Глава 32

– Тима, нет. Тима, прекрати, хватит. Я сказала, хватит! – Как хватит, Лисичка? Мы только начали. Сейчас я еще поддам жару и начну тебя парить. Я тебе обещал, что вредные девочки будут наказаны. – Ой, нет, отпусти. Я хочу выйти! – Рано выходить. Медведев схватил Элину за талию, прижал к себе, другой рукой зачерпнул ковшом горячей воды из таза, где запаривался веник, плеснул ее на раскаленные камни. От них пошел пар, заполнивший небольшое пространство, он был горячим, оседал на коже, стекал по ней каплями. А душа Тимофея растекалась от счастья. Он горел изнутри в этой парной, вот так же, как эти раскаленные камни. От него самого шел пар, и он наслаждался этим моментом. – Горячо, горячо, горячо! – Элина пищит, закрывает лицо руками, прижимается к мужчине. – Посмотри на меня, посмотри. – Медведев разворачивает Элину к себе, берет за лицо крупными ладонями. Элина сопротивляется, но убирает руки, смотрит на мужчину. Она сейчас такая податливая, такая до безумия желанная, до ломоты в костях и до разрыва сердца. Любовался несколько секунд, а потом начал целовать, настойчиво прижимая девушку к себе, и тереться возбужденным членом. – Ты поганый… ненормальный извращенец… – Элина бубнила, но слова сложно было разобрать. Ей было жарко, как никогда в жизни. И зачем она только согласилась пойти сюда? Но надо было помыться, как-то привести себя в порядок, тем более после страстного секса, который случился между ней и Тимофеем. После невероятного секса, где девушка окончательно поплыла, растворилась в Медведеве и отдала всю себя. Он смотрел своими безумными глазами, нависал над ней, как огромный зверь, готовый сожрать, но только дарил ласку и удовольствие. Элина вообще не понимала, как жила все эти месяцы без своего наглого бородатого хирурга? Без этих глаз, рук, пошлых шуточек, страстных ночей, без его диких взглядов и их перепалок? Хреново жила. Это все было необходимой частью ее жизни и действительно делало ее счастливой. И неважно, кем и где работает этот человек, который дает это состояние счастья. Да ради бога, пусть он будет в провинциальной больнице доктором, Тимофею это нравится, пусть отдает себя работе, но все-таки большую часть оставит Элине. Она едва оторвалась от Тимофея, потому что их близость была похожа на признание в любви, но Элине пришлось пойти и вывести козу на улицу, а к ним в гости уже пришел странный старичок Владимир Ильич. Он был действительно похож на вождя пролетариата, только не хватало кепки, даже так же картавил. Они с Тимофеем о чем-то говорили, смеялись, шутили. Владимир Ильич рассказывал какие-то странные деревенские истории. Элина помогала с поздним завтраком, а вот убиенного зайца решили оставить на ужин. Тимофей предложил ей самой разделать его, но девушка отказалась. Владимир Ильич пришел, как выяснилось, на медицинскую консультацию, задавал вопросы, расспрашивал про новые лекарства и методы лечения. Тимофей охотно отвечал, делился тем, что знал, умело жонглировал терминами, даже приводил цитаты из медицинских учебников. Элина даже рот открыла от удивления, но Тимофей действительно был образованным человеком и хорошим доктором. Хотя, если судить по первому взгляду, вообще можно было не понять, чем он занимается. Ну, скорее всего, какой-нибудь слесарь в автомастерской или коммерсант, владелец лесопилки. Так бы Элина и решила, если бы не реальная история их пикантного знакомства. Но, оказывается, он талантливый хирург, Элина даже залюбовалась им. Сидела как дурочка и улыбалась все время, пока они завтракали, лениво ковыряя вилкой омлет, запивая крепким и вкусным кофе. А вот потом, когда Владимир Ильич, пожелав молодежи всего хорошего, пригласил их в гости и рассказал массу интересных подробностей из жизни деревни, Тимофей исчез в бане. Элина убрала со стола, помыла посуду, а потом долго смотрела на телефон, когда достала его из сумочки, не решаясь позвонить отцу, читая его сообщения. Отец писал, что надо поговорить, что это дело срочное, что она уже девочка взрослая и должна все понимать. Что дело не требует отлагательств, а она, как ребенок, вместо того чтоб выслушать отца, все бросила и решила сбежать. Также писал и звонил Стравинский, но вот с кем с кем, а с ним совсем не хотелось разговаривать. К тому же она ничего не была ему должна и ничего не обещала. Элина не понимала, что он там надумал в своей голове, но даже намека на какие-либо союзы в их якобы отношениях не было. Был секс и ничего более, но, видимо, мужчина считал иначе. Конечно, не совсем взрослым поступком было прочесть все сообщения и снова выключить телефон. Но Элина так и поступила, все потом, все подождет. Она хочет быть счастливой. Она будет счастливой, потому что она это заслужила. И теперь им ничто не помешает поговорить с Тимофеем, расставить, как говорится, все точки над i и все-таки выяснить их отношение друг к другу. Вообще-то, время идет, ее внутренние женские часики тикают, и почему-то Элина так отчетливо представила себя в большом деревянном доме через много лет. Что он будет такой же большой, как дом друга Медведева, нет, еще больше, но без этих прекрасных чучел на стенах. Двухэтажный, с огромными панорамными окнами, смотрящими на озеро, с зеленой лужайкой, по которой будут бегать две огромные собаки, обязательно добрые и ласковые. А дома будут бегать маленькие ножки, а их обладатели будут баловаться, смеяться, кричать и не слушаться. Представила, и даже сердце защемило от счастья. – Жарко, очень жарко, Тима… Пожалуйста, давай выйдем. – Конечно выйдем, Лисичка. Выйдем, но сейчас я тебя попарю. Ложись. – Нет, нет, нет, нет. Я не хочу лежать. – Кому сказал? – Тима, пожалуйста! – Лисичка, давай, все будет хорошо, папочