Глава 39

Невероятный прием.

Невероятная семья.

Невероятная дружба и открытость.

Ощущение, словно попала в другой мир, где любовь, мир, уют, выручка и взаимопонимание – не что-то мифическое, а естественное и ежедневное.

– Тая, милая, давай проходи, не стесняйся. Держи, вот тебе тапочки. Совсем новые.

– Дарьян, веди свою девочку освежиться, и возвращайтесь, будем вас кормить. Голодные же с дороги.

– Тайлер, мой золотой, снимай ботиночки и курточку вешай. Ага, вот сюда. Заметил, да? Эти полки специально для тебя сделали, чтобы было удобно не тянуться ввысь.

И как продолжение, когда вернулись из ванной комнаты, куда мой юный друг ходил со мной за руку, не спеша отстраняться, разговоры между собой.

– Бабуль, ты уже и яблоки начистила? Какая молодец! Тогда я их заливаю тестом и ставлю пирог в духовку.

– Давай-давай, внуча, – кивает бабушка Джанна, поглаживая Нику по спине, – дети намоются с дороги, как раз и чай пить будем.

– Тайлер, хочешь, я тебе горячий шоколад приготовлю? Вкусны-ы-ый, пальчики оближешь, – подмигивает Рада, доставая из одного из многочисленных шкафов ярко-желтую банку со смешной рожицей клоуна. – И такую же цветную трубочку дам, как на картинке, чтобы вкуснее пить было.

– Давайте, – робко соглашается малыш, продолжая держаться со мной рядом, но через секунду важно добавляет. – Большое спасибо!

Женщины переглядываются, улыбаются. Ника подмигивает и, стянув с противня одну дольку яблока, протягивает ребенку:

– Держи, мой хороший. Сейчас уже мясные шарики в подливке будут готовы. Ты пюре или макароны любишь?

Простой вопрос, а Тай вместо ответа поворачивается ко мне и задирает голову, молчаливо уточняя, что говорить.

– А мы все любим, да? – подмигиваю ему, предлагая согласиться.

– Точно, – подхватывает он, улыбаясь чуть более открыто.

– В поселке все в порядке. Работы по графику. С Типсоном встречу перенес на пару дней, как ты и просил, – Крейг негромко вводит Дарьяна в курс дел, пока последний ястребиным взором следит, чтобы нам с его племянником было комфортно.

После вкусного перекуса нас отправляют наверх.

Но уже в коридоре Ника, пошедшая нас провожать, убеждает Тайлера позволить ей помочь ему с ванной.

– Мы пока с тобой вдвоем справимся. А Тая и Дарьян тоже помоются. А потом все вместе сядем пить чай с пирогом. Согласен?

Малыш не отказывается. Зато я теряюсь.

– Д-дарьян. А мы разве не в разных комнатах остановимся? – уточняю, замирая на пороге огромной спальни в светло-коричневых и бежевых тонах.

– А ты действительно этого хочешь? – интересуется он вкрадчиво, но, не позволяя вымолвить и слова, продолжает. – Хочешь оставаться ночами одна? Накручивать себя мыслями и думами? Теряться в собственной неуверенности? Бороться с бессонницей, зная, что и я без тебя не смогу уснуть?

Правильно. Очень правильно он говорит. Именно так все и будет.

Что я отлично умею – так это накручивать себя страхами. Хлебом не корми, дай только повод.

Однако, так сразу вместе... в одной кровати… спать.

Богиня, понимаю, что никто не осудит. Мы – истинные. И метка – лишь вопрос времени, который опять же, по словам альфы, зависит только от меня.

Но смогу ли?

– Дар, я не знаю…

Заламываю руки, теряясь в принятии решения.

– Тая, девочка моя. Ты – моя пара. Я – твой истинный, – вкрадчиво шепчет мужчина. Он подступает ближе, заключает моё лицо в «чашу» из ладоней, заглядывает в глаза и оглушает откровенностью. – Но это не значит, что я возьму и сходу наброшусь на тебя. Нет, никогда. Пока сама не захочешь и не попросишь, ничего не будет. Обещаю. Просто будь рядом. Будь моей. На тех условиях, которые сама установишь. Доверься мне. По своей воле. Позволь исцелить твою душу. Я не обижу.

