Глава 19

– Ну слава богине, как вы вовремя! Убейте ее, она враг! Она нас с Тайлером похитила и держала в заложниках, – истерично взвизгивает Бирина, начиная рыдать в голос.

Чего?

Не ожидая подобного выверта от непризнанной актрисы, прихожу в замешательство и теряю настрой. Тайла, впрочем, тоже.

Я – враг?

Я держала ее и Тайлера в заложниках?

Может, ещё раскалённой кочергой обоих пытала? И позволила своему любовнику покалечить мальчика?

Совсем чокнутая?!

Смоги я в теле волчицы покрутить лапой у виска, точно бы так и сделала.

Но некогда.

Вслед за пышущим гневом двуликим в человеческой ипостаси в дом вваливается второй, в звериной. А на верхнюю ступень крыльца упирается лапами третий.

Богиня, чем их в детстве кормили, что они все такие огромные? Анаболиками с морковкой?

Мысленно обращаюсь к Луне, заглядывающей через разбитое окно, и немного сместившись, чтобы четко держать ребенка позади себя, опять ощериваю клыки.

– Р-р-рррр, – предупреждаю чужаков повторно.

Тело вибрирует от напряжения, потряхивает о-го-го, сердце колотится под сто сорок ударов в минуту, зрение рассеивается, пытаясь охватить всё и сразу.

– Видите, она чокнутая, – вновь оживает Бирина, напрашиваясь на хорошую трёпку. – Она меня ненавидит, клянусь. И желает зла.

А вот это правда.

Гадина ты, а не мать. За что тебя такую любить?

Поворачиваю морду в сторону мерзавки и клацаю зубами. А через мгновение дергаюсь и стойко занимаю прежнюю оборонительную стойку.

Человек и волки начинают движение. Напружиненные, как и я, они скользящей поступью расходятся в стороны, заставляя нервничать сильнее.

Не за себя. За Тайлера.

Одно неверное движение, и в пылу драки мы запросто зацепим ребенка. Сторожка, и так совершенно крохотная, теперь выглядит, как игрушечный домик, где можно ходить лишь бочком, но никак не кататься сплетёнными в клубок зверюгами, желающими разодрать друг другу глотку.

– Р-р-рррр, – повторяю предупреждение, закрываясь от ментального общения.

Не допусти богиня, попробуют продавить и заставят подчиниться.

Нет. Ни за что.

Не на ту напали!

– Я пришел за Тайлером. Отойди в сторону и отдай мне ребенка по-хорошему.

Холодный, без ножа режущий голос взрывает предрассветную тишину.

Пудовыми гирями обрушивается на плечи…

И наждачкой проходится по всем нервным окончаниям до единого.

Заговоривший мужчина привык отдавать приказы. Он знает, что ему беспрекословно подчинятся. По крайней мере, те, кто с ним пришел.

А другие…

Ого, Бирина, удивляя гибкостью, сжимается гусеницей в углу, прячет голову за коленями и содрогается от страха.

Меня тоже ведет. Не хило.

Да и как иначе?!

Его тон… ледяной, непримиримый, не терпящий возражений и сопротивления… обволакивает и порабощает.

Но отступать и не думаю.

Отдавать ребенка неизвестно кому, зная, что каждый из дружков сумасшедшей мамаши Тайлера – бандюган, и стремится использоваться его, дабы получить выкуп… да ни за что. Лучше сама найду его родных…

На этой мысли устремляю взгляд на главного и вновь показываю клыки.

Нет!

– Не дури, – он смело делает еще шаг ближе, совершенно игнорируя тот факт, что в ипостаси зверя я имею все шансы его победить.

Теоретически.

Практически…

Ох, Богиня, ну, почему они просто не хотят уйти?! Я бы им даже сволочную Бирину отдала. Без всяких условий.

Но нет. Он смотрит на меня без страха, а затем легко уводит взгляд мне за спину. На мальчика.

Я же смотрю лишь на него. Безотрывно.

На жесткое лицо… суровое… с тонкой линией поджатого рта, квадратным подбородком… и черными, как самая безлунная ночь, глазами…

На фигуру.

Он высокий. Очень высокий. Под два метра точно. И плечистый. Ни намека на сутулость. Скорее, военная выправка. А может, и нет…

Я совсем в этом не разбираюсь. Но черная одежда без каких-либо опознавательных знаков удивляет.

А еще поражает его энергетика. Сумасшедшая, сбивающая с ног.

