Глава 10
По заведенной мною традиции каждая вторая и четвертая суббота месяца начинается с побудки в четыре утра и коротких сборов.
Разложив приготовленную с вечера еду по контейнерам, убираю те в рюкзак и добавляю флягу с водой, хлеб, смену белья и еще кое-какие мелочи вроде спичек и свечей, имеющие обыкновение быстро заканчиваться в сторожке, куда планирую отправиться в ближайшие пятнадцать минут. Отношу мешок в коридор и замираю, прислушиваясь к неспокойным ощущениям, зудящим под ребрами.
Что еще такое?
Интуиция, которая раньше особо не баловала встречами, а позже и вовсе будто покинула, когда судьба свела с семейством Лобовых, назойливо подталкивает прихватить в дорогу аптечку. И пусть разыгравшееся внутреннее чутье вызывает недоверие наравне с удивлением, не отмахиваюсь и ему уступаю. Запаковываю бинты и лекарства в герметичный мягкий бокс и убираю в отдельный боковой карман рюкзака.
После, более-менее спокойная, иду одеваться.
Облачение в походную одежду много времени не занимает. Да и вещи для этого подобраны самые удобные. Плотные брюки с отталкивающей влагу пропиткой, чтобы не вымокнуть в лесу в первые же пять минут, мягкий теплый свитер под горло, шапка, перчатки и дутая куртка с капюшоном. На ноги – шерстяные носки, связанные заботливыми руками бабули и подаренные практически перед самым с ней расставанием, и легкие утеплённые резиновые сапоги.
Притопнув ногами, убеждаюсь, что мне удобно, и напоследок осматриваюсь. Телефон и ноутбук, лежащие на круглом столе возле окна, привлекают внимание блестящими в свете неярких ламп глянцевыми боками, но я их игнорирую. Гаджеты остаются дома, потому что в походе совсем ни к чему.
Во-первых, лишний груз в карманах и на мои не особо крепкие плечи. Во-вторых, в укромной сторожке, спрятанной в непроходимой чаще на дальнем берегу озера, где пробуду следующие два дня, нет электричества и связь почти не ловит.
К тому же, что самое важное, я иду не развлекаться, а преследую вполне конкретную цель – перевоплотиться в Тайлу и дать ей возможность побыть самой собой и порезвиться.
Моей волчице, как и всем двуликим без исключения, требуется единение с природой, простор и свобода действий, ночная гонка под луной и выброс звериного адреналина. И все это в строжайших условиях безопасности и полной уверенности, что никто не сможет раскусить скрытую внутри суть омеги. Никто не станет подглядывать и докучать. Никто не нападет и не пожелает присвоить, навязывая собственные эгоистические интересы.
Да, с некоторых пор безопасность – это моё всё.
Основа основ.
И даже если кому-то может показаться перебором, неважно. У меня есть причины бояться. Слишком жестоким оказался урок. Слишком ярко отложилось в памяти то, что сотворили Лобовы и Минина. Чтоб им, бездушным монстрам, икалось и не спалось.
Конспирация доведена до автоматизма. В лес ухожу спозаранку, до первых лучей восходящего солнца, пока весь поселок еще спит, и путь держу туда, куда ни местные, ни чужаки никогда не суются. Слишком места за озером неприветливые, дремучие и болотами затянутые. Не то что на технике проехать, пешком ступить страшно.
Да и молва про них нехорошая ходит.
Положа руку на сердце, сама бы я ни в жизнь не рискнула в тот валежник лезть, смелости не ахти, но Тисовна (да-да, снова этой женщине моя огромная благодарность) открыла глаза на правду и помогла. По секрету поведала, что непроходимость за озером ложная, и тропинку тайную показала. Сопроводила по ней, миновав все лихие опасности, и даже к небольшой сторожке вывела, позже поведав, откуда она там взялась.
Оказывается, в домике много лет назад жил ее родной дедушка, ставший отшельником, когда от старости умерла его истинная пара. Не желая, чтобы хоть кто-то нарушал его тишину и уединение, он запретил, пока жив, расчищать территорию, принадлежащую ему по праву сильного, а всех непослушных проучил, нагнав жути и страху.
Со временем смельчаков соваться на рожон совсем не осталось, и даже смерть оборотня привычки местных не изменила. Благо кругом и так хороших мест полно.
Зато мне там – самое оно. Раздолье. Вот и хожу в непролазные дебри в любое время года, несмотря на жару и зной, метель или холод, снег или дождь, град или ветер. Знаю, пугливой омежке там вполне безопасно. Местные ни за что не сунутся, а чужаки и подавно.
