Эпилог

– Кириан! Кириан, где ты? Сынок, которому было почти три года, играл со мной в прятки. Я уже давно заметила его черноволосую макушку за одной из статуй в нише, но делала вид, что по-прежнему ищу. – Я все равно тебя найду. Из ниши послышался приглушенный детский смех, вызвавший мою невольную улыбку. Кириан был точной копией своего отца, за исключение глаз: они у него были синими, как море. – А когда найду… защекочу! Смеясь, он побежал к королеве роз – за последнее время она, кажется, разрослась еще больше, взбираясь уже до третьего этажа. – Ага, попался! – подхватив сыночка на руки, я закружилась на месте, зная, что он очень любит эту игру. Это счастье, когда тебя доверчиво обнимают маленькие ручки, я не променяла бы ни на что. И ни на миг не пожалела, что приняла решение остаться в Лирии, хотя Арманд хотел, чтобы я вернулась в столицу вместе с ним. Его ждали государственные дела. Культ Холдера был разоблачен – Агата дала показания и, вкупе с другими обвинениями, этого оказалось достаточно, чтобы государственный совет вынес обвинительный вердикт. Жрецы были арестованы, храмы закрыты. Многие древние указы отменили, в том числе тот, в котором острова Исла де Сомбра считались пристанищем государственных преступников. Впрочем, сами их жители отнеслись к этому абсолютно равнодушно и лишь недавно стали появляться в Лирии, чтобы продать жемчуг и дары моря местным торговцам. Насколько я знала из писем, Арманд выплатил Агате определенную сумму денег, чтобы она могла устроиться в Астерии. Предлагал вернуть ее в свой родной мир, но девчонка наотрез отказалась и куда-то уехала. Поговаривали, что нашла себе богатого мужчину. Мариус по-прежнему сидел в темнице – император заменил казнь на пожизненное заключение. Его лишили титулов и привилегий и отлучили от рода – первого за всю историю пребывания драконов в этом мире, что наделало немало шума. Джила два года назад вышла замуж. Меня она на свадьбу не пригласила и ни разу не навестила в Лирии. Я знала, что ее мужем стал один из генералов Арманда и они живут где-то далеко на севере. Жалела ли я о том, что все вышло именно так? Пожалуй… нет. Я дала племянникам императора все, что могла, опекала их, пыталась заслужить любовь, порой, в ущерб себе. Забыла лишь о том, что не всегда с пути детей нужно заботливо убирать ветки, чтобы не споткнулись и не набили себе шишки. Во взрослом возрасте делать это гораздо больнее. – Мам… – Что, мое солнышко? – А дядя Франко возьмет меня покататься на своем корабле? Ну пожалуйста! – сынок сделал такие умоляющие глазки, что я улыбнулась. – Конечно, возьмет. Только пусть сначала пообещает, что не будет стрелять из пушки, как в прошлый раз. Кажется, Франко для него скоро станет важнее, чем я. По крайней мере, все к этому идет – в своем крестном отце он души не чает. Нам обоим пришлось тогда нелегко, и мы не общались несколько месяцев. Франко хотел сохранить остатки гордости, я не желала его мучить, давая напрасные надежды. Каждому из нас нужно было самостоятельно разобраться в своей жизни и решить, куда идти дальше. Это изводило меня днем и ночью, но я понимала, что так будет лучше всего. Иногда, чтобы освободиться, нужно отрезать по живому, резко. Он вновь появился на пороге дворца в день, когда у меня начались роды. Проходили они тяжело, я судорожно цеплялась пальцами за простыни и кричала от боли. Сколько часов прошло? Я потеряла им счет. На дворе было утро, когда отошли воды, а сейчас уже наступила ночь. Ребенок был крупным, и разродиться не получалось, несмотря на то что надо мной хлопотали как курицы-наседки акушерка, Доротея и моя служанка. – Дьявол, Медея, я больше не могу это слышать, – высокий мужской силуэт легко перемахнул через балюстраду, изрядно напугав женщин. – Ты родишь его, слышишь? – Франко с тревогой вглядывался в мое лицо, облепленное потемневшими от влаги волосами. – Иначе я прямо сейчас привезу сюда твоего мужа, клянусь! – Нет! – я схватила его за руку, удерживая рядом. – Просто… побудь рядом… Мне… так будет спокойнее. – Тужтесь, герцогиня! Ребеночек идет. Еще! – акушерка, наконец, отмерла