Глава 18
– Больная! Как ты можешь рассуждать о продаже собственного сына? Так запросто?! – выплевываю, сидя на спине Бирины. – Да тебе голову лечить надо!
– Тебя, выскочка, спросить забыли! – огрызается она в ответ. – И вообще, слезь с меня, нахалка.
Выгибается и дергает задом, пытаясь скинуть.
– Завяжу и слезу, – легко сношу взбрыки «гусеницы», проверяя прочность узлов.
Единственное, что придумала, пока мать Тайлера была без сознания, это спеленать ее по рукам и ногам.
К счастью, липкая лента, которую приносила с собой полгода назад, желая кое-что подлатать в домике, так и осталась неиспользованной. А теперь, вот же повезло, пригодилась. Будто своего часа дождалась.
Я не только зафиксировала Бирине запястья, связав их за спиной. Так еще и ноги замотала, начиная от самых бедер. На всякий случай. Уж больно она агрессивная и шустрая для той, кто в собственном доме посуду и пол помыть не в состоянии, а теперь дергается, как припадочная.
– Какая же ты тупая девка. Эти двуликие, что сейчас пытаются сюда попасть, и поверь, они попадут, всё равно своего добьются. Вот только ты, идиотка, так просто не отделаешься! Потому что разозлила. Всех. Сильно. Время ценное наше тратишь. А ещё потому, что мальчики любят свежее мясо. А ты бабёнка симпатичная, – скалится сумасшедшая, сверкая глазами.
Понимаю, что манипулирует и давит.
Понимаю, что хочет запугать.
Стараюсь не поддаваться панике и пропускать бред мимо ушей.
А услышав, как бьётся стекло и раздаётся брань, вздрагиваю и продолжаю своё дело. Лишь на секунду прикрываю глаза и посылаю глубокую благодарность деду Тисовны на небо.
Молодец, дедушка, как чувствовал, когда сторожку строил, что окошко мелким нужно рубить. Чтобы ни одна бандитская рожа, даже если захочет, внутрь не пролезла. В плечах застряла.
– Заткнись, Бирина, – произношу тихо, не скрывая угрозы в голосе. – Иначе не просто ударю по поганому рту, а после заклею. Нет. Поступлю иначе. Медицинскими нитками зашью. Как твоему сыну рану. Только без обезбола.
Дергаю ее за кофту и переворачиваю на спину. Смотрю в упор, не сдерживая отвращения.
– Поняла?
– Не посмеешь.
Не знаю, что она видит в моих глазах, но огрызается уже без былой дерзости. Лишь кряхтит, отползая подальше, и, прислонившись к стене, замирает в полусидящем положении.
– А ты проверь, – подмигиваю.
Сглатывает. Смотрит с ненавистью, но рот больше открывать не спешит.
Зато меня несет.
– Хотя, знаешь, можно и другой вариант использовать. Весь тюбик снотворного в твою глотку запихнуть, не глядя на дозировку, и заставить проглотить. Чтобы вырубилась наверняка. Или насовсем.
– Ты чокнутая!
– На себя посмотри! Кто из нас детьми торгует?!
– Не твоё дело! – взвизгивает.
– Да что ты?! А как спасать твою шкуру от Калеба и выводить из поселка – так моё?
– Сама ввязалась. Я тебя не просила! Хотя ты и этого сделать не смогла. Они нашли нас раньше.
– И это очень хороший вопрос, – припечатываю.
Столько лет никого в этих местах не было, а тут так быстро вычислили. К тому же… чужаки.
– ЧТО. ТЫ. СДЕЛАЛА? – подлетаю к Бирине и дергаю ее за грудки.
Молчит.
Рычу и встряхиваю.
– Признавайся! Ну?!
– Метки на стволах оставляла, чтобы незаметно уйти, забрав Тайлера. Или ты что думала, мне от тебя зависеть нравится? Нет! Я – сама себе хозяйка!
– Хозяйка?! – кривлюсь, отходя подальше и тщательно вытирая руки об штаны.
Такую мерзавку трогать противно.
Грохот в очередной раз сотрясает входную дверь и доводит до трясучки. Дергаюсь и смотрю на ребенка, но тот никак на шум не реагирует.
Это пугает похлеще чужаков. Время идет, а Тайлер спит и спит. Я его уже и трясла, и водичкой умыла – всё без толку. Отключка полная.
– Какая дозировка была в снотворном? – вновь нависаю над отвратительной мамашей и вытаскиваю из ее кармана бутылёк.
Чистый. Ни одной этикетки нет.
– Не знаю, Калеб дал. Но Тай им, как и мне, живым нужен. Так что не смертельная. Пару часов продрыхнет и очнется. Хилый же.
