекламной акции стало негласное обещание научить леди вести себя как девушки с пониженной социальной ответственностью с левого берега.

Вести танец живота и зумбу я позвала Дениз и Маржолейн соответственно. Маржи, кстати, не горела желанием перепрофилироваться. Она вполне вольготно себя чувствовала в борделе: клиенты чуть не дрались за право провести с ней ночь. Светловолосая красотка увлеклась сочинением стихов, и среди поклонников ее было много писателей, журналистов и критиков. Именно от нее я теперь узнавала последние сплетни из мира искусства.

Так что скакать с дамочками правого берега зумбу и шейпинг Маржи согласилась в виде огромного мне одолжения. Практически в ущерб себе.

Работали в салоне в основном алойки, у которых подошел к концу их первоначальный контракт. Все те, кого привезли в первых партиях, ждали с нетерпением, когда закончится пятилетний срок, чтобы гордо развернуться, послать прежних хозяев по известному адресу и двинуть либо в спа, либо на левый берег. Посольству нужны были люди.

Этим несчастным раньше просто не из чего было выбирать. Внешность приметная, на местном языке говорят кое-как, кроме обслуживания господ особо ничего, востребованного в Рионе, не умеют. Теперь же у них появлялось все больше и больше альтернатив.

Лорды, понимая, что упускают практически бесплатную и бесправную прислугу, пытались продлить договоры обманом, шантажом и запугиванием. Тогда-то и вступало в игру новообразованное почти посольство. Поверенного лорда Суона, мистера Далласа, я попросила принять на себя должность постоянного юриста будущей алойской дипмиссии. Он отслеживал с помощью нанятых подручных все заключенные с алойскими подданными контракты, встречался с каждым и объяснял им их права и возможности. Благо алойцев всего-то в Рионе было несколько сотен, не успели еще дойти до американских масштабов вывоза рабов из Африки.

Я зашивалась, металась между правым и левым берегами, пытаясь успеть все и сразу. Тормозившего меня раньше Барона рядом не было, и я выкладывалась по полной, обучая девочек искусству массажа, косметического и расслабляющего, принципу и очередности обертываний, скрабов и прочих процедур. При этом обязательства мои в казино и кабаре никто не отменял.

К счастью, в последнем Лалика прекрасно справлялась самостоятельно. Я заезжала лишь изредка – посмотреть. Многие песни, которым я их научила, уже переделали на местный лад, Маржолейн и ее поклонники насочиняли новых, танцы перемешивались и образовывали какую-то своеобразную местную экзотику, практически потеряв для меня узнаваемость. Ну и хорошо, пусть ассимилируют все, что я им выдала. Слишком много нового сразу тоже плохо – культуре, как и человеку, нужно время на переваривание.

В казино я в последнее время проводила большую часть дня. Разбирала бумаги, доставшиеся в наследство от Барона, решала неотложные мафиозные вопросы – вроде того, кто кому задолжал и когда ждать новой поставки контрабандного табака. Хотелось бы запретить ввоз алойцев, но, увы, вопрос контролировался напрямую короной. До таких высот мой авторитет еще не дорос.

Остальное время я делила между борделем и салоном. Две из старых Лаликиных девочек оказались весьма способны к массажу— к их большой радости, обеих я забрала с собой. Кроме того, провела очередной набор: только женщины, только левый берег.

Потом, скорее всего, я буду брать и с правого. Обездоленных женщин там хоть и меньше, но тоже есть. Но пока что левобережным работа нужнее. В ноябре будет новая раздача контрактных девиц, как в прошлом году, но я собиралась ее отменить. Все новые контракты я просмотрю лично и с каждой поговорю. Если это ее собственное решение – есть и такие, как ни странно, вполне довольные подобным способом заработка, – пусть идет себе. Другие бордели, глядя на то, как Лалика гребет деньги лопатой, начали поднимать уровень сервиса. Девочкам стали давать выходные, уменьшили количество клиентов, банные дни ввели, опять же. Потихоньку условия работы менялись к лучшему, хотя бы в этой сфере. В другие же женщин по-прежнему особо не пускали, так что выхода не было. Не буду же я драться с управляющими фабрик и доказывать, что женщина вполне может перекладывать по коробочкам гайки и устанет от этого куда меньше, чем если целый день мыть полы. Сами скоро дойдут до этой мысли. А если нет – помогу, куда деваться. Задача моя, похоже, такая… Кармическая.