и указала Франко на стул у изголовья кровати, закрывая меня простыней. Надо отдать ему должное, Франко до конца не отпускал мою руку, хотя я изо всех сил вцепилась в него ногтями. Только глаза выдавали, чего ему стоило оставаться спокойным. Даже когда роды закончились, он не пошевелился, пока акушерка не помахала рукой у него перед лицом. – Ох уж эти мужчины… – женщина покачала головой и тепло улыбнулась: – Поздравляю, герцогиня, у вас родился замечательный мальчик. – Я хочу быть его крестным отцом, – внезапно раздался напряженный голос Франко, и я рассмеялась, бессильно откидываясь на подушки. Вот теперь действительно все было хорошо. – Мама, – Кириану надоело сидеть у меня на руках, и он заерзал, – достань мне вон тот цветок, – он указывал на одну из кремово-белых розочек. – Именно тот? – Да, – сынок серьезно кивнул, и зрачки в глазах сузились, став вертикальными. – Хочу подарить его тебе. Опустив Кириана, я потянулась за цветком в окружении изумрудных листьев. Он вроде бы был не очень высоко, но даже на каблуках, поднявшись на цыпочки, мне не хватало роста. – Бездна! – прошептала едва слышно, и сдула с лица выбившуюся из прически прядь огненно-рыжих волос – моя давняя привычка. – Матери не пристало ругаться при ребенке, – раздался за моей спиной насмешливый низкий голос, и длинные пальцы без труда сорвали розу, протягивая ее Кириану. Сынок смотрел на императора, изумленно приоткрыв рот, но цветок взял. Я тоже… смотрела. Взгляд медленно скользил снизу, от начищенных сапог, вверх к мощным ногам, широкой груди в темно-синем камзоле, твердым очертаниям подбородка, высоким скулам, волевому изгибу рта. Чтобы обжечься об угли, танцующие в черных глазах дракона. Таких знакомых глазах, на которых больше не было повязки. Конечно, Арманд не пропал из моей жизни бесследно. Снабдил целым штатом слуг, а стражей прислал столько, что они теперь стояли чуть ли не за каждым кустом, чем неимоверно раздражали. Его портрет висел в комнате Кириана, и он знал, кто его отец – я никогда не скрывала этого. – Я хотел увидеть сына. – Прекрасно, – я судорожно вздохнула, стараясь скрыть досаду. – Ты правда император? – сынок рассматривал Арманда, выглядывая из-за моей юбки. – Да, юный принц, – уголки губ дракона дрогнули в усмешке, но я видела, каким горящим взглядом он смотрит на Кириана и как трепещут его острые ноздри, чувствуя родную кровь. – И у тебя есть внутренний зверь? Мама говорит, его сложно почувствовать, для этого нужен кто-то особенный. Я закусила губу, чувствуя, что краснею. Под «особенным» я имела в виду девушку, но сыну об этом говорить не стала. – Даже не сомневайся. Нужен кто-то очень особенный, и тогда ты услышишь его голос. – Ух ты! – заинтригованный Кириан вышел вперед. – А ты расскажешь мне о нем, да? Я тоже хочу услышать своего зверя. – Обязательно расскажу, но чуть позже, – Арманд подхватил сына на руки, и тот засмеялся, впервые оказавшись так высоко. – Ну что, нарвем маме букет роз? Пока император осторожно срывал цветы, а Кириан с самым серьезным видом складывал их вместе, я стояла неподвижно, совершенно не зная, как реагировать. Как зачарованная смотрела на этих двоих, которые, кажется, быстро нашли общий язык. Но я не обольщалась, нет. И совершенно не удивилась, когда Арманд обратился к ребенку: – Кстати, я привез тебе новые игрушки, сын. Хочешь их увидеть? Дождавшись, когда Кириан скроется из вида, я тоже собиралась уйти и уже шагнула в сторону, когда мужская рука вдруг впечаталась в камень прямо у меня перед носом, отрезая путь к отступлению. – Поговорим? – О чем, Арманд? – я начинала нервничать, зажатая между стеной и крепким мужским телом. – О нас. – Нас давно нет, – покачала головой. – Мы просто родители Кириана, и не более. Тебе давно пора оформить развод и найти себе новую жену. Дракон с шумом втянул воздух, и в какой-то момент в его глазах отчетливо заплясали темные всполохи чувств, но он прикрыл веки, возвращая себе полный контроль. – Я виноват перед тобой, Медея, – глухо прозвучал его голос. – И не имею права просить, чтобы ты вернулась ко мне. Дни и