И это она про собственного сына говорит.
Сжимаю кулаки, стараясь подавить несвойственную натуре агрессию.
Матушка-Луна, убила бы… честное слово… и неважно, что я – омежка, призванная нести свет и добро.
Когда такие вот гнилые существа с улыбкой на губах обсуждают продажу детей, еще и собственных, хочется закрыть глаза, выдохнуть и сделать мир чище именно их устранением.
– Слушай, Бирина, – приходит в голову многое объясняющая мысль, – а ты точно Тайлеру родная мать? Может, врёшь?
Вновь направляюсь к мальчику, проверяю пульс, дыхание, рану. А затем без спроса хватаю котомку оборотницы с вещами и вываливаю всё на кровать.
Ребенка нужно одеть. Он должен быть готов. На всякий случай. Вдруг удастся бежать. Хотя, судя по тому, как монстры за дверью не утихают, вряд ли те добровольно исчезнут.
Увидев содержимое, скриплю зубами от злости. Вся сумка набита ЕЁ шмотками и парой пачек денег, зато из детских вещей – тонкая куртёнка, да спортивные штаны. Ни свитера, ни чистой футболки, ни носочков. Ничего. Хорошо, что додумалась ботинки положить.
– Точно, – фыркает гадюка. – А что? Не нравлюсь?
Богиня, и ей ещё нужен ответ?
– Абсолютно. Меня от тебя тошнит, – признаюсь совершенно серьезно.
– Ну, это у нас взаимно, – не остается противная баба в долгу. – Ты вообще мне, как кость в горле. Добренькая, вся из себя, миленькая, заботливая. Тьфу! Смотреть противно. Появилась на кой-то черт, Тая спрятала, хрен найдешь. Еще и удрать вовремя не помогла.
– Что-то я не пойму, – произношу, прислушиваясь к вдруг возникшей за дверью тишине, – то ты от этих, – киваю на выход, – бежишь и прячешься. То к ним же назад рвешься и ребенка тянешь. У тебя мозги есть?
– Есть. А делаю так, потому что я умная и понимаю расклад, – усмехается. – Раз не смогла их обдурить, сбежать и провернуть сделку самостоятельно, то лучше сделаю вид, что признаю ошибку. С ними я хоть что-то заработаю.
У меня внутри от ее расчетливости всё узлом завязывается.
Мерзко, до ужаса просто. А ей всё нипочем. Сидит и совершенно спокойно наблюдает, как я ее ребенка, стараясь не потревожить ран, в собственные запасные вещи одеваю.
– Ты – не мать, – мотаю головой, – ты – грязь, которая пачкает собой всё вокруг.
– А ты – недоразумение! Лишняя деталь в налаженной цепи. Жаль, Калеб тебя сразу не убил, но скоро он…
Договорить не успевает. Тишину леса нарушает оглушающий злобой и мощью волчий вой, многоголосый. От него по спине мороз стелется, волосы на голове дыбом становятся, а ноги в коленях проседают.
Богиня, спаси и сохрани.
Кажется, за стенами сторожки проносится торнадо, сметая всё на своем пути, ломая и круша всё подчистую. Звуки даже не драки, бойни оглушают. Визг сменяется скулежом, рычание переходит в рёв. Земля содрогается.
Когда что-то мощное врезается в боковую стену дома, он выдерживает и не рушится только чудом. Но грохот и треск пугают до жути.
– Твою ж… – выплевывает Бирина, бледнея и сжимаясь в углу, будто желая стать незаметной. – Нам конец.
Старательно игнорируя пустые подвывания, трясущимися руками заканчиваю облачать Тайлера, после чего сдвигаю его к самой стене и обкладываю подушками. Чтобы не задеть в пылу драки.
Неважно, кто за стеной. Ему придется со мной сразиться, чтобы забрать ребенка.
Будто читая мысли, находящийся за дверью двуликий сносит дверь в два удара и делает шаг в помещение.
Так быстро я ни разу в жизни не перевоплощалась.
Но и подобного дикого страха за другое существо не испытывала.
Секунда. И мое место занимает Тайла.
По сравнению с двухметровым великаном моя волчица выглядит миниатюрным щенком. Злой малюткой, скалящей зубы на матерого гиганта.
Но это уже неважно.
Пригибаясь, сливаюсь со второй сущностью сознанием и готовлюсь к атаке. И неважно, что во взгляде вошедшего отчетливо отражается лютая ненависть и желание убивать.
У меня ее не меньше. А еще за спиной ребенок. Беззащитное существо.
Значит, бой.
– Р-р-рррр, – предупреждаю чужака, ощерив клыки.