Перед тем, как выйти за порог, проверяю краны и выключатели, закидываю на плечи рюкзак и ступаю на крыльцо. Запираю дверь и, привычным движением подскочив на маленькую скамеечку, стоящую поблизости, прячу ключ за верхней планкой наличника. Удобно и никогда не потеряешь. Тисовна научила.
В несколько шагов пересекаю дворик, проскальзываю через калитку невысокого заборчика на улицу и бесшумно поворачиваю вертушок.
Всё, справилась. Можно идти.
Но что-то будто останавливает. Велит не спешить и осмотреться.
Потребности не противлюсь. Сжав лямки рюкзака, оборачиваюсь и окидываю дом внимательным взглядом.
Хм, прощальным?
От странной мысли, проскочившей в голове, замираю.
Становится не по себе. А то самое предчувствие, которое чуть раньше побудило прихватить с собой аптечку, мурчащей кошечкой сворачивается в области груди, будто все, что нужно, уже сделано.
Резко выдохнув, отмахиваюсь от яркой картинки (да что за глупости сегодня одолевают?!) и быстрым шагом припускаю вглубь переулка.
Не буду себя накручивать в дорогу. Вернусь, потом подумаю.
А если не вернусь… да ну, что за глупости?! Не верю!
Мысленно мечась в сомнениях, активнее переставляю ногами и привычно осматриваюсь.
На улице еще темно, но зрение оборотня без труда позволяет любоваться сонными небольшими домиками с резными ставнями и красивыми балкончиками, утопающими в позднецветах, молочно-серой брусчаткой под ногами, и вперемешку каменными и деревянными заборчиками, за которыми угадываются маленькие садики и дворики.
В Заречном уютно.
И сам поселок к себе располагает, и окружающая природа – вековые зеленые великаны, река, горы, озеро, и свежий воздух, наполняющий душу благостью, и живущие тут двуликие, ненавязчивые, часто закрытые, но в большинстве своем благодушные и готовые прийти на помощь.
Дергаю губы в намеке на улыбку и в очередной раз благодарю богиню, что не только помогла вырваться из жестоких лап бесчувственного монстра, но и подарила судьбоносную встречу с добрыми и отзывчивыми оборотницами. Не представляю, что бы со мной было, и куда занесла судьба, если бы не они.
За мыслями оставляю поселок за спиной и, петляя по узкой тропе хвойной аллеи, обхожу раскиданные тут и там массивные валуны в половину и больше человеческого роста. Вынырнув из-под сени деревьев, резко забираю влево, где впереди уже виднеется темная гладь изогнутого подковой озера и примостившийся у самого берега, стоящий на сваях дом Тайлера. Именно за ним, в зарослях тростника и осоки, берет начало тайная тропинка, которая мне нужна.
Продолжая поддерживать выбранный быстрый темп, тем не менее стараюсь шуметь как можно меньше, а еще с новым интересом разглядываю высокий под два метра глухой забор, упирающийся в воду и прячущий от любопытных глаз одноэтажный сруб. Верхние венцы его почернели от времени, а кособокая крыша полностью поросла мхом. Небольшой причал практически незаметен с того места, где я иду, а вот старую деревянную лодку я вижу. Она легко покачивается на невысоких волнах, прибивающихся к берегу.
Раньше, проходя мимо, я почти не обращала внимания на окружающую обстановку, максимально сосредотачиваясь на звуках и попытке убедиться, что двуликих поблизости нет. Страховка-страховка.
Теперь же изучаю всё подетально и прислушиваюсь с совершенно иной целью. Какого-то рожна мне кажется, что, если постараюсь, то могу услышать Тайлера или его мать.
С чего бы? Что за глупости?
В такое время суток все непременно спят. Видят сладкие сны и в ус не дуют. Стоящая вокруг глухая тишина, естественная для выходного утра, это подтверждает.
Ни одного постороннего звука.
Конечно, я не беру в расчет тихий шорох прибрежной травы, тихонько подвывающий запутавшийся в ветвях ветер и легкий плеск воды, до которой остается рукой подать.
Тихо…
Практически обогнув закрытый двор Бирины и начав удаляться в камышовые заросли, краем уха цепляю короткий всхлип. Даже непонятно – мужской или женский.
В момент замираю и оборачиваюсь. Напрягаю слух до максимума, жду повтора… ну же?! Ну!
Но больше ничего не происходит.
Стою недвижно еще несколько минут, гадая: померещилось или нет. Потом, нехотя, всё же возобновляю путь.
Светает. Надо спешить скрыться.