Каждое его движение говорит о том, что он хозяин положения. Он всё решает. Везде. Здесь в том числе. И лучше у него на пути не вставать…

А я встала…

И это ему не нравится. Сильно.

Легкое шевеление за спиной и тихий стон Тайлера раздаются как раз в тот момент, когда гигант негромко произносит:

– Не калечить.

Смазано замечаю, как мужчина поднимает кверху руку и куда-то машет пальцем.

Дальше – боль в области шеи и темнота.

Не знаю, на самом ли деле я слышу голос Тайлера, или это полет буйной фантазии подслащивает пилюлю, прежде чем я вырубаюсь окончательно…

– Па-па… – сипло и удивлено одновременно.

И всё.

Темнота накрывает окончательно. Вырубая и видимость, и звуки, и запахи.

***

Прихожу в себя с трудом. Тупая боль медленно отступает, попутно забирая и призрачную легкость. На тело наливается тяжесть, холод проникает в сознание.

Кое-как разлепив глаза, упираюсь взглядом в дощатый потолок сторожки, но почти сразу его от меня закрывает суровое лицо с аккуратно отросшей бородой.

– Очнулась, героиня? – интересуется незнакомый мужчина. – Эй, ау, на меня посмотри.

Щёлкает перед лицом пальцами, привлекая внимание.

Несколько раз моргаю, не понимая, кто этот двуликий, что он от меня хочет и, главное, почему так дико холодно и сыро.

– Давай-давай, приходи в себя и поднимайся. Нечего на полу голой валяться, застудишься ещё, не дай богиня.

Голой? На полу? Богиня…

Точно!

Реальность, как часто бывает, обрушивается разом и немилосердно придавливает бетонной плитой.

Тайлер и его ранение… Бирина и ее желание меня убить… оборотни, пришедшие в непроходимый лес за ребенком… их главный, наверное, начальник, не испугавшийся остаться в человеческой ипостаси против волчицы … моя попытка защитить мальчонку…

Провальная попытка…

Взрослая деваха, а не смогла и минуты выстоять. Чужаки одолели играючи, как какого-то годовалого щенка.

Чужаки… Матушка-Луна, во что я влипла?

Мотнув головой, морщусь от боли и осматриваюсь.

Тайлера на прежнем месте нет. Нигде нет. Угол Бирины тоже пуст. Только ошметки липкой ленты валяются.

Ознобом пробивает сильнее.

Неужели эту дрянь отпустили? Ей поверили? Так запросто? И не раскусили обмана?

Впрочем, неважно. Пусть катится к дьяволу.

По-настоящему меня волнует только Тай. Куда забрали мальчика? Он же прохладно одет, замерзнет. А рана? Ну как потревожат или заденут… И вообще, он очнулся?

Голова от вопросов буквально взрывается.

Морщусь и вновь гляжу на единственное разумное существо в пустом, полностью разгромленном домике.

Домик… теперь это все что угодно, но уже не он. Кругом разруха, грязь, бедлам. Будто торнадо в гости забежало и не постеснялось проявить себя.

– Кто… вы? – сиплю, начиная вставать.

Упираюсь локтями в пол, подставляю ладонь и, стараясь не кряхтеть, сажусь. Немного выдыхаю, восстанавливая линию загулявшего горизонта, и, придерживаясь за лавку и стену, выпрямляюсь.

Сложно. Особенно потому, что приходится действовать одной рукой, а второй постоянно контролировать норовящий соскользнуть с тела плед, которым меня прикрыли.

Уже за это стоит кому-то сказать спасибо. Пусть оборотням в силу особенностей перевоплощения стеснение почти не свойственно, меня оно задевает по полной.

Мужчина в отличие от меня с корточек поднимается ловко.

– Правда, интересно? – хмыкает, но, слава богине, не приближается.

– Да. Могу я одеться?

Замираю, не дыша.

Медлит. Осматривает так, будто до этого не пялился. Кивает.

– Одевайся.

Мысленно выдыхаю.

Вновь оглядываюсь по сторонам. Нахожу свои вещи и, стараясь действовать быстро, но аккуратно, облачаюсь.

Отвернуться или выйти чужака не прошу. У него на лице написано, что эту просьбу проигнорирует.

Надевая обувь, прислушиваюсь. Чуткое ухо улавливает шум на улице. Метрах в пятидесяти от сторожки два двуликих. Стоят, о чем-то переговариваются. И всё. Кроме них поблизости ни одной живой души нет.

