Глава 22

– Вот же сука! Вот же какая сука! – Всеволод кинул бокал с недопитым виски в стену, задел зеркало и настольную лампу. Гладкая прозрачная поверхность пошла трещинами, стала несовершенной, в ней отразилось искаженное лицо мужчины, которое для окружающих было идеальным. В свои тридцать семь лет Всеволод Стравинский имел отличное образование, обучался в лучших университетах Европы, но не только по экономическим специальностям. Мужчина хорошо разбирался в живописи, литературе, знал несколько языков, даже играл на фортепьяно – это была уже прихоть матери. Все было шикарно в жизни Стравинского-младшего, как чаще его называли за спиной деловые партнеры и друзья. Красивые женщины, приемы, светские рауты, где сборище таких же, как он, богачей и снобов хвасталось своим состоянием. Но последний год как раз то самое пресловутое состояние было под вопросом. Отец подвел семью к черте разорения, об этом еще не знал никто, таблоиды не публиковали на первых страницах эту новость, но все шло именно к этому. Поместье в Англии, домик в Швейцарских Альпах, шикарные квартиры в Лондоне, Париже и Ницце могли уйти за долги, а это все было нажито еще прадедом Стравинским. Говорят, что не всегда честным путем, якобы Всеволод – именно в честь прадеда был назван он – хорошо погрел руки в период Первой мировой войны. Но тем не менее он сумел приумножить награбленное, передать своему сыну, тот тоже был не дураком, не разорился, а поводов было много, передал наследство дальше – уже своему сыну. А вот отец, эта паршивая овца в благородном семействе, мог все испортить. Просрать, продуть, спустить на шлюх, ввязываясь в сомнительные бизнес-авантюры. У Всеволода было полгода, чтобы погасить все долги, спасти честное имя, пусть это будет сказано с натяжкой, но все же имя, и вытащить семью из долговой ямы и пучины позора, который их ждал. Мать, естественно, витает в своих облаках и тумане антидепрессантов, запивая их коллекционным вином из погребов поместья, а отец вот уже три месяца лежит в клинике с инсультом. Вся надежда была на Всеволода, нужно срочно закрыть огромный долг, сделать реорганизацию всех проектов. А на это нужны были деньги, без них никуда. Идти на поклон к кому-то в Европе стыдно, да там если и дадут, то под бешеные проценты, нужно было искать другие источники. Конечно, можно продать один из домов или квартиру, но Всеволод считал это своим, как игрушки или вещи в детстве, которые были только его, и их никому не позволялось даже трогать. За это он наказывал, действуя чаще не силой, а хитростью. Был такой момент: когда ему исполнилось восемь лет, Сева потерял кортик ручной работы, очень дорогой, старинный, ему его подарили на день рождения. Семейная реликвия, чтобы мальчик научился ценить и беречь свои вещи, а также понимать их значимость. Но кортик упал в пруд за домом, Сева случайно уронил. Признаться смелости не хватило, но это значило, что он не справился, он подвел и не уберег семейное сокровище. Но мальчик все свалил на свою гувернантку, милую девушку. Та плакала, говорила, что не брала, что у нее нет этой дорогой вещи. Отец даже устроил обыск в ее комнате, кортик, конечно, не нашли, девушку уволили, а через пару дней инцидент исчерпал свой накал. Вот тогда восьмилетний Сева испытал чувство, схожее с удовольствием, когда смотрел на слезы и слушал мольбы гувернантки. Мать тогда странно так на него посмотрела, но ничего не сказала, у нее лишь вырвалась фраза, которую Всеволод потом слышал не раз. – Георг, твой сын – копия твоего деда, надеюсь, он не станет садистом, как он. Фраза резанула слух, Сева не считал себя садистом, он не переносил вида крови, а вот морально людей уничтожал – тех, кто его обидел или унизил. Сегодня произошло именно унижение, и Стравинский этого так не оставит. А еще Элина, как песок, ускользала из рук, и этого нельзя было допустить. Они познакомились