Глава 23

Сомнительная была идея пойти к этому хлыщу. Но что не сделаешь ради Лисички? План вырисовывался неплохой, ну не гениальный, но сносный. Пригласить Севу в бар, ресторан уже не работает, а в баре алкоголь под рукой, можно быстрее накидать прибывшего жениха. Довести, как говорится, клиента до кондиции. А потом, как в любимом фильме, под дичь увести созревшего Севу и передать его в теплую постельку Варвары. Там она уже пусть что хочет, то с ним и делает, главное, предоставить фотоматериал. О чем та самая житомирская соблазнительница была строго проинструктирована. Опорочить благородное рыло Севы, показать, что оно в пушку. Ой, как же все это было стремно, выражаясь языком современной молодежи, но что-то делать нужно было, а не сидеть на пятой точке ровно и ждать, когда Лисичка пойдет под венец с этим козлиной. Стоя у номера «жениха», Тимофей постучал, размышляя обо всем, но ответа не последовало. Не может он спать после сцены ревности, Медведев бы не заснул. Постучал снова, более настойчиво. А когда дверь резко открыли, он встретился глазами со своим соперником. Сцена, достойная немого синематографа. Да, вид у Севы был не то чтобы не очень, вид был странный. На лбу испарина, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, взъерошенный, зрачки расширенные, на шее пульсирует вена. Дела плохи, явно у мужика тахикардия, так и до приступа недалеко. – Снова ты? – Слушай, Сева… – Всеволод Георгиевич. – О, пардон, Георгиевич, мы не с того начали. Да чего мы, на самом деле, как звери? Я накинулся, что-то не сдержался, приношу свои извинения, нецивилизованно как-то вышло. Медведев говорил, а сам хотел сплюнуть и заехать этому Георгиевичу в рыло, да так, чтобы кулак заныл от боли. Но приходилось играть в интеллигенцию и не позорить конгресс хирургов некрасивой дракой в элитном месте. А то главврач его не простит и больше никуда не отпустит, навесив дежурств до пенсии, причем не своей, а Медведева. Всеволод поморщился, этот неандерталец прервал его выброс адреналина, несет неизвестно что, а тем временем член уже опал, возбуждение схлынуло, из-за чего появились разочарование и усталость. – Что ты знаешь о цивилизованных отношениях? – Тимофей, меня зовут Тимофей, и можно без отчества. Может, выпьем, пойдем посидим, поговорим? Обещаю, больше без угроз. Слушай, а может, в баню сходим? Здесь есть банный комплекс, попаримся, жахнем пивка. Баню Медведев любил, да так, чтобы пожарче и с веником до седьмого пота, а потом в прорубь или в ледяной ушат. Они с Хабаровым часто устраивали спор, кто больше просидит в парной или в холодной воде. Тимофей чаще выигрывал, чему был несказанно рад. Если это чучело сейчас начнет кочевряжиться, придется взять его за грудки, влить литр водки и утащить к Варваре, но это был да, Тимофей согласен, нецивилизованный способ. Так что приходилось улыбаться и махать ластами, как пингвины в одном мультфильме, название которого он не помнил. Стравинский моргнул, чуть склонил голову, разглядывая своего противника. Что он несет? Баня? Он приглашает его в баню? Чтобы что? Чтобы он ходил рядом голый? Всеволод знал о варварских обычаях своих генетических родственников, но никогда не принимал в них участие. Это было верхом дикости. – Эй, алло, земля вызывает Севу. – Что? – Баня. Идем? Или тебе слабо? Учти, Элина слабаков не любит. Это был железобетонный аргумент. После такого сам Медведев свернул бы кочергу в баранку. Стравинский дернул плечами, ему было слишком много лет, чтобы реагировать на провокации и переступать границы своего комфорта. Но этот случай мог быть из ряда вон выходящим. – Баня? – Да, идем? – Идем. Вызов был принят, Медведев ликовал, ну все, теперь-то он устроит парилку этому интуристу, а то, что Сева не местный, было заметно. Все