Персонал и мне, и Лалике нужен был постоянно, поэтому остальные, сколько бы их ни было, поделятся между салоном и кабаре.

Так что расписание дня у меня было напряженное. Пока я не поступила в Академию и не приступила к занятиям, нужно как можно большее количество задач переложить на других, обучить девочек в салоне массажу, базовой косметологии вроде того, в каких пропорциях смешивать и как накладывать маски. Помимо прочего, в бальном зале здания я решила организовать групповые занятия: йога, восточные танцы, лечебная гимнастика – все для придания уверенности в себе. Правобережные страдали ничуть не меньше: знание, что муж каждую неделю бегает по шлюхам, предпочитая их законной жене, било по самооценке будь здоров.

По утрам я занималась с будущими косметологами и массажистками, следила за ремонтом в особняке и разбиралась с заказами: то мебель не ту привезли, то крем не того качества – за всем нужен глаз да глаз.

После обеда переезжала на левый берег в темном неприметном экипаже, запряженном одной лошадью. Авто все-таки привлекало слишком много внимания, а двуколка – вещь привычная и обыденная, никто дважды не взглянет.

* * *

Перед самым поступлением в Академию ко мне наведался весьма любопытный субъект.

Жаркий августовский вечер дышал густым липовым духом в открытое окно. Пользуясь тем, что казино располагалось на самой реке, а кабинет мой – под крышей, я приоткрывала одну створку, не боясь смога. Ветерок, поднимаемый дежурными воздушниками, доносил с правобережья аромат цветов и духов.

В дверь постучали, отвлекая меня от мыслей о продажности и несовершенстве этого мира.

– Леди Суон, к вам лорд Доэрти, – доложил Пэдди почтительно.

Да, я назначила его своим начальником охраны и правой рукой. Мужик меня достаточное количество раз выручал, чтобы заслужить если не доверие с моей стороны, то хотя бы благодарность.

– Проси, – пожала я плечами, отрываясь от писанины с немалой радостью.

Такое чувство, что мы в Версале, а в не притоне, честное слово. Поправив вуаль, которую отвела чуть в сторону от лица, чтобы не мешала читать, я с интересом уставилась на входящего. И кого это вдруг принесло? А главное, зачем?

Мужчина, проследовавший в кабинет после того, как Пэдди приоткрыл дверь пошире, был немногим старше барона Суона. Высокомерно поджатый рот с брюзгливой складкой и тщательно зализанная прическа выдавали классического аристократа.

Доэрти. Знакомая фамилия. Где-то она мне встречалась совсем недавно… С этими хлопотами скоро собственное имя забуду.

– Сожалею о вашей утрате…

Гость шаркнул ногой и изобразил незначительный наклон головы. Да, вежливость – наше все.

Я кивнула, принимая соболезнования.

– Не знаю, насколько мой заместитель просветил вас о наших с ним договоренностях перед трагической кончиной… – начал Доэрти, а меня, наконец, осенило.

Это же непосредственный начальник моего опекуна, глава королевской службы безопасности! Так-так, интересно, что там были за договоренности?

– Вы же понимаете, что даме не подобает заниматься подобными низменными вещами. Поверьте, вас никто не собирается ущемлять: ваше содержание останется прежним. С завтрашнего дня всеми делами казино и всем теневым бизнесом займется мой новый заместитель. Нет необходимости нам что-то объяснять и показывать, сами разберемся.

Этот аристократический хам имел наглость подцепить меня под локоток и попытаться вытащить из-за стола! Я уперлась, ухватившись обеими руками за столешницу.

– Уважаемый лорд Доэрти, а кто, собственно, сказал, что я собираюсь вам уступать?

