Глава 6
Засыпаю травяной сбор в заварочный чайник, добавляют корочки лимона, мяту и лесные ягоды, заливаю всё кипятком. Перемешиваю, закрываю крышкой и накидываю сверху плотное вафельное полотенце. Нужно выждать пятнадцать минут, чтобы отвар настоялся.
Переключаюсь на пирожки. Перекладываю несколько из большого блюда на картонную тарелку и отправляю в духовой шкаф, чтобы подогреть. Расставляю на столе чашки, сахарницу. Кладу ложечки.
Последовательность действий настолько привычна, что руки справляются без участия мозга. Он занят другим. В голове, как в растревоженном улье, роятся неугомонные тяжелые думы.
Сегодня уже вторник. Время близится к обеду, а новостей, которых мы так с бабулей ждем, пока нет.
И это беспокоит. Меня. Но не мою обожаемую родственницу.
– Таюшка, все будет хорошо. Отставить панику, – негромко произносит она, подбадривая теплой улыбкой. Та сияет не только на тонких бледно-розовых губах, но и отражается в глазах, взирающих на меня с любовью и нежностью.
Бабуля сидит в любимом кресле возле окна, прикрыв ноги клетчатой шалью, хотя на улице стоят теплые летние деньки, и ловко орудует спицами. Пальцы ее так и бегают, так и бегают. Ловкие, неугомонные, удивительно гибкие. Накидывают петли, поддевают и протаскивают нежно-голубую нить, а затем отлаженным движением закрывают петли и принимаются за следующий, аналогичный предыдущему шаг.
Щелк. Щелк. Щелк.
Мерный тихий цокот спиц успокаивает.
– Ты такая сильная, не то, что я. Я тебя обожаю, – признаюсь, отвлекаясь от наблюдения за четкими движениями родных рук, сокращаю между нами расстояние и обнимаю свою обожаемую родственницу.
Если бы не она… сомневаюсь, что держалась бы так спокойно. Давно бы сдалась и начала носиться по потолку и заламывать руки.
А так, ничего. Держусь. Равняюсь на великолепную Ашу Мирсовну, всегда встречающую неприятности с высоко поднятой головой.
– Ну-ну, милая, – обнимает она в ответ и ласково поглаживает по плечу, – ты тоже очень сильная. Я точно знаю, поверь своей старушке на слово. А то, что растерялась немного – это не беда. Все мы время от времени испытываем неуверенность.
– Даже ты?
– Конечно, Таюшка. Я же живая, – подмигивает. – А тебе напоминание: никогда даже в мыслях на себя не наговаривай. Не умаляй собственных достоинств. Верь в свои силы и принципы. И тогда все будет получаться. Поняла?
– Да.
– Вот и правильно. Мы справимся, внученька. Всегда держи в голове, что мы справимся, и не переживай.
– А если…
Сцепляю руки перед собой и потираю похолодевшие ладони. Из-за нервов они время от времени мерзнут.
– А вот о плохом нечего думать! – рубит на корню бабуля мои заполошные страхи. – Кликать зло – последнее дело. Все получится, не сомневайся. Омежки друг друга не бросают. Это главное правило таких как мы.
Улыбаюсь ей, проникаясь уверенностью. И, как назло, именно в этот момент вспыхивает экран телефона.
На автомате дотягиваюсь. Небрежно пробегаюсь глазами… о матушка-Луна! Отнимаю руку как ошпаренная. Тут же потрясенно сажусь на первый попавшийся стул и притягиваю колени к груди. Гляжу на телефон, как на ядовитую змею.
Нет! Только не это!
Заставляю себя вновь взять мобильный и прочесть сообщение.
«Тая, добрый день. Мне стало известно, что вчера ты посещала офис, чтобы уволиться… именно в то время, когда там был Стив. Надеюсь, эта не была попытка с твоей стороны встретиться с моим сыном за моей спиной. Но в любом случае, я меняю нашу договоренность. Жду тебя в квартире уже сегодня. Не позднее десяти вечера. Твой Карен»
Подрагивающей рукой протягиваю телефон бабуле, а когда та кивает, что прочитала, блокирую экран и запихиваю подальше.
Сердце колотится, как ненормальное. Пытаюсь его усмирить, но не выходит. Дурно.
Не могу дышать. И думать не могу о том, что если наш план провалится, то Лобов уже сегодня вечером вновь станет меня трогать! Мерзко.
Карен…
Фу! От одного только его имени коробит! А от близкого нахождения… да я же умру.
Хватит!
