Глава 19

– Да где же вы, черт вас подери? Когда надо, никогда не найдешь. Элина ругалась сквозь зубы и искала в чемодане сигареты. После того что в очередной раз произошло, того, что она снова позволила, хотелось не только курить, но и выпить. Можно было, конечно, послать весь ретрит, как говорят в провинции, «кобыле в трещину» – это одна из любимых шуток Медведева. Но тогда чего будет стоить сама Элина? Да гроша ломаного она не будет стоить – а это уже любимая крылатая фраза ее отца. Поэтому нужно просто немного спустить пар, выкурить одну сигарету, хорошо бы еще коньячка для расширения сосудов, но за ним нужно идти в ресторан. Хотя… Никто не отменял заказ в номер. Стоит только поднять трубку телефона – и через пятнадцать минут вам и выпивка, и закуска, и все, что душа пожелает. Душа Элины желала забыть этот день навсегда. Но из памяти уже не выкинешь утренний инцидент с Тимофеем, а тем более события недавнего времени, как секс на свежем воздухе у шершавой сосны, о которую девушка царапала ладони, стоя в откровенной позе и принимая член Медведева, а потом и кончая на нем, срывая голос. Господи, какой позор!.. Элина села на пол около чемодана, мокрые пряди волос упали на лицо, она была только из душа, где в очередной раз смывала следы страсти наглого бородатого хирурга. Но если на это посмотреть с другой стороны – оправдательной, так сказать, – она ничего такого запрещенного не совершила. Она не валялась пьяная в элитном клубе в Дубае, не отдавалась кому попало, потом практически ничего не помня, на яхте неизвестно кого. Не просыпалась обдолбанная после употребления запрещенных веществ в обезьяннике, как это делали ее подруги без головы и мозгов. Саранцева всего лишь занималась сексом с бывшим парнем, кого пыталась забыть, кого все еще любила и так старательно это отрицала. Потому что признаться в этом значило потерпеть поражение, а Элина этого не могла допустить. Был, конечно, у нее еще один промах – это Волков Сергей, бывший и очень перспективный сотрудник отца. Но то была блажь, каприз, Элина тогда сама не знала, чего хотела, и чаще делала все назло. С Медведевым же была другая – печальная – история. Как-то так вышло, что он запал ей в сердце и душу, взял своей харизмой и наглостью, а ведь все до этого больше лебезили, старались угодить, даже противно было. Да, прав был отец, когда говорил иногда, гневаясь на свою единственную и горячо любимую дочь, что пороть ее надо было в детстве. Но пороть было некому, даже воспитывать, не то что дать дельный совет. До десяти лет Элине не хватало мамы, она спрашивала у отца о ней, но, услышав несколько раз, что она погибла в автокатастрофе, поняла, что отец лжет, и спрашивать перестала. Наверняка там какая-то темная история, и она знать ее не хотела. Так и жила в атмосфере вседозволенности, но хоть хватило ума не упасть на самое дно. Так что не все потеряно, совесть чиста, и она может спать спокойно, и папа может ей гордиться, не то что отец Якимович Машки, которая в том году отдыхала в Эмиратах, а потом папа-олигарх чистил сети от ее порнороликов. Позор был невероятный. Вместо сигарет нашелся телефон, по правилам курса его нужно было отключить, но Элина лишь поставила на беззвучный режим, спрятав его в чемодан. А сейчас он нашелся, странно, что не села батарея, и экран пестрил сообщениями, пропущенными звонками и уведомлениями. Больше всего пропущенных было от Всеволода, даже папа не так волновался из-за ее отсутствия, как Стравинский. – Вот же черт. Элина совсем забыла о нем, да и неудивительно, такие события происходят, не часто ее трахают в лесу, как пойманную с дерева белку. А белка и не сопротивляется, так, для вида только, но этого Медведев и не замечал будто бы. В телефоне было около десяти непрочитанных сообщений от Всеволода, а ведь он вроде ее парень, или это только Стравинский так считает, но никак не Элина? Она не обещала ему ничего, в ЗАГС не собиралась, клятвы не давала, а значит, иди он к той самой кобыле в трещину, выражаясь простым и доступным языком. Но Стравинский, будучи голубых кровей и глубоких аристократических корней, не поймет – он далек от народа. Найдя сигареты и решив расслабиться, Элина не успела бросить телефон обратно в чемодан, как он завибрировал входящим звонком. Стравинский. Нужно было ответить. – Алло. – Элина, ну наконец-то ты ответила. – А что случилось? – Ничего, ничего, кроме того, что я потерял тебя, да все тебя потеряли. – Мне не пять лет, чтобы меня терять. Что ты хотел, Сева? Слышно было, как Сева скрипнул зубами, а Элина, взяв сигареты с зажигалкой, вышла на террасу, прикурила, выпустила струю дыма в сумерки и села в кресло. – Ты куришь? – Всеволод, я не только курить могу, я могу еще выпить, ты забыл, что я совершеннолетняя девочка? – Разве такое забудешь? Твою водку со шпротами. Это незабываемо. – Так что ты хотел? – Я потерял тебя, я соскучился. Я приехал. – Куда ты приехал? Затянувшись в очередной раз, Элина чуть было не подавилась дымом. Огляделась по сторонам. – Туда, где ты, по зову сердца. Я нашел тебя, я приехал, я соскучился. И, как я обещал, бросил все дела, даже финнов. Теперь весь твой. А вот это было совсем нехорошо. И даже не в том плане, что здесь, на одной территории с ней и Стравинским, есть еще ее бывший парень. А в том плане, что, видимо, Сева, крыса такая, следит за ней.