Глава 40
– Доброе утро, любительница поспать, – шепчет истинный мне в губы за секунду до того, как поцеловать.
Нежно, ласково… аккуратно.
Шумно втягиваю через нос воздух, слегка выгибаюсь и обнимаю его за шею. Смелею настолько, что, не анализируя, провожу подушечками пальцев ему по затылку и царапаю ноготками короткий ежик густых волос.
– М-м-мммм….
Не знаю, чей конкретно томный стон оглушает комнату, но Радов преображается и целует уже иначе.
Совсем не так, как вчера… совсем не так, как минуту назад… совсем…
Более откровенно и требовательно. Жарко и глубоко, проталкиваясь языком в рот, завоевывая и утверждаясь.
По-хозяйски нагло и… виртуозно.
Забываю, как дышать, впитываю новые ощущения… неспешные, но настойчивые ласки… поддаюсь им… подставляюсь… не отталкиваю и не цепенею…
К черту зажатость и сомнения. Лобов не победит… не засадит меня в клетку собственной неуверенности. Потому что я хочу быть сильной. Я желаю доверять своему мужчине.
Своему. Да.
Дарьян не позволит меня обидеть.
Не знаю, что происходит со мной за ночь, но истинный, окружающий теплом и заботой, будто отогревает меня. С каждым днем я все больше сливаюсь с Тайлой, все осознанней принимаю ее точку зрения. Смотрю на нашего оборотня иначе.
Исцеляюсь.
– Доброе утро, – запоздало отвечаю на приветствие, чувствуя, как разомлевшее со сна тело наполняется томительным жаром, становящимся лишь сильнее, когда мужчина прижимает меня к себе ближе, вжимается собой в меня.
– Ты такая сладкая с утра, не оторваться, – негромко урчит Дарьян, скользя откровенно сексуальным взглядом по моему лицу. – Прости, что напираю. Если хочешь…
Уверена, ожидает, что я вот-вот приду в себя и с истерикой начну биться в его руках, вырываться и плакать. И какая-то часть меня, слабая и пассивная, действительно готова так поступить, но усилием воли я заставляю ее утихнуть.
Хватит отступать и топтаться на месте, когда тот, кто послан мне богиней, пытается приблизиться и помочь.
Хватит жить прошлым, считая его цикличным, а свою жизнь одной сплошной черной полосой.
Хватит откармливать страхи до грандиозных масштабов.
Хватит дуть на воду, представляя ее молоком.
Дарьян – это Дарьян.
Не Лобов номер один.
И не Лобов номер два.
Он – это он. Мой истинный, который ни разу меня не обидел. А его поступки говорят громче его слов.
Так какого, как говорится, дьявола… я торможу?
– Ты меня не пугаешь, – мотаю головой, не спеша убирать руки с его шеи. – Не надо извиняться.
Улыбаюсь, замечая какой радостью вспыхивают синие глаза.
– Уверена?
Угукаю.
Поясняю, прежде чем спрашивает.
– Я отказываюсь быть сломанной, Дарьян. Хочу начать все с чистого листа.
Опирается на локоть одной руки. Второй касается моей щеки. Поглаживает. Обводит подбородок, приглаживает бровь.
Смотрит, не отрываясь. Откровенно любуясь. Открывая мне свои эмоции и чувства.
– Мне нравится твой настрой, – шершавыми подушечками указательного и среднего пальцев проводит по лбу, убирая упавший на глаза локон.
– Мне тоже, – признаюсь, немного смущаясь.
От его открытости и собственной смелости голос хрипнет.
– Как на счет того, чтобы прогуляться? – подмигивает истинный и указывает в сторону окна.
Прослеживаю его взгляд.
Раннее утро обещает быть солнечным. Без дождя и ветра, судя по неподвижно стоящим деревьям, на которых даже оставшиеся кое-где листочки еле шевелятся.
– Ты меня приглашаешь?
Богиня, неужели это я… флиртую, меняя робость в голосе на воркование?