Резко одергиваю себя. Ничего он мне не сделает, потому что не успеет. У нас все получится. Раз бабуля верит, то и я верю.
К черту Лобова!
К черту его слабака-сыночка!
Всё у меня будет хорошо!
– Бабуля, а давай пить чай? – подрываюсь на ноги и начинаю вертеться, чтобы разлить напиток по чашкам и достать подогретую сдобу.
Пока наслаждаемся терпким ароматом крепко заваренного напитка, еще раз проговариваем все нюансы.
– Нервничать будешь только на начальном этапе, когда выходишь из дома, Тая. Это даже важно. Твоя паника будет уместна и правдоподобна. Уверена, головорезы Лобова, которые за тобой следят и всё докладывают начальству, этот момент не упустят. Не зря же про Стива в сообщении Карен упомянул. Значит, они сделали акцент на возможной встрече, как мы и планировали. Зато пропустили то, что ты не только одним днем уволилась и получила компенсации, но и стерла все свои следы, а заодно закрыла и обналичила все счета.
– Поняла, – киваю, отщипывая от пирожка кусочки, и отправляю их друг за другом в рот.
– Следующее. Как только останешься одна – чтобы больше ни-ни. Берешь эмоции под замок. Серьезность, вдумчивость. Никто не должен ничего заподозрить. Обычная волчица, идущая по своим делам или едущая в гости к родственникам. Неважно. Твоя цель – раствориться в толпе и стать неприметной. Понимаешь?
– Да, бабушка.
– Хорошо. Дальше. Телефон не выключай. Лучше всего подкинь кому-нибудь. Его скорее всего тоже контролируют.
– Сделаю. Была мысль просто забыть под сидением в автобусе, пусть катается.
– Ага. Мне нравится идея. Следующее. Ближайшие несколько лет не пытайся выйти со мной на связь. Вряд ли Лобов так просто сдастся. Слишком уж крепко он в тебя вцепился, поэтому будет землю носом рыть долго и тщательно. Береги себя и не переживай за меня. Тут зависимость простая. Пока он не знает, где ты, не может тебя мною шантажировать. Улавливаешь?
– Да. Ты в безопасности, пока в безопасности я.
– Верно, милая. И еще. По поводу сущности омежки.
Настораживаюсь. Этот вопрос мы с бабушкой не обсуждали, хотя я видела, что она время от времени будто бы прислушивается к моей волчице.
– Ни я, ни Тайла больше не чувствуем в себе этого созидающего начала, – произношу то, что обсуждала со своей сущностью и вчера, и позавчера, и несколько дней назад. – Словно внутри, там, где душа, лампочка перегорела и погасла.
– Я знаю, дорогая, о чем ты говоришь.
На глазах всегда стойкой Аши Мирсовны вспыхивают слезы, но пара взмахов ресницами, и мне кажется, что всё привиделось. Она снова спокойная и уверенная в себе оборотница.
– Расскажи, – прошу, отодвигая сдобу в сторону, и обхватываю обеими ладонями ее сухонькие пальцы.
Бабуля не сопротивляется, и я впервые выслушиваю очень краткий рассказ о том, как погиб ее истинный, и как она хотела отправится за ним следом, но не смогла. Не с кем было оставить мою мамочку, тогда совсем-совсем еще кроху.
– Мои способности омеги тогда тоже отключились. Или я их отключила сама, потому что очень и очень разочаровалась в судьбе, и никто мне больше был не нужен, – заканчивает она свой рассказ.
– А позже… получается, всё вернулось?
– Да, когда родилась ты. Я была так счастлива твоему рождению, что душа будто снова ожила.
– Новое эмоциональное потрясение с положительной окраской, – произношу я задумчиво, еще раз мысленно прокрутив все факты.
– Точно.
– Выходит, моя безопасность не навсегда? – делаю неутешительный вывод. – Быть серой и неприметной оборотницей всю оставшуюся жизнь у меня не выйдет. В какой-нибудь момент сама не замечу, как вновь стану той, которую все вожделеют и желают присвоить.
Прикусываю губу до жгущей боли и печально качаю головой.
– Тая, не паникуй раньше времени. Это тебе с Лобовым не повезло. Но поверь мне. Практически везде омежек ценят, любят и защищают, а не похищают и держат в неволе. Все будет хорошо, девочка моя.
Киваю.
И правда, зачем раньше времени себя накручиваю?
Сейчас-то я обычная волчица, и это несомненный плюс, дающий шанс незаметно исчезнуть. А что будет завтра – то будет завтра.