Значит, остальные ушли.

Богиня…

Вывод напрашивается сам собой.

– Вы остались, чтобы меня убить? – вопрос слетает с губ быстрее, чем успеваю его обдумать.

Зубы запоздало выбивают нервную дрожь. Обхватываю себя руками. На улице дикий холод, и пробирается он не только в дом, в котором больше нет двери, но и в меня.

– С чего такие выводы?

– Бирина же так вам велела сделать. И раз ни ее, ни Тайлера здесь нет, значит, ваш главный их забрал и… получается п-поверил, – на последнем слове голос сбивается.

Меня знобит сильнее. И непонятно, от чего больше: от промозглого осеннего утра или от страха, который всё сильнее накрывает душным покрывалом.

Я одна. В лесу. В окружении недружелюбно настроенных двуликих, успевших доказать, что мое сопротивление – смех. А свернуть тонкую шею глупой оборотнице – дело двух секунд.

Мужчина приглушенно ругается и оглядывает меня с ног до головы.

– Ты откуда такая взялась-то, пигалица?

Качаю головой.

– А вы? – выдыхаю на чистом упрямстве.

– Издалека, – размыто отвечает он. Потирает шею и добавляет. – Глупости из своей головы выкидывай. Никто тебя убивать не собирается. И обижать тоже. Подумай сама хорошенько, если бы хотели навредить… зачем бы стали дожидаться пробуждения? Проще было бы завершить всё по-быстрому и уйти следом за… главным.

Разумно. Очень разумно.

Но мозг цепляется за другое.

За главным…

Хмурюсь. Мне кажется, или он реально хотел подразнить меня последним словом? С чего вдруг?

Тайла, я что-то упустила?

Старательно напрягаю память, но в голове только белый шум и никаких догадок.

Может, то, что Тайлер вроде как произнес слово «папа», перед тем как нас вырубили?

Произнес… или «вроде как»?

Хороший вопрос, Тая. Но точный ответ знаем явно не мы.

Согласна.

– Скажите, мне послышалось или… тот мужчина... Тайлер назвал его папой?

Бородач усмехается, поглаживая густую поросль на лице. Выдерживает паузу, за которую меня вновь накаляет напряжением, но все же соизволит кивнуть.

– Назвал. Да.

– О-о-о, – тяну, съеживаясь, – получается, он и Бирина…

– Не делай преждевременных выводов, – перебивает мужчина резко. И резко меняет направление разговора. – Раз уже достаточно пришла в себя, давай, утепляйся и пойдем. Нечего зря время терять.

Кивает в сторону проема, где несколько часов назад стояла надежная дверь.

– К-куда?

Цепенею, вновь наполняясь ужасом.

– Поближе к цивилизации, – оборотень улавливает мой страх и удивлённо хмурится. Склоняет голову набок и рассматривает пристальнее. – Ты чего опять испугалась, мелкая? Я ж сказал, что не обидим. Давай, выдыхай.

Я бы с радостью… но как-то не получается.

Боясь спорить, медленно, постоянно оглядываясь, дохожу до чудом уцелевшей, висящей на крючке куртки, надеваю ее и подрагивающими пальцами застегиваю. Вынимаю из кармана шапку и перчатки. Тоже натягиваю.

Все равно убежать не смогу, так хоть от холода, сковавшего тело, постараюсь избавиться.

Стоит спуститься из сторожки, как внимание двух чужаков, дожидавшихся на улице, сосредотачивается на моей фигуре.

Вновь становится страшно. Их трое. Высоких, мощных. Я одна. Мелкая и неопасная. Захоти они и…

– Сама идти сможешь или помочь?

Голос бородатого из-за спины заставляет отмереть и оглянуться.

– С-смогу, – киваю и делаю пару шагов вперед, напрочь игнорируя слабость и тяжесть в теле.

Уж лучше я двести раз преодолею собственное «не могу», чем кто-то посторонний будет меня касаться. Пусть и из лучших побуждений.

– Хорошо, сама так сама, – не спорит. – Тогда поступим так: я – первый, ты давай следом за мной, а парни замыкают.

Короткий свист, взмах руки, и вот мы уже двигаемся по непролазному лесу. Двуликий бородач с такой легкостью и уверенностью прокладывает обратный путь в поселок, будто ежедневно подобные прогулки устраивает.

Я же… я же просто переставляю ноги, стараясь не задумываться, что ждет меня дальше. Накручивать нервы раньше времени – глупо и бессмысленно.