Кажется, последний раз подобное было в прошлой жизни… или позапрошлой…
Да не суть! Главное, что мне этого хочется. А Радову нравится. Иначе с чего бы ему так напрягать мускулы на плечах?
– Ну, почти тебя… – сверкает хитрыми искорками альфа, – вообще-то я надеялся, что ты позволишь своей волчице размять лапы?
– Тайле… с Рьяном? – переспрашиваю удивлённо.
Неужели?
– Да.
Ох!
Облизываю губы и слегка прикусываю нижнюю.
В крови гуляет волнение напополам с предвкушением. Боязно, но лишь чуть-чуть. Четыре года пряток за день не забываются.
Все-таки чужая стая. Огромная… Много самцов…
Вновь скашиваю глаза в сторону окна. Лес. Закрытая территория. Охраняемая. И стая… не чужая, а моего истинного.
Да. Именно так. Меня никто здесь не обидит. Даже если почувствуют омежку, как это смог Дарьян, не навредят.
– Ты же будешь со мной рядом?
– Всегда, Тая.
Что ж, вот и первое испытание. Только не истинного, а моей собственной смелости, о которой, кажется, я стала забывать.
Выдыхаю сомнения, сжимаю влажные ладони в кулачки.
– С удовольствием, – произношу, и сама не верю, что это делаю.
Богиня! Либо я сошла с ума, либо я чертовски молодец!
Альфа, будто чувствуя мое смятение, отвлекает новым поцелуем в краешек губ и широко улыбается. А я, как зеркало, отражаю его улыбку.
Зато уж кто отрывается на всю катушку, так это Тайла.
Ура! Наконец-то я разомну лапы! Вау! Блеск! Тая, ты прелесть! Я горжусь твоим решением!
Наворачивает она круги.
Угомонись, попрыгушка!
Пытаюсь притушить ее приступ ликования.
Да как тут успокоиться? – пританцовывая и рисуя восьмерки от нетерпения, рыкает она. – Я же с ним буду бегать, Тая! С Ним! По лесу. Как пара! О, богиня! Это же «вау»! Это же «ух»! Это полный восторг!
Кошмар!
Комментирую раздухарившуюся волчицу, мысленно закатывая глаза. Да кто бы только меня слушал. Восторгов полные штаны, а предвкушения… предвкушения. Чувствую, как перевоплотимся, так Тайла хвостом все полы в доме подметет.
Но нет, ошибаюсь.
Моя девочка ведет себя культурно. Слюной на красавца-зверя Дарьяна не капает. И совратить не пытается.
Прогулка выдается шикарной.
С удивлением понимаю, что территория, принадлежащая стае Радова, не просто огромная, в южном направлении она невероятно большая. Вплоть до предгорий Пиковых Скал.
А еще климат здесь заметно суше, чем в Заречном. Воздух не влажный, и теплее. И лес иной. Нет привычного бурелома и песчаников. Даже поваленных деревьев почти нет.
– Всё расчищается, – транслирует мысленно альфа. – В стае много детей. Никто не хочет, чтобы волчата, увлеченные охотой, могли напороться на острые сучья или подрать шкуру об обломки сухостоя.
– Молодцы какие. Правильно придумали, – хвалю, припоминая Сэма, частенько попадавшего в амбулаторию после своих вылазок в дебри Заречного.
– Считаешь? – вожак будто удивляется, а после и поясняет свое поведение. – Нам всегда казалось это нормой. На севере мы поступали аналогично.
– Ага, считаю. Твоей стае повезло с вожаком, – за нас обеих отвечает Тайла и, сверкнув хитрющими глазами, делает обманный маневр, будто напрыгивает на оборотня.
Заставляет того притормозить и тут же «нападает». Вскидывает лобастую голову и бодает Рьяна в морду. Фыркает, довольная проделкой, и, звонко тявкнув, резво уносится вперед.
Со стороны все выглядит довольно смешно. Моя невысокая тощая белоснежная пигалица задирает огромного темно-бурого волка, который мощнее и выше ее как минимум вдвое.