Он от неожиданности даже мой локоть выпустил.

– В смысле? – глупо переспросил глава службы безопасности Риона.

– Казино и вся система поставок левого берега работает бесперебойно, даже контрабандисты, которые совсем незаконные, притихли, налоги все платят исправно, в том числе мзду за крышевание… простите, за обеспечение охранных услуг, – подробно начала перечислять я. – В борделях все трудятся не покладая… ну, пусть будет – рук, фабрики, правда, пошаливают, но тут претензии не к работникам, а к хозяевам. Хотят, чтобы работали, пусть платят нормально и обеспечивают условия.

Лорд Доэрти хватал ртом воздух, а потом побагровел так, что я побоялась, как бы его удар не хватил.

– Да вы присаживайтесь! В вашем возрасте нервничать вредно.

Я поспешно переставила гостевой стул, подбив гостя под колени, и он рефлекторно на него уселся. Помахав на него немного балансом казино за вчерашний день, я сочла свою миссию по спасению безопасника выполненной и обошла стол, чтобы сесть обратно.

– Думаю, вам стоит показаться лекарю. Такие перегрузки на сердце – не шутки, – добавила я заботливо, но Доэрти явно не нуждался ни в моей заботе, ни в помощи врача.

Придя в себя, лорд зачем-то решил на меня напасть.

– Глупая девчонка, ты сама напросилась! – пробормотал он, делая пасс рукой.

Движения магии в мою сторону я не ощутила, зато откат от нее Доэрти словил в полной мере. Он согнулся пополам, будто получив крепкий удар под дых. Я нажала под столом потайную кнопку.

В кабинет тут же влетели Пэдди и его приятель, Хеб. Заметив валяющегося на полу начальника королевской службы безопасности, громилы растерянно притормозили, однако, повинуясь моему взгляду, вздернули того на ноги. Он безвольно повис между ними тряпочкой, постанывая и закатив глаза. Хорошо его приложило. Интересно, чем он пытался в меня запустить? Вроде не смертельным, иначе он бы сам уже не дышал.

Подойдя поближе, я похлопала его по щекам. Несильно, чтоб только в себя пришел. Поймав его более-менее осмысленный взгляд, я подняла его лицо за подбородок, чтобы он смотрел мне в глаза.

– Вы же уже поняли, кто я, не правда ли? – Я усмехнулась. Его испуганный взгляд дорогого стоил. – Имейте в виду. Малейшие попытки рассказать, дать знать или намекнуть, кто я, кому бы то ни было считаются причинением вреда лично мне. Вам ли не знать, чем это грозит? Я сама решу, когда, кому и как все расскажу. Так и быть, если вас спросит лично король, разрешаю соврать. Для его же блага, сами понимаете.

Доэрти потряхивало – я даже забеспокоилась, как бы не наложил под себя. Еще бы, напасть на принцессу, которую все считают мертвой вот уже два года. Или уже не считают? Он испуган, но не удивлен.

А, ну да. Те четыре потока.

Наверное, просто не ожидал встретить пропажу в таком вот месте.

– И кстати, если тебе в голову пришли какие-нибудь глупости… – Я заметила недобрый взгляд Доэрти, направленный на Пэдди. Он, похоже, из той породы, что любит срываться на беззащитных. Склонилась к нему поближе и прошептала: – Не советую трогать моих людей, чтобы отомстить мне. Я ведь узнаю. Вы же не хотите, чтобы я приказала вам, например, сдохнуть? Или еще что похуже? А приказ совершеннолетнего наследника необходимо исполнять. Клятва!

Последнее я выдохнула прямо в ухо Доэрти. Он отшатнулся, насколько позволяли державшие его амбалы, и уставился на меня, тяжело дыша.

Я отступила на шаг и кивнула помощникам.

– Выбросьте эту падаль куда-нибудь ближе к мосту на правый берег. И проследите, чтобы перебрался к себе без приключений.

Пэдди кивнул и поволок за собой обмякшего лорда. Судя по его состоянию, ближайшие несколько часов Доэрти будет не до магии.