Глава 26

Поездка, которой я определенно побаиваюсь, ожидая каверзных расспросов, пристального внимания и напряженности в компании альфы, проходит совершенно иначе. А все благодаря внезапному пробуждению Тайлера.

Он просыпается как раз тогда, когда Дарьян занимает переднее пассажирское сидение, и выглядит не сонным и уставшим, как последние пару суток, а вполне себе довольным и бодреньким.

А еще желающим поговорить.

– Как бок? Не беспокоит? – интересуюсь, приподнимая руку и позволяя мальчику на меня облокотиться.

– Нет, всё в порядке, – мотает в ответ головой и не раздумывая, прислоняется вплотную, еще и обнимает. – А сейчас ночь, да?

– Почти, – выглядываю в боковое окно, отмечая как быстрыми темпами начинает смеркаться. – Ты пить хочешь?

Не могу остановить потребность – тянусь к его волосам и убираю с глаз длинную челку. Замечаю, как Тай при этом на пару секунд блаженно опускает ресницы, и довольно улыбаюсь.

Такой ласковый и тактильный, прелесть.

– Ага. Хочу.

Осматриваюсь.

– Я подам.

Дарьян, сидящий со мной наискосок, вытаскивает из бокового кармана бутылку, свинчивает крышку и протягивает нам.

– Держите.

– О, с лимоном и мятой, как я люблю, – Тайлер довольно жмурится и опустошает треть за раз.

– Ничего себе, – усмехаюсь, – ты не лопнешь?

– Ой, – вдруг сжимается ребенок и смотрит на меня испуганными глазищами, – много выпил, да? Я… я больше не буду… прос…

– Тай, ты чего милый? – перебиваю ребенка и притягиваю к себе ближе, начинаю поглаживать по спине. – Никто тебя не ругает. Пей, сколько хочется, я просто удивилась, что в тебя столько влезло.

– Правда?

– Конечно, – целую его в макушку и переглядываюсь с Радовым.

Это что еще такое? – спрашивает он взглядом.

Сама в шоке, – незаметно пожимаю плечами.

Как бы я хотел свернуть голову Бирине!

Не ты один, – вздыхаю…

… а в следующую секунду растягиваю на губах широкую улыбку, чтобы стереть из воспоминаний ребенка этот неловкий момент. Незачем такое помнить.

Уж если эта ненормальная мамаша ребенка даже в воде ограничивала… ух, стерва! А я еще удивлялась, чего мальчонка такой тощенький.

– Слушайте, а давайте я вас пирожками угощу? – гляжу на обоих по очереди. – У меня есть с яблоками. А еще с мясом. Кто какие хочет? Обещаю, что вкусные будут и те, и другие. Честно-честно, – бормочу, подтягивая поближе рюкзак и вынимая из него два увесистых бумажных пакета с выпечкой, которыми затарилась перед тем, как мы поехали за моими вещами, – я их каждую неделю в пекарне у Катовых покупала.

– Э-э-э… да, я знаю… меня Сэм однажды угощал, – робко кивает малыш, поглядывая то на меня, то на дядю, то на пакеты, из которых доносится душистый аромат свежей сдобы и корицы, – было вкусно.

– И какой ты пробовал? – присоединяется к разговору Дарьян.

Очень вовремя.

Сложно не заметить, что ребенок к нему сильно тянется, чувствуя родную кровь. И прислушивается, признавая лидерство.

Зато про мать не вспоминает, что радует. Точнее, вспоминал всего лишь раз… и тот был полдня назад.

– С яблоками…

– А давай я тебе дам попробовать и тот, и другой, чтобы ты сравнил и выбрал, который вкуснее? – приподнимаю бровь, подначивая малыша поесть побольше. – А затем еще по штучке, чтобы точно убедиться.

– А так можно?

– Конечно, – вновь поглаживаю темноволосую макушку, целую и, дождавшись ответной улыбки, вручаю Тайлеру оба пакета, – а давай-ка, дружочек, ты сам будешь всех угощать. Тогда ни дядя не откажется попробовать, ни наш водитель…

Добавляю тише, будто по секрету.

Матушка-Луна, как же мало нужно ребенку, чтобы испытать настоящий восторг. Всего лишь почувствовать свою нужность и важность, впитать ласку и любовь.

Тай с таким воодушевлением подходит к выполнению моей просьбы, что в груди тесно становится, и слезы к глазам подбираются.

– Дядя Дар, тебя каким угостить? – слышу полный надежды детский голосок и сглатываю ком, вставший в горле.

– От мясного точно не откажусь, – подмигивает племяннику Дарьян, а затем переводит свои темно-синие глаза на меня.

И смотрит.

Смотрит… так проникновенно и… с благодарностью… так, будто мое душевное состояние чувствует, но не осмеивает.

А, главное, его взгляд не похож на взгляд Лобова. Он смотрит не сверху вниз, как на кусок мяса.

Он глядит как на равную.

Чуть позже, когда мы дружно уминаем печево, даже молчаливый водитель не отказывает ребенку, Радов удивляет еще больше. Он как бы между делом принимается рассказывать племяннику про его отца. Про то, какими озорниками они были в детстве, как обожали встревать в разные проделки, как часто их путали, потому что двойняшки-оборотни – это очень и очень редкое явление, и иногда Дарьяну прилетали нагоняи за хулиганство Дилана. А частенько бывало и наоборот.

– И вы никогда-никогда не дрались? – завороженный рассказом, ребенок вновь прислоняется ко мне, но не сводит широко распахнутых глаз с родственника.

– Дрались… пару раз, – улыбка у альфы выходит очень красивой.

Сама не замечаю, как сосредотачиваю на ней все внимание, а затем резко отвожу взгляд, понимая, что почти палюсь на совершенно неподобающем занятии.

– От врагов отбивались?

Ух, сколько воодушевления на лице маленького, но отважного волчонка.

– И с врагами тоже, а однажды…

Не знаю, кто из нас с Таем слушает Дарьяна внимательней, но что бесспорно – оторваться от его негромкого, красивого голоса просто невозможно. Тем более, что воображение очень легко рисует картины, как двое отважных юных оборотней, похожих друг на друга, как две капли воды, сбегают в горы, чтобы пройти курсы специальной подготовки, где учат выносливости, боевым навыкам и способам выживания в экстремальных условиях. Как они помогают друг другу, подбадривают и берут на слабо, чтобы справиться со всем лучше других.

– О, я бы тоже так хотел, – мечтательно выдает Тайлер, сползая на сидении, чтобы положить голову у меня на коленях и взяться рукой за руку. – И брата бы тоже хотел иметь… и чтобы папа поправился… жалко, что я плохо его помню…

– Он обязательно поправится, милый.

– Всё будет хорошо, Тай.

Произносим с Радовым почти одновременно и, переглянувшись, улыбаемся. Ребенок, насытившийся душевно и телесно, вновь уже сладко спит.