Глава 17

Стараясь не издавать ни звука, спускаю ноги на пол и, не надевая обуви, подхожу к окну.

На улице темень, хоть глаз выколи. Ничего не разобрать, как не напрягаюсь. Небо чёрное-пречёрное. Ни звездочки. Но стекло сухое, значит, правда дождя нет.

Тайла, ты что-нибудь чувствуешь?

Привычно обращаюсь за помощью ко второй половине.

Бирина недалеко. Метров двести – двести пятьдесят отсюда.

Получаю ответ спустя почти минуту.

Э-э-э, как ее прижало, раз она кустики ближе не нашла.

Так она не в кустиках, Тая. И не одна… О, возвращается.

Последнюю фразу пропускаю мимо ушей. За предпоследнюю цепляюсь. Вот оно – то, от чего сердце в пугливый галоп срывалось.

Не одна.

Только с кем?

Двуликие. Несколько… трое… да, точно, трое…

Кто?

Мужчины… Тяжелый мускусный запах. Непр-р-риятный… И этот тоже с ними…

Этот?

Калеб…

От нервов подкидывает. Ладони потеют, ноги дрожат. Даже холодный пол уже не смущает. Не до него совсем.

Сюда все идут? С ней?

Нет. Бирина одна возвращается. Другие… затаились, ждут…

Тайла вытягивает шею, водит ушами, напрягается, пытаясь уловить больше.

И что она?

Нервничает.

Богиня, я тоже. Особенно от того, что ничего не понимаю.

Оглядываюсь вокруг. Что делать? Куда бежать, если те, с кем виделась мать Тайлера, нагрянут? И как? Мальчонка ещё слаб. На руках нести?

Бросаю взгляд в сторону ребёнка.

Лежит лапочка на том же боку, как раньше. Расслабленный. Ладошка под щечкой. Посапывает тихонько. Чисто ангелок.

Слава богине, абсолютно спокойный.

«Он у меня буйный», – кривлю губы, мысленно передразнивая мамашу-врушку, и сжимаю кулаки.

Как дала бы подзатыльник нахалке, чтобы меньше гадостей болтала.

Не буйный он нисколько. И не беспокойный. Совершенно нормально спит. Как все детки. Не стонет, не лунатит, не набрасывается с кулаками и сбежать в отличие от нее не пытается.

Что делать будем, Тая? – н апрягает уши Тайла. –  Бирина через десять секунд появится.

Бросаю взгляд на дверь.

Из цельного дерева. Толстая, основательная. И засов имеется. Не хлипкий, штампованный. Надежный, кованный.

Неплохая защита за неимением возможности исчезнуть отсюда бесследно.

Пусть появляется. Будем наблюдать, –  озвучиваю решение .

На носочках пересекаю комнату обратно к лавке. Ложусь и, повернувшись так, чтобы без помех всё видеть, прикрываю глаза.

Ну давай, дорогуша, жги! Посмотрим, что ты предпримешь.

Дверь с тихим скрипом отворяется, и оборотница заходит внутрь. Ступает крадучись и почти не дышит. Вглядывается.

Сначала в Тайлера. Потом в меня.

Лежу, дышу. Глубоко и размеренно. Но сложно. Как назло, то нос чешется, то глаз, то под боком что-то колет.

Моя б воля, извертелась вся. Но нельзя. Нужно дождаться действий Бирины. Пусть проявит себя. Подтвердит мои предположения, что не так она проста, как хочет казаться.

Белая и пушистая? Увидела, что не надо, у бандитов, теперь от них прячется?

Сомневаюсь. Ой, сомневаюсь.

Ладно, разберёмся. Сжимаю зубы и терплю неудобства. Двуликая же, будто специально, не спешит действовать. Стоит и не двигается…

А, нет. Ошибаюсь.

Тая, смотри-смотри, достает что-то.

Вижу. Запах знакомый.

Втягиваю тонкий аромат… мята, лаванда, розмарин и кислая нотка химдобавки.

Снотворное!

Догадываемся с волчицей одновременно.

А оборотница уже действует. Раскупоривает бутылек, отчего сладковатый запах становится гуще, и сбрызгивает платок. В два шага подлетает к Тайлеру и накрывает его нос пропитанной раствором тканью.

Вот ящерица облезлая!  – рыкает Тайла. – Собственного сына не жалко.

Мысленно соглашаюсь и из последних сил сдерживаюсь, чтобы оставаться на месте. Жуть как хочется вскочить и устроить этой стерве трёпку, но желание понять, на что она еще способна, перевешивает.

Увидев же, как дамочка, ради которой я рисковала жизнью, бойко направляется к печи, без колебаний берет в руки стоящую в углу кочергу и оборачивается… обалдеваю.

Вот это поворот.

Неужели сможет ударить?

Женщина женщину?

Реально?

Честно, до последнего пребываю в пограничном состоянии: «да» – «нет»; «нет» – «да».

Но когда Бирина с непроницаемым лицом делает первый шаг, потом второй и третий, сокращая расстояние, а затем, слегка поджав губы, равнодушно прищуривается и недвусмысленно замахивается, словно ей такое не впервой, последние сомнения пропадают.

Эта сможет.

Дальнейшие проверки ни к чему.

За секунду до того, как на мою голову обрушивается железный прут, начинаю действовать. Со всей силы, которая во мне присутствует (а от злости ее накапливается с лихвой), бью оборотницу пятками по коленным чашечкам, отталкивая подальше, а затем, крутанувшись, скатываюсь со скамьи на пол.

Приземление на заранее подставленные ладошки и носки ступней выходит мягким и безболезненным. А кочерга, двигаясь по уже заданной траектории, задевает лишь пустую лежанку.

Отпружинив от пола, подскакиваю на ноги и бросаюсь к двери.

Первая цель – заблокировать дверь. Вторая – вернуться к ненормальной и стрясти с нее, что за дичь она творит.

– Отдай им Тайлера по-хорошему, идиотка. Они без него не уйдут, – рычит психованная, догадываясь о моих намерениях, и снова бросается в драку.

– Дура, это же твой сын, – пытаюсь ее образумить, чудом уходя из-под удара.

– Он стоит столько денег, что хватит и им, и мне, – вопит она, замахиваясь вновь.

Второй раз спасает не удача, а вовремя подхваченный стул, который выставляю перед собой, как щит.

Хрясь!

Прохудившийся от времени предмет мебели ломается, но и Бирина не удерживает кочергу в руках. Роняет себе на ногу.

Этим и пользуюсь, обрушивая остатки стула ей на голову.

Одновременно с тем, как мать мальчика падает без чувств, что-то мощное врезается в дверь. Та трещит, но натиск выдерживает.

Я же испытываю дежавю.

Только утром была аналогичная ситуация. Но тогда монстр был один, а Тайлер находился в безопасности.

Сейчас же за дверью трое, рядом сумасшедшая бабенка, желающая размозжить мне голову, а еще маленький мальчик, защитить которого я постараюсь любой ценой.