случайно, Всеволод уже и не помнит где, но это был противный снежно-дождливый март в Москве, куда он приехал искать деньги. Стравинский вспомнил про свои корни, русский язык в их семье никогда не забывали и общались только на нем, а вот то, что на исторической Родине прадеда много богатых людей, мужчина знал. Элина Саранцева поразила его рыжей копной волос, безумными зелеными глазами, она была как русалка из красивых иллюстраций сказок, которые он читал в детстве. Она общалась открыто, свободно, ей ничего не надо было ни от кого, она была самодостаточна и богата. Наведя справки, Всеволод решил, что в лице этой сексуальной русалки он поймал золотую рыбку. Ее отец, Эдуард Саранцев, как прадед Всеволода, нажил свои миллионы в лихие для страны годы, а сейчас мог подвинуть кого-то из толстосумов в списке Форбс. План был простой: поймать, как это говорится в русской поговорке, двух зайцев – деньги и женщину. Элина нравилась ему, ее темперамент, красота, уверенность, она была умна, образованна, а с ее отцом Всеволод легко нашел общий язык. Нужно было время, чтобы приучить девушку к себе, влюбить, показать ее отцу серьезные намерения, но сроки поджимали. А вот господин Саранцев преследовал свои интересы, он так откровенно и сказал в разговоре, что хочет, чтобы его дочь и внуки жили по-королевски и имели не только деньги, но титул и власть. Было все решено, отец дал согласие на свадьбу, обещал влить бессовестно крупную сумму в бизнес Стравинских, дело оставалось за невестой, которая еще не знала, что ею является. С Элиной было не так-то просто. Цветы, подарки, внимание на нее не действовали, даже секс, в котором Сева выворачивался наизнанку, ее не впечатлял. Всеволод уже и не знал, что думать, а когда девушка пропала, не сказав ни слова, даже запаниковал, но нашел ее на базе отдыха, она якобы занималась здесь перезагрузкой, а на самом деле встречалась с каким-то мужиком. – Сука, какая же сука! Стравинский взял еще бокал, налил алкоголя, сделал маленький глоток. Нужно было успокоиться и принять взвешенное решение. Узнать, кто тот человек, который пришел к его невесте с цветами, раскопать о нем всю подноготную, вытряхнуть все грязное белье, а самому спустить пар. Элина прогнала их обоих, сказала, что видеть не хочет, но ей это сделать придется. Взял телефон, набрал последний номер: – Это я. Нужна новая информация. Фамилия Медведев, он сейчас на базе, высокий, здоровый, бородатый, узнай о нем все. Время до утра. Отключился, снова сделал глоток алкоголя, в такие минуты ярости, когда Всеволод не мог выплеснуть свои эмоции, накатывало возбуждение. Член уже налился кровью, он провел по нему рукой, сжал через брюки. В номере, конечно, устроил бардак, но он за все заплатит, сейчас хотелось слить накопившуюся сперму. Открыл скрытые файлы в телефоне, запустил видео. На нем пышнотелая блондинка с кукольным личиком стояла на коленях, вбирала в рот толстый член. Ее большая грудь покачивалась, одной рукой она гладила яйца мужчины, другой ласкала себя между ног. – Вот же черт… М-м-м-м… Стравинский расстегнул ремень, ширинку, вынул член, начал ласкать себя. Его первый сексуальный опыт был именно с такой пышкой, ее звали Белла, у нее была тяжелая грудь, но не обвисшая, а упругая, с большими сосками. Она так умело зажимала между упругими полушариями его член, а потом стояла раком, что пришлось кончить два раза. – Да-а-а-а… Да, покажи мне себя, покажи. На видео девушка встала на колени, опустилась грудью на кровать и раздвинула ягодицы, показывая свое возбужденное и влажное лоно. В тот самый момент, когда Всеволод ускорил темп, в дверь номера тихо постучали. Стравинский не услышал, увлеченный процессом. Постучали вновь, но уже более настойчиво. Телефон выскользнул из рук, упал экраном на ковер, а Сева напрягся. Кого там принес черт, Всеволод не знал, но надеялся, что это была Элина.