Можно ли после такого сказать «нет»?

У меня не выходит.

А Радов, поняв, что одержал победу, перехватывает меня за руку и ведет в ванную комнату. Именно комнату, где есть не только душевая кабина, в которой запросто можно мыться вдвоем, не соприкасаясь локтями, но вдобавок огромная ванна, напоминающая мини-бассейн, сухая парилка в полоками за матовой стеклянной дверью, два умывальника, два высоких пенала по обеим сторонам и даже широкая лавка.

– Что предпочитаешь?

Сперва не понимаю, о чем идет речь, а когда осознаю…

– Ты хочешь, чтобы мы мылись одновременно?

Ахаю от подобного предположения.

А альфа даже не краснеет.

– Почему нет? – приподнимает бровь. – Так мы сможем не спешить, и Тайлеру не придется нас долго ждать. К тому же я хочу позаботиться о тебе. Показать, что мои прикосновения не опасны для тебя. В конце концов, мне просто хочется сделать тебе приятно и получить взамен твою улыбку.

Красиво говорит, убедительно…

– Но…

– Если ты у меня такая трусишка, – вдруг подмигивает, – разрешаю оставаться в нижнем белье. Будем считать, что это – твой купальник.

– А ты? – прищуриваюсь подозрительно. – Тоже оставишь купальник?

Улыбается, моментально зажигая кровь в моих венах.

– А сама что предпочитаешь? Оставить мне плавки? Или нет? – игриво приподнимает бровь.

Сдержаться? После такого?

Не выходит, как не креплюсь.

– Дарьян, прекрати меня смущать! Немедленно! – топаю на него ногой, упирая руки в бока.

А через секунду теряюсь, запечатывая рот ладонью.

Богиня, что я творю?! Как могу на него рыкать?

Да он же…

– Тая-Тая-Тая, ты ж моя хорошая, – притягивает меня к груди, весело смеясь. – Вот именно этого я от тебя и жду.

Заявляет, нисколько не сердясь.

– Чтобы я на тебя ворчала? – уточняю, вскидывая голову вверх и проваливаясь в темнеющий синий взгляд.

– Чтобы становилась сама собой, – поправляет, а затем наклоняется и звонко целует в нос. – Ну так что выбираешь? Ванна или душ?

– Ванна, – отдаю предпочтение месту, которое сможет скрыть моё смущение более полноценно.

– Договорились, – к счастью Радов даже не думает меня отговаривать. Подходит к одному из белоснежных пеналов, открывает, достает широкое махровое полотенце и протягивает со словами. – Иди пока раздевайся, а я воду наберу и проверю парную.

Решаю не спорить и быстро выскальзываю за дверь. А в спальне, еще раз осмотревшись, с радостью замечаю ширму, за которую и ныряю, чтобы раздеться.

Водные процедуры. Как бы не было волнительно, но предстоящий новый опыт мытья… вместе с истинным… будоражит. И я не собираюсь этого отрицать.

Завернувшись в огромное полотенце, закрывающее тело от подмышек до колен, возвращаюсь в ванную и на пороге замираю. Будто в стеклянную стену влетаю.

И с чего я решила, что Дарьяну, чтобы раздеться, тоже потребуется выходить?

Нет. Вот он… стоит в одних плавках… и совершенно не парится.

Не то что я, успевшая за секунду покраснеть, как рак.

– О, ты уже всё? – улыбается истинный как ни в чем не бывало, оборачиваясь на шум моих шагов. – Молодец. Иди ко мне.

– З-зачем?

– Тая, воду посмотри, – объясняет, как маленькой, а сам, вредный такой, даже не думает прятать чертей, что в его выразительных глазах пляшут. – Добавить тебе еще горячей? Или так будет хорошо?

Проверяю. Киваю.

– Нет, отлично. Не люблю сильный жар.

– Я запомню, – произносит уверенно, и я ни капли не сомневаюсь: точно запомнит. – А со мной попариться не желаешь?