эти повадки сноба, жеманство, брезгливый взгляд, все это присутствовало, и это Медведев был готов выбить из Севы вместе с его душонкой. – Через пять минут на ресепшене. Ускорив шаг, мужчина кубарем скатился на первый этаж и впился клещами в администратора. Девушка, выпучив глаза, слушала, потом икнула и утвердительно покачала головой: – Да, х… хорошо, я уточню, есть ли свободная банька, у нас они очень хорошие, на березовых дровах, с травяными чаями. – Чай будем пить на пенсии, давай звони, и я тебя прошу, лупоглазая, пусть будет свободная баня, мне край как надо показать иностранному другу все русские традиции. Ты ведь понимаешь, от этого зависит престиж страны. И я не поверю, что в этом дорогом месте нет бани. Не огорчай дядю. Девушка еще больше округлила глаза, даже рот открыла, взирая на крупного, высокого бородатого мужчину снизу вверх, начала все узнавать. И ей повезло, престиж Родины был спасен, банька нашлась. Она объясняла, как найти банный комплекс, а в это время Всеволод, умывшись холодной водой и переодевшись в демократичные джинсы и футболку, спустился в холл. – Так, и быстро принеси мне две бутылки водки из бара. – А закуска? – Травками закусим. Закуски для слабаков, и на ночь есть вредно, это я как врач говорю. – Ага. Администратор сама вошла в азарт, бросив свой пост, понеслась к бару, а Медведев набрал Варваре сообщение: «Планы изменились, через час у бани номер три, интеллигенция будет в легком дурмане». Всепонимающая и ждущая своего звездного часа Варвара ответила коротко: «Ок». Жизнь начинала играть другими красками, она сама еще не знала, зачем ей это все надо, но точно было надо. Да и потом, побывать в командировке и не закрутить роман с красавчиком не из их сферы деятельности – это будет позором для молодой, в полном соку и расцвете лет женщины из провинции. Что потом Варвара будет рассказывать подружкам у подъезда, когда ей исполнится восемьдесят? – Готов? – Готов. – Тогда пошли, здесь, сказали, недалеко. – А… это зачем? – Всеволод указал на две запотевшие бутылки водки. – Да, ты прав, водка без пива – деньги на ветер. Ты хочешь пива? – Нет, я не хочу алкоголя вообще. – Мужские разговоры не ведутся под лимонад, идем, нас уже ждут. Или ты, Георгиевич, сдал назад? – Что? – Слабо, говорю? Медведев заметил, как взгляд Севы потемнел, как он вскинул голову, выпятив грудь вперед. Да, да, вот твое слабое место, на «слабо» тебя не раз брали в детстве, а сейчас ты решил, что это в прошлом, но ни фига подобного. Как бы там сказали психологи, которых зря нет на этом конгрессе, мол, все наши страхи и комплексы из детства и во всем виновато то окружение. – Мне не «слабо», как вы говорите, я готов к бане и разговорам по-мужски. – Ок, тогда пошли. Ох, чувствовал Медведев, ночка будет веселой. На небе сверкали яркие звезды, вдоль дорожек горели фонари, душа просила размаха. Нет, все-таки хорошо, что он согласился поехать на конгресс, так много интересного узнал, столько всего невероятного произошло, а сколько еще впереди! Да, Медведев и не представлял, сколько всего у него впереди – и невероятного, и грустного, и острого. – Да ответь ты, черт тебя дери! Ответь! Элина звонила Стравинскому, но он не отвечал, она бы набрала Тимофею, но его номер она давно удалила, еще весной, когда была зла и ненавидела его за все, чего он не сделал. Что странно, Всеволод не отвечал, а ведь он никогда не выпускает телефон из рук. И это могло означать только одно: Медведев его убил. Надо было бежать, звать на помощь, искать мужчин, но Элина словно вросла ногами в пол, не могла сдвинуться с места. Что это был за ступор, она еще не поняла, а когда зазвонил мобильный, девушка чуть не выронила его из рук, но это был всего лишь папа. – Элина, нам необходимо серьезно поговорить.