Глава 20

– Так и что мне делать? – А ты о чем? – О Варваре. – А, о Варваре. Не знаю, старик, женщины вообще существа с другой планеты, там не угадаешь, что они хотят и что им надо. А Варвара она вот… вот такая странная. – Утешил, спасибо. – Леха, не отчаивайся, на свете полно других женщин, ты мужик неплохой, найдешь свою единственную. – Да, уже точно утешил. Мужской разговор по душам как-то не клеился, может, потому что Тимофею был совсем неинтересен момент, связанный с другой женщиной, он думал о своей. А еще о том странном Коломбо в плаще, который намекал явно на что-то, лично касающееся его и Элины. Но кто приехал? Зачем приехал? Куда приехал? Было непонятно ничего. А тут еще Алексей пристал со своей Варварой и просит совета, как завоевать ее сердце. Но ведь не скажешь ему, мол, Леха, ты родился не там и не в то время, да и учился не в том месте. И манеры у тебя не те, и вообще, ты бы шел мимо, этой крале из Житомира нужен Евгений Онегин. Нет, такое не скажешь, хотя можно было. Но зачем расстраивать хорошего человека? А вот свою кралю Медведеву нужно было как-то возвращать в жизнь, но как – было еще загадкой. Нужна была какая-то особенная коза, на которой нужно было по-особенному к ней подъехать. И нужны были цветы. Точно. Цветы. – Где купить цветы? – Что? – Алексей оторвал взгляд от бокала с пивом, который он вот уже час не мог выпить. – Думаешь, ей нужно подарить цветы? – Не ей. – А кому? – Ладно, ты это… давай не грусти, а у меня тут важное дело. – Так а Варвара-то где? – Леха, вот ты, ей-богу, задрал со своим нытьем. Если нравится женщина, так пойди и возьми ее. Совет был так себе, тянул на уголовную статью, но Медведеву было не до соплей коллеги, надо было срочно спасать собственную личную жизнь, которая без Лисички совсем не клеилась. Да, нужны были цветы, любая девушка их любит. Не факт, что она примет букет, скорее всего, он получит теми цветами по морде, но это уже прогресс, это лучше, чем равнодушие. Купить букет – не вариант, это неизвестно куда надо было ехать, нужно было их достать на базе. Взгляд Тимофея упал на невысокие кусты с цветущими пушистыми, похожими на сирень, только больше в несколько раз, гроздьями белых и розовых цветов. Чем не букет? Очень даже букет. На радость Медведеву уже стемнело, лишь фонари освещали дорожки, а прогуливающихся по ним не наблюдалось. Мужчина отошел дальше, потом еще дальше, такими же кустами были засажены все клумбы. Огляделся, ища камеры, которых здесь наверняка на каждый квадратный метр по две, насчитал пять. Но, надеясь на свое ведение и удачу, которая должна хоть раз в жизни его посетить, полез через низкий заборчик. Господи, когда вообще Медведев последний раз рвал цветы девушке с клумбы? Никогда. А, нет, было дело. Для соседки Лариски были как-то вырваны с корнем астры у подъезда, за что он потом получил нагоняй от жильцов подъезда и подзатыльник от отца. Правда, тогда он был подростком, сейчас же взрослый солидный дядька, хирург, но на что только не пойдешь ради любви. Тимофей замер, в руках уже было четыре ветки, сломал пятую. Любви? Да, любви. Иначе как это называется? Воодушевленный этим открытием, Тимофей Михайлович, уже запомнив дорогу к домику своей Лисички, сжимая в руке букет, зашагал бодрым шагом. Ну и пусть его сняли камеры, он готов заплатить штраф, зато его женщине будет приятно. Свет в окне горел, заветная дверь была близка, постучал, перебирая в уме слова, что скажет, но не находил подходящих. Красноречие не его конек, но как-нибудь разберется. А когда дверь открылась и появилась Элина с распущенными рыжими волосами, в банном халате, весь словарный запас вообще вылетел из головы. Девушка посмотрела недоуменно, прикусила нижнюю губу, чуть покачала головой, словно чем-то недовольна, и, остановив взгляд на цветах, вопросительно вскинула брови. – Элина, милая, что там? Тут же сморщила носик, а Медведев, сжав челюсти, расправил плечи: – Милая? Это, блядь, еще кто? – Медведев, только без паники. – Я сам решу. Тимофей толкнул дверь, шагнул внутрь. На диване с бокалом в руках сидел тот хлыщ, которого он видел у стойки администратора в главном корпусе. Тот самый, о ком спрашивала с восхищением Варвара. – Это что за херня? – Тимофей махнул букетом в сторону дивана. – Простите, вы кто? Элина, дорогая, это доставщик? – Я сейчас доставлю тебе массу неудобств и пиздюлей. – Да блин, Тема! – Тема? Ты его знаешь? Ситуация была паршивая. И в такие Элина за свои двадцать семь лет еще не попадала, все было бы забавно, если бы не было так печально. Потому что Медведев мужчина вспыльчивый и сильный, а Стравинский богатый и злопамятный. И вот что теперь делать? Может, просто уйти? И пусть они сами разбираются. Но это означало снова убежать от проблем, а бегать Элина устала. – Это называется ретрит? Это у тебя с ним перезагрузка? Всеволод поднялся, убрал бокал с водой на столик, поправил пиджак. Нет, измены от своей будущей невесты он не ожидал. – Ретрит? Что за херня? Ты кого послал, мудила? Назревала драка. Медведеву так и хотелось запихать этот букет в задницу этому хлыщу, чтобы тот не смог сесть и забыл дорогу в лес к его Лисичке. – Так, всем успокоиться. Вас вообще сюда никто не звал! Сева, вот какого хрена ты приехал? Я просила? Ты был с финнами, вот бы с ними и оставался. А ты… – А вот сейчас я прошу тебя помолчать, говорить будет папа. – Что? – И иди оденься, хватит трясти титьками перед кем попало. Медведев был категоричен, вручил Элине букет, толкнул в сторону спальни и закрыл за ней двери на ключ, торчащий в замке. – Выйдем? – Что вы себе позволяете? Думаете, я буду драться? – Нет, ты будешь получать. Я сломаю тебе пару ребер, это неприятно, но заживут быстро, это я как доктор обещаю. – Хорошо, но для начала мы поговорим, а после вы уже, я думаю, примете иное решение. Стравинский знал, что сказать этому человеку, кто он такой, предстоит еще разобраться, узнать слабые места, надавить на них. Потому что он никогда не прощал оскорблений и унижения, тем более если это произошло при женщине. – Эй, откройте, выпустите меня! Медведев, не смей ничего делать! Сева, выпусти меня и не слушай этого сумасшедшего! Он просто ошибся дверью. Нужно было хоть что-то говорить и делать, нет, Элине не жалко было Стравинского, если Тимофей его помнет немного. Просто она знала, какой ее нынешний парень, каковым он себя возомнил, мстительный. Он способен испортить жизнь любому, сделает это элегантно и максимально больно.