Перевожу вслед за Радовым взгляд на парилку. Нет, пожалуй, испытания надо проходить постепенно.

– В другой раз, – говорю и…

– Он обязательно наступит, – отзывается мужчина, даря загадочную улыбку. Затем подмигивает и добавляет. – Всё, моя пугливая лань, можешь забираться в воду, а я пошел.

И Дарьян действительно уходит. Подхватывает с лавки новое полотенце и исчезает за матовой дверью.

Еще с минуту или две стою столбом, а затем быстренько разматываюсь и ныряю в воду. Стон блаженства сдерживаю с трудом.

Богиня милая, как же я, оказывается, о таком рае мечтала.

С удобством устроившись в воде, опускаю затылок на резиновый валик и прикрываю глаза. И словно парю. В невесомости, в теплом нигде. В счастье и неге.

Кажется, будто в воде растворяются все печали, все горести, всё ужасное, что было в прошлом. Растворяются, чтобы исчезнуть навсегда-навсегда.

И я становлюсь свободной от ужасов былого, от пережитой боли, от липких взглядов отвратительных богатых мерзавцев, от негатива.

Я очищаюсь и телом, и душой.

– Эй, русалка, ты тут уснула? Давай-ка открывай глазки, пора добавлять горячей воды. И я помогу промыть тебе волосы.

Судорожно выдохнув, дергаюсь, садясь, и скрещиваю на груди руки, пытаясь прикрыться. Но к чести мужчины и совершенно неожиданно для меня, Радов смотрит только мне в глаза. Вопросительно вскинув бровь.

– Согласна?

– Х-хорошо, – киваю, удивляя нас обоих покладистостью, и тихо млею, когда сильные руки аккуратно собирают в пучок разметавшиеся по плечам влажные пряди.

Некоторое время собираюсь с мыслями, а затем все же осмеливаюсь задать давно волнующий меня вопрос.

– Дарьян, скажи, как так вышло, что у Тайлера много родни, но никого из вас не было рядом, когда Бирина проворачивала свой мерзкий план?

От боли, которая вспыхивает в глазах оборотня, меня разрядом тока насквозь прошивает. И душа рвется на части, ощущая его злость и терзания.

Без раздумий подаюсь вперед и накрываю его руку своей. Стараюсь забрать часть страданий, поддержать.

– Прости, – шепчу, – я ни в коем случае никого не обвиняю, просто хочу понять. Но если тебе сложно…

– Нет, нормально, – прерывает меня Радов и, набирая в руку шампунь, произносит. – Хочешь верь, хочешь не верь, Тая, но вот такие дурацкие стечения обстоятельств тоже случаются.

А дальше альфа рассказывает, что Дилан всегда был более закрытый и особо никому не рассказывал, что происходило за дверьми его дома, пока Бирина жила с ним и сыном. На публике же семья вела себя почти образцово, поэтому не вмешивались. Трэй догадывался, но побратим просил его не лезть. А после ему, Нике и Раде пришлось на время уехать. Родители Ники сильно болели, нужно было ухаживать.

– Я жил на севере. Крейг, естественно, со мной. Бабуля тоже изъявила желание присоединиться… Так и вышло, что вроде как нас много, а толку ноль.

– Не вини себя. Ты не знал.

– Но должен был почувствовать.

– Думаю, твой брат не хотел срывать тебя с места, и, когда вы общались, держался бодрячком.

– Да, Тая. Так и было. И, если бы не возвращение Трэя, который и обнаружил Дилана почти мертвым, не знаю… мы могли его потерять окончательно. Потерять его и Тайлера.

Делясь наболевшим, Дарьян аккуратно массирует мне голову, взбивая пену, а затем заставляет сеть в центр ванны и запрокинуть голову назад, чтобы все смыть.

– Ты винишь себя, – произношу несколько минут спустя, когда мужчина перекидывает мне через плечо отжатые и свернутые жгутом волосы. – Но взгляни на все с другой стороны, – продолжаю, поняв, что он не уходит, а берет мочалку и, присев на бортик, принимается мыть мне шею и спину. – Если бы ты не уехал, то все пошло бы по иному сценарию. Ты мог случайно стать женихом Бирины. Она никогда бы не похитила ребенка. И мы…

– Никогда не встретились? – заканчивает он за меня, заставляя обернуться.

