Глава 27

Машина начинает притормаживать, и, кажется, именно от этого я просыпаюсь.

– Что это за город? – хрипло интересуюсь у Дарьяна, осматриваясь кругом.

Красиво.

Разделительное ограждение широкого четырехполосного проспекта засажено газонной травой и липами. Тротуары вымощены бордюрным камнем. На равном удалении установлены винтажные фонари уличного освещения и деревянные резные скамьи под старину.

Слева скверик, справа торговый центр, перед которым работает фонтан с двумя чашами.

А дома – засмотреться можно. Одинаковые. Трехэтажные. С высокими перекрытиями, лепниной и идентичными ломанными крышами из темно-серой черепицы. Выкрашенные в самые непредсказуемые цвета – салатовый, лимонный, розовый, голубой, сиреневый, белый, красный и другие.

Глаза разбегаются.

И хочется улыбаться, потому что кажется, что солнце любит это место. Тут ярко и позитивно, несмотря ни на что.

И, кстати, даже сейчас. Хотя в Заречном постоянная хмарь и серость осени.

– Это Сумск, Тая, – оборачивается Радов. – Один из крупнейших городов северного предела. Никогда здесь не бывала раньше?

– Нет, – произношу уверенно и сразу добавляю. – Но точно такую сочную палитру уже никогда не забуду.

Улыбаюсь и снова выглядываю в окно.

Раннее утро, а жизнь в городе уже во всю кипит и функционирует. Девушка в офисной одежде с папкой в руках явно спешит на работу. Парень в парке совершает пробежку, но поглядывает на часы. Доставщик еды на велосипеде сверяется по телефону с адресом заказа.

– Это да. Здесь довольно симпатично, – соглашается Радов, протягивая мне новую бутылку воды. – Кстати, знаешь, чем он знаменит?

Замечаю его жест – приподнятую бровь, и отрицательно мотаю головой.

– Нет. Не знаю.

– Фарфоровыми заводами и шоколадом. Видела в магазинах овальные коробки конфет с большими красными бантами? На них сверху изображена разноцветная бабочка?

– Да. Они очень популярны.

– Точно. Их тут и производят.

– Ого! – восклицаю удивленно.

Я такую коробку конфет дарила бабуле на юбилей пять лет назад. Очень хотела побаловать ее чем-то вкусненьким. И моя идея удалась. Аша Мирсовна оценила. Шоколад этой фабрики действительно оказался довольно хорош.

Она целый месяц растягивала удовольствие, пробуя по одной конфетке за вечерним чаем.

– Как ты? – вдруг интересуется Дарьян.

Пробегает взглядом по моему лицу, волосам, шее. Цепляет губы, щеки. Возвращается к глазам.

– Выспалась?

Неожиданный вопрос слегка выбивает из колеи.

– Э-э-э… да. Нормально, – киваю, приглаживая волосы, и, чтобы скрыть румянец смущения, наклоняюсь и проверяю Тая.

Он, как уснул после нашего ночного разговора, так пока и не открывал глаз. И, с одной стороны, я рада. Отдых идет ему на пользу. А с другой, в компании ребенка, как бы странно это не звучало, я чувствую себя в большей безопасности.

Нет, не то чтобы я опасалась Радова и того, что он может причинить мне вред… нет, тут другое. Беспокойство скорее внутреннее, на уровне интуиции… будто я что-то упускаю.

Важное.

И Тайла странно себя ведет. То подкалывает, то принюхивается, то завороженно наблюдает за альфой.

С чего бы?

Я пока не уверена, поэтому не скажу!

Тут же реагирует мохнатая половина, вильнув хвостом, отчего в груди становится щекотно.

Не уверена в чём?

Пытаюсь её подловить.

На что получаю задорный чих и пожелание…

В следующий раз, Тая, старайся хитрить лучше.

– Я понимаю, что в машине спать сложно, – продолжает между тем мужчина, не подозревая о моих препираниях с волчицей, – но нужно будет еще немного потерпеть. Вечером мы достигнем Миргорода. Там и остановимся на ночевку. В гостинице. Ты отдохнешь на нормальной кровати и нормально помоешься.

– А после?

– Рано утром снова в дорогу. Но всего полдня, после обеда будем на месте. Справишься?

Звучит неплохо… вроде бы.

Я ведь на более долгое путешествие настраивалась.

– Конечно, Дарьян, – киваю и, заметив шевеление, поворачиваюсь к ребенку. – Доброе утро, Тайлер.

Следующий час пролетает совершенно незаметно.

