Глава 16

– Нужно торопиться. Форы – полчаса максимум. Дальше этот верзила очнется, – бросаю отрывистые фразы, стараясь не слишком показывать плачевность собственного состояния, и первой углубляюсь в чащу.

Шорох за спиной подсказывает, что мать Тайлера не отстает.

Беззвучно выдыхаю.

Спасибо богиня, что ей хватает ума иди следом, а не прыгать перед лицом, тормозя движение и устраивая допрос. Для этого сейчас не место и не время. Да и не хочу я особо рассказывать, как и что делала. Какой с того прок?

Никакого. Так и нечего сотрясать воздух.

Бирина в тишине выдерживает всего пять минут.

– Почему полчаса? Что ты сделала с Калебом? Откуда взялась в этом поселке? – несутся друг за другом ее вопросы. Пауза. И новая порция. – Почему молчишь? Как тебя зовут?

– Тая, – произношу негромко, отвечая лишь на последний. Притормаживаю возле упавшего ствола и, опершись на него, чтобы перевести дух, прислушиваюсь.

Звуков преследования точно нет. Зато ветер поднимается, и, несмотря на утро, становится сумрачно. Тяжелые свинцовые тучи, выползшие со стороны гор, усиленно затягивают все небо. Холодает.

Или это откат так действует?

Меня знобит от усталости. Даже теплая куртка не помогает.

– Скоро дождь пойдет. Для нас хорошо, – меняю тему на нейтральную, бросая в стороны оборотницы беглый взгляд.

В отличие от меня она нисколько не запыхалась, но в лесу ей явно не нравится. Морщит нос, поджимает губы и осматривается с пренебрежением.

– Почему ты не отвела Тайлера в амбулаторию? Зачем потащила в дебри? – игнорируя мои слова, задает новые вопросы.

И вот не пойму: это у нее голос такой, или она мне претензии предъявляет?

– Я не тащила его в дебри. Я его в них нашла, – стараюсь отвечать ровно и вновь начинаю движение. – В амбулаторию отвести не могла. Он истекал кровью и находился без сознания. Рисковать не стала. Тем более, в сторожке, до которой было ближе, имелась аптечка.

– А после он пришел в сознание?

– Да.

– И что говорил?

Ожидая ответа на последний вопрос, Бирина явно напрягается. Затылком чую. Но, не понимая, с чего вдруг, отмахиваюсь:

– Мы не разговаривали. Единственное, он все время просил спасти маму, иначе пойдет это делать сам.

– И ты так просто согласилась? – на оборотницу смотреть не нужно, чтобы считать ее эмоции. Она в шоке. – Какой-то незнакомый сопляк посылает тебя неизвестно куда, и ты идешь? Ну ты и странная.

Может и так, но объяснять ей, что с Тайлером познакомилась не ночью, а раньше, – не спешу, задаю свой вопрос:

– Кстати, как это произошло?

– Что именно?

– Рана. Калеб подрал Тайлера. За что?

Впервые вижу, как Бирина краснеет. Сначала думаю, что нервничает, но стоит ей раскрыть рот – понимаю: недовольна.

– Я же говорила, что он беспокойный и непослушный. Вот вчера не привязала, и результат на лицо. Тайлер сам виноват. Кто его просил лезть в спальню ко взрослым, когда они уединяются и отдыхают? Подумаешь, я слишком громко стонала. Этот глупец подумал, что Калеб делает мне больно, хотя всё было совершенно иначе. Думаю, ты меня понимаешь.

Нет, не понимаю. Но оборотница, не замечая моей мимики, продолжает:

– Калеб был на самом разогреве, когда Тай, вращая бешеными глазами, влетел в спальню и бросился ему на спину. Естественно, мужчина себя не контролировал, вот и поранил мальчишку. А тот взял и сбежал. Но хорошо, что ты его нашла. И хорошо, что в поселке никто ничего не знает. Только сплетен мне не хватало.

Глупое ворчание пропускаю мимо ушей, но вычленяю самое главное. Ради этого даже останавливаюсь и оборачиваюсь:

– Подожди. Так почему ты сразу не сказала, что этот монстр – твой любовник, и спасать тебя не нужно?