– Звучит ужасно? – вскидываю на него глаза, боясь увидеть злобу или того больше, ненависть, но ничего этого нет.

– Я тоже думал об этом, Тая. И был бы не против еще раз пережить свои трагедии, но я бы ни за что не хотел, чтобы ты проходила через свои. Мне очень жаль, что судьба нас свела, только сурово потрепав и всячески проверив на выносливость… Не плачь, моя хорошая. Все уже позади. Больше ни одна сволочь тебя не обидит.

И только когда палец Дарьяна скользит по щеке, понимаю, что действительно плачу.

Богиня, какая же я все-таки нюня.

Ужас. Ужас. Ужас.

– Спасибо, – произношу хрипло, до глубины души растроганная его признанием.

– Тебе спасибо, моя девочка, что прошла через многое, чтобы дождаться меня.

И вот откуда он такой невероятный взялся?

Добрый. Смелый, Готовый защищать. Беречь. Уважать мои страхи…

– Неужели я больше не лишняя? – уточняю, смаргивая остатки слез.

– Не лишняя, – подтверждает уверенно и наклоняется, чтобы закрепить свои слова поцелуем.

Принимаю его с радостью и даже немного отвечаю.

А дальше домываюсь сама, пылая алыми щеками.

И хотя истинный пару раз намекает, что готов вымыть меня всю – от макушки до пальчиков ног, отказываюсь. Ссылаюсь на Тайлера, который уже может нас ждать, и отправляю Дарьяна прямиком в душ.

– А этот поселок? Он был вашим и раньше? – интересуюсь, когда мы перебираемся в спальню.

Радов пешком, я у него на руках, чтобы не поскользнуться на влажном полу.

Ну да – ну да, согласна, перебор. Только спорить с истинным оказывается бесполезно. Да и не особо хочется.

– Нет, не был. Тут доживала последний век полуразрушенная деревенька. Домов десять или около. Причем, большая часть уже заброшенные. Мы всё выкупили чуть больше года назад. Когда беда с Диланом раскрылась. А затем начали масштабное строительство. Справились за четыре месяца.

– Ого. То есть ты и вся твоя стая перебрались с севера назад?

– Перебрались, да. Но не совсем назад. До моего отъезда мы жили в Миргороде.

Что?

Некрасиво разеваю рот, пытаясь прогнать внезапный озноб.

Богиня, разве может быть так тесен мир?

Гостиница Лобова тоже в Миргороде. И Дарьян там оказывается жил. И Дилан. И, выходит, Бирина. Странный винегрет.

Но раздумывать дольше Дарьян не позволяет, достает сумку с вещами и заставляет одеваться.

– Смотри-ка вся кожа в мурашках, – говорит ворчливо, замечая все до мелочей.

Спустя двадцать минут мы собираемся на кухне в полном составе. Пьем чай, едим обалденно вкусный яблочный пирог и слушаем альфу. Он рассказывает родственникам о нашем приключении то, что считает возможным в присутствии ребенка, и, не прерываясь ни на секунду, поглаживает мою руку.

Я же тихонько млею, сидя у него под боком, и в свою очередь обнимаю Тайлера, слопавшего два куска сладкого пирога и пригревшегося под боком уже у меня.

Много позже Дарьян относит ребенка наверх на руках, помогает мне его раздеть и уложить в кровать. И не уходит, когда Тай вдруг открывает глазки и просит… рассказать ему сказку.

Рассказываю, испытывая невероятную бурю эмоций, такую огромную, что в какой-то момент ожидаю, что взорвусь. Разлечусь на ошметки, прибитая прошлым. Раскрошусь в труху, вновь и вновь переживая потерю своего родного малыша.

Но нет.

Дарьян не позволяет.

Чувствуя мой душевный раздрай, истинный подсаживается ближе и просто прижимает к себе. Целует в висок и шепчет на грани слышимости.

– У нас такое сокровище тоже когда-нибудь будет. Обязательно, маленькая. Только не плачь.