А уж если мерить лапы… тушите свет!
Но Тайлу сей мелкий факт не останавливает.
Ей хочется резвиться и красоваться перед парой. И она это делает. А волк не только позволяет проказничать, но и млеет от игр истинной.
Однако, для вида грозно рыкает и устремляется в погоню. Не загоняет, держась на расстоянии, но аккуратно корректирует направление, позволяя ей шалить и в то же время изучать местность, ставшую новым домом.
А уж когда моя волчица примечает зайца, лишь довольно пофыркивает, контролируя периметр, чтобы самочка отвела душу.
Прогулка выходит продолжительной, не менее двух часов, как предполагаю, ориентируясь по положению солнца. Но истинный не выказывает недовольства. А под конец вообще оказывается, что мы не просто удалялись по прямой, а делали круг приличного размера и, к тому времени, как захотели есть и отдыхать, почти вернулись в поселок.
Заминка выходит уже на подступах к дому. Навстречу из-за деревьев показываются два оборотня. Высокие, мощные. Лишь немного уступающие в холке моему истинному.
По телу прокатывается дрожь.
Прежде чем осознаю, что делать, Тайла замирает и напружинивается, подрагивая, как натянутая тетива лука. Готовится защищаться, если…
Миг, и Рьян не просто останавливается рядом, он заступает на шаг впереди, прислоняясь всем корпусом к волчице. Прикрывает. Рыкает своим бойцам грозно. Не так как Тайле совсем недавно. Отдает приказ сменить охрану на дальних подступах и кивком отпускает. А затем, успокаивая, проводит шершавым языком истинной по носу.
Богиня, медленно беззвучно выдыхаю напряжение, радуясь, что все обошлось, и конфуза не случилось. Тайла считает аналогично и еще несколько часов после прогулки порыкивает, вспоминая этот момент. Она пребывает в полнейшем очаровании от своего истинного.
Около десяти мы все садимся за стол.
На этот раз вместо Крейга присутствует Трэй. Но на общее настроение домочадцев сей факт никак не влияет.
Опять искренние улыбки и доброжелательность. И это работает.
Тайлер, проспавший практически до нашего возвращения уже не выглядит потерянным. Не жмется ко мне, стараясь быть менее заметным, а, улыбаясь, помогает Раде раскладывать салфетки, со смехом рассказывает о том, как хорошо проводил время в гостинице, играя с Трэем, и, не стесняясь, тянется к вазе за печеньем.
– А мы к папе сегодня поедем? – интересуется он, с надеждой глядя на Дарьяна, когда завтрак практически подходит к концу.
Этот вопрос настолько сильно его волнует, что он возвращает любимое лакомство на блюдце, чтобы дождаться ответа. И замирает, боясь пропустить хоть слово.
– Конечно, Тай. Я еще вчера вечером согласовал наш приезд. В клинике нас ждут после обеда, – серьезно кивает ему Радов.
Альфа тоже оставляет чашку, протягивает руку и накрывает детскую ладошку своей. Подбадривая и взглядом, и жестом.
После поворачивается ко мне и добивает своей офигенностью.
– Аша Мирсовна уже к вечеру будет в безопасности. Крейг и две машины охраны поехали за ней. Не волнуйся.
Не волнуйся…
Не волнуйся?!
Да меня от новости на части разрывает. И эмоций столько, что кажется взорвусь, если буду держать их в себе.
Он не забыл.
Не забыл!
НЕ ЗАБЫЛ!!!
Сдержал обещание. И провернул всё аккуратно, тихо и незаметно. К тому же послал не пару бойцов, а побратима с отрядом, потому что посчитал важным и необходимым.
Не обращая внимания на присутствующих, тесно-тесно прижимаюсь к своему оборотню, обнимаю его крепко-крепко и, уткнувшись носом в шею, выше просто не достаю, шепчу…
– Дарьян, ты лучший.
– Я просто твой.
Плакать от радости ведь разрешается?