– Почему не нужно? Нужно, – уверенно заявляет Бирина, еще и фыркает недовольно. А заметив мою приподнятую бровь, отмахивается. – Не бери в голову. Это личное. Да и времени объяснять у меня нет, сама сказала.

Да уж. Времени нет, это точно. Да и разговор странным выходит. Чем больше спрашиваю, тем сильнее запутываюсь в ее ответах и от этого лишь больше вопросов задать хочу.

Некоторое время идем молча.

Начинает накрапывать дождь. Сначала мелкий, почти незаметный, но с каждой минутой все более яростный, постепенно преходящий в ливень.

И вроде как можно было б в душе поворчать: грязь, слякоть, фу, но отчетливо понимаю, что погода – наше спасение. Вода смоет следы, уберет запахи. И, если этот Калеб – не ищейка, то вряд ли теперь нас найдет.

К сторожке приближаемся быстрым шагом, почти переходящим в бег, но все равно промокаем до нитки. Волчица первой ныряет в дверь, я за ней следом. Но на пороге она оборачивается и преграждает путь. Прежде чем пойти к сыну, шепчет:

– Нам с Тайлером из поселка надо будет выбраться незаметно. Поможешь?

Смотрим друг другу в глаза.

Она медлит и ждет ответа. Я почему так сразу не могу его дать.

Не хочу отпускать малыша в неизвестность. С ней – не хочу.

– А не проще выгнать этого Калеба из твоего дома? – предлагаю другой вариант.

Бирина недовольно кривит губы и произносит странную фразу:

– Калеб – только первый, скоро тут появятся другие.

***

Какие «другие»?

«Скоро» – это через сколько?

И «тут» – это где конкретно?

Пока из остатков продуктов, которые захватывала с собой из дома, готовлю на всех троих поздний обед, не перестаю задаваться вопросами.

И те ответы, которые самовольно приходят в голову, меня заранее пугают. Позитивного в них нет ничего. Жаль, возможности расспросить Бирину тоже пока не предвидится. Потому что она… благополучно спит.

Умаялась, как сказала Тайлеру.

Выбив из меня обещание помочь исчезнуть из поселка, оборотница направилась к сыну. Довольно спокойно его осмотрела, похвалила за помощь в моем лице, порадовалась, что раны неплохо заживают, и… легла рядом, сообщив, что после нервного стресса ей непременно нужен отдых.

Я обалдела.

Нет. Не так.

Я. ОБАЛДЕЛА!

А Бирина спокойна забралась на лавку, поближе к стене, чуть сдвинула подушку Тайлера, чтобы ей было удобнее, прикрылась его пледом и закрыла глаза.

Как-то прокомментировать поступок… честно, желание было огромное, но… мальчонка с такой радостью и надеждой в глубине глаз смотрел на меня, так преданно на мать, что не стала.

Не смогла.

– Она одна у меня осталась.

Разве после подобных слов, сказанных шепотом, чтобы не потревожить, могла я обидеть ребенка? Пойти его невысказанной просьбе наперекор?

Конечно, нет.

Кивнула, принимая ситуацию.

Тихонько прикасаясь, аккуратно обследовала его рану, сменила старую повязку на свежую, обработала царапины, дала обезболивающее, а чуть позже, когда вскипела вода, напоила горячим отваром из трав. Предложив еще подремать, чтобы ускорить регенерацию, ушла в другой угол сторожки и, переодевшись в сухое, занялась готовкой.

И вот руки привычные дела делают, а голова покоя не знает.

Прокручивает всё, что успела узнать и понять о матери Тайлера, и картинка, которая вырисовывается, мне определенно не нравится.

Холодная она. К сыну равнодушная. Знакомства водит странные. Да что там? Жуткие. На первом месте собственные интересы и желания. До остального дела нет.

В общем, всё именно так, как рассказывала Тисовна. Неприятная особа. С самомнением. Эх, совсем мальчонке не позавидуешь.

К моменту, когда аппетитные запахи тушеного рагу с мясом наполняют помещение, а мать с сыном начинают ворочаться, я выставляю на стол миску с салатом и нарезанный большими ломтями хлеб.