Мы паркуемся возле довольно непримечательного на первый взгляд заведения, которое в итоге оказывается очень и очень приличным ресторанчиком, и там нам подают не просто вкусную еду, а очень вкусную. К тому же сытную и ничем не отличающуюся от домашней.

– Обожаю блинчики… с мясом… и с творогом… и с вишней тоже были вкусные… – выдает ребенок, отваливаясь от стола, как облопавшаяся зеленым листом гусеничка, когда мы заканчиваем завтракать.

– Точно больше ничего не будешь? – уточняю, разглядывая три пустые тарелки.

Вот что значит маленький растущий организм волчонка. Любо-дорого посмотреть.

– Не-а, в меня и не влезет, – уверенно заявляет Тай.

– А как на счет мороженого?

Радов использует запрещенный прием и, естественно, он срабатывает.

– Буду!

Вот это вопль счастья!

Усмехаюсь и качаю головой. Кто бы сомневался?

– Тогда подъем и беги мыть руки, – показываю в сторону санузла. – А когда придешь, будем выбирать.

Тайлер уносится, только пятки сверкают. Пара двуликих из охраны выдвигаются за ним следом.

Я же оборачиваюсь к альфе.

– Дарьян, а где Бирина?

Не то чтобы я за нее хоть каплю переживала… перебьется на изжоге… скорее уж волнуюсь о том, что хитрая гадина может сбежать. И еще что-нибудь дурное вытворить.

А она может.

У нее тормоза отсутствуют.

– Не волнуйся, Тая. Трэй за ней присматривает. Они перекусили прямо в машине и сейчас двигаются в Миргород. Будут ждать нас в гостинице. Всё под контролем.

– О, это здорово, – тихонько выдыхаю и тянусь к салфетке.

Принимаюсь тщательнее, чем нужно, вытирать руки. Трудно оставаться безразличной, когда на тебя смотрят в упор, сидя всего лишь напротив за маленьким круглым столиком.

Трудно. И непривычно.

Но я постараюсь.

К выбору мороженного мой юный друг подходит с большим азартом. Выбирает три шарика – шоколадный, сливочный и вишневый, зато с добавками не скупится – карамельный сироп и шоколадная кошка, орешки и зефирки, свежие ягоды и крошечное печенье.

– Ты уверен, что в тебя всё это влезет? – не скрываю сомнения в голосе.

– О, да! Я еще и тебе помогу, – выдает маленькое синеглазое чудо.

В то время, как его синеглазый старший родственник не придумывает ничего лучше, чем сидеть и посмеиваться, глядя на нас по очереди.

Еще бы.

К моему одному пломбирному шарику, на который я соглашаюсь, душка-Тай заказывает все те же добавки, что у него. В итоге в креманке полное ассорти, а мороженого не видно.

Как так-то?

На улицу не выходим… выкатываемся.

Заскочили перекусить – называется. Теперь еле дышу после обжорства.

– И куда мы дальше? – интересуюсь, оглядываясь.

Мне б на лавочку в скверике. Посидеть, помедитировать, мега-завтрак переварить.

Наивная. У Тайлера, вон, энергии через край. Стоит и прыгает, как мячик. А затем нам руки протягивает.

– Думаю, в торговый центр, – отвечает Радов и, будто между делом, берёт племянника за левую, предлагая мне правую. – Ни у тебя, ни у Тайлера нет сменной одежды. А после мытья надевать уже ношеное бельё, согласись, будет не очень.

Вот уж точно, нечего сказать.

На покупку вещей тратим еще час. Заминка случается лишь на кассе, когда Дарьян запрещает мне платить самой.

Не отговаривает. А именно запрещает.

– Ты – моя гостья, значит, о твоем благополучии забочусь тоже я. Не обсуждается!

Спорить не решаюсь. Я еще помню, с кем общаюсь.

Но немного схитрить всё же берусь.

– Ла-адно, – тяну, – но при одном условии.

– Это каком? – уточняет взрослый мужчина, пока маленький смотрит на нас по очереди.

– Теперь мы идем в парикмахерскую, – складываю руки на груди, пытаясь казаться независимой и важной. – Таю давно пора укоротить челку, иначе косоглазие заработает.

Чувствую себя смелым воробьем перед бывалым котом, слопавшим таких, как я, птичек воз и маленькую тележку.

Но удивительное дело – Радов не спорит. Согласно кивает. А Тай… Тай поддакивает.

Ну точно. Дядя – для него теперь главный мужской авторитет.