ночи, прожитые без тебя, превратились в пытку. Мне докладывают трижды в день, чем вы с Кирианом занимаетесь, но меня в вашей жизни нет. И ты не хочешь, чтобы я в ней появлялся. – Арманд… – в горле стоял колючий ком. В чем-то он был прав, я действительно этого не хотела. Не представляла, как мы будем жить дальше. Просто забудем обо всем? Гордость боролась с обидой, и в итоге они сплелись вместе так плотно, превратившись в одну сплошную незаживающую рану, что я просто старалась лишний раз не тревожить ее. – Я смог вернуть зрение и магию, хотя это заняло три года. Не хотел, чтобы ты и мой сын видели меня инвалидом. Писал тебе письма, отправлял подарки, но ты оставляла только те, что были для него, а свои каждый раз возвращала назад. Эта была чистая правда. Подарки были слишком дорогими, и я не считала возможным их принимать. – Мне жаль, что все так вышло. Я был глупцом, решив, что ты стерпишь Агату. Разрушил наш брак и сам оказался в полном дерьме. Думал, что смогу отпустить тебя после всего, что сделал. После того, что ты сделала для меня. Дал тебе возможность построить новую жизнь, без меня. Пусть даже с другим мужчиной. Но… – его лицо потемнело, – это выше моих сил. Я не могу без тебя. Без вас с сыном. Вы самое дорогое, что у меня есть. В ответ на его слова в груди что-то дрожало, натягивалось тонкой струной, которая протянулась от меня к Арманду. Неуверенно, робко, словно боялась, что ее снова грубо оборвут. Мне было сложно вновь ему довериться. Не после всего того, через что пришлось пройти – унижение, изгнание, потеря семьи. Вдруг в его жизни появится другая леди Агата? Или он захочет еще детей? Я понятия не имела, что будет дальше. Как будет. Где мы будем жить. Примет ли он наличие в моей жизни Франко. – Я не могу исправить прошлое, но я никогда не перестану пытаться исправить его. Никогда больше не обижу тебя. У нас все будет хорошо. Верь мне, – хрипло произнес он. Лицо дракона медленно приближалось к моему, будто он давал мне шанс передумать. Воздух наэлектризовался до предела. Я хотела сбежать, но почему-то осталась на месте, когда его губы накрыли мои. Сначала неспешно, неторопливо, будто боясь спугнуть, потом все более требовательно, жадно. – Моя… – жаркий шепот, и меня буквально впечатали в стену, выкладывая дорожку из поцелуев на шее. Костяшки мужских пальцев обводили контур груди, вторая рука обхватила за талию, вжимая в себя еще сильнее. Сердце, и так ускорившее бег, колотилось все сильнее. – Здесь есть поблизости один из твоих тайных ходов? Тихо рассмеявшись, я приложила рукоятку стилета к выступу за статуей, открывающему неприметную дверь, и Арманд, подхватив меня на руки, взлетел по лестнице, с ноги толкая дверь в какие-то пустые покои. На долю секунды мы застыли напротив друг друга. Горячий взгляд дракона скользил по каждой черточке моего лица, изгибам фигуры, затянутой в синий шелк платья. Высекал между нами все новые и новые искры желания, грозящие снести необузданной волной страсти. Я в ответ рассматривала его. Высокого, мощного, с широким разворотом плеч и резкими, мужественными чертами. Как же безумно я по нему скучала! Короткий взмах ресниц, и император оказался рядом, нетерпеливо утягивая вниз лиф моего платья, кружа пламенным взглядом по часто-вздымающейся груди в полупрозрачном корсаже. Его камзол и рубашка полетели следом. – Ме-де-я, – хриплый, полный бешеного желания голос, и я оказалась на кровати, прижатая весом сильного мужского тела. Пальцы скользили по рельефному мужскому торсу, добираясь до ремня на брюках. Волны желания накатывали одна за другой, пока не закрутили нас в водоворот, и мир перестал существовать окончательно. Встретившись впервые десять лет назад, разве мы оба могли предположить, что жестокий бог решит поиграть нашими судьбами? Жизнь слишком непредсказуема, и не всегда все происходит так, как мы хотим. Но лежа в объятиях мужа и слушая, как по коридору носится восторженный Кириан со своей новой игрушкой, я знала одно. Нет никакого универсального рецепта счастья, для каждой пары он свой. Мы свое счастье выгрызли, вырвали у судьбы. КОНЕЦ