– Ужинать давайте. Поздно уже, – киваю Бирине садиться за стол, а Тайлеру предлагаю остаться в кровати. – Нечего по холодному полу бегать и рану лишний раз тревожить.

Оба не спорят, ложками наворачивают с удовольствием. Да и я, уставшая из-за вторых бессонных суток и выпавших на мою долю приключений, ем в охотку. Котелок уговариваем без проблем. А после отпиваемся горячим чаем с медом.

– Ух, ну и темень уже, – выглянув в небольшое окошко, хмурится оборотница. – И дождь не перестает. Понятно, чего так сладко спится. Погода мерзопакостная.

– Это да, – соглашаюсь, заливая грязную посуду водой.

– И туалета теплого нет, – новое ворчание вызывает улыбку.

Естественно.

Какие в непролазном лесу удобства?! Она б еще про доставку еды и инфо-связь вспомнила.

– Ладно, пойду на улицу, – уходит.

Я же иду к Тайлеру. Проверяю температуру, забираю пустую чашку и подсовываю ему в руки небольшую пачку орехового печенья, которое, как заначку на черный день, всегда ношу в рюкзаке.

– Держи, мой хороший, – треплю мягкие волосы, которые следовало бы подстричь.

Будь лишнее время и силы, непременно бы так и сделала. Ну что за жуть, когда челка такие красивые глазки прячет?

– Спасибо, Тая.

На губах ребенка расцветает теплая улыбка, темно-синий взор озаряется светом, а маленькая ладошка несмело тянется к моей и пожимает.

Богиня, какой же он милый!

Удивительно, как у черствой, душной женщины родился такой добродушный и ласковый мальчишка. Право слово, зависть берёт.

– Давай, лопай, – подмигиваю и поднимаюсь на ноги, чтобы закончить все нужные дела.

Усталость берет свое, поэтому стараюсь справиться максимально быстро. Намытую посуду вытираю и прячу в шкаф, остатки провизии, всё, что есть, наоборот, выкладываю на стол. И к тому времени, когда Бирина возвращается, показываю ей, где и что есть.

– Я перед рассветом уйду в поселок. Завтра рабочий день. А ночью вернусь. Продукты принесу и вещи, которые вам в дорогу понадобятся, – говорю, что успела обдумать. – Еще лекарства Тайлеру. Ваша задача продержаться полдня.

– Продержимся, – оборотница снова морщится, но в этот раз поясняет причину. – Лучше б и мы сегодня бежали. Но эта чертова рана всё мне портит.

– Кто за вами охотится? – интересуюсь в лоб. Хочу понимать, чего она так боится, и чем это может аукнуться мне.

А вот про рану молчу. Единственное, радуюсь, что мамаше хватает ума не срывать слабого ребенка в неизвестность.

– Придурки одни, – отмахивается. – Я у них работала и случайно услышала то, что не должна была. Вот теперь прячусь.

– А Калеб? – понижаю голос, чтобы не волновать волчонка, который вновь задремал.

– Служебный роман. Сын о нем не знал, потому так странно среагировал.

Киваю.

Звучит правдоподобно, но что-то все равно не нравится.

Или это дикая усталость накрывает?

Да, похоже, так и есть.

– Ладно. Хочешь, сиди еще, а я спать.

Машу рукой в сторону второй лавки и, прихватив рюкзак, чтобы подложить под голову вместо подушки, иду ложиться.

«Богиня, какая прелесть!» – беззвучно стону, вытягивая ноги.

Засыпаю моментально, и совершенно не слышу, когда укладывается Бирина. Зато просыпаюсь мгновенно.

Как по щелчку. Только щелчков нет.

Тишина стоит кругом. Лишь совсем легкое дыхание Тайлера доносится со стороны второй лежанки.

Даже шум дождя отсутствует. Так это ж хорошо.

Тогда почему так исступлённо колотится сердце?

Какую опасность оно чует?

И…

И где Бирина?

Приподнявшись, осматриваюсь. Зрение оборотня четко выцепляет одинокую фигурку ребенка, свернувшуюся в клубок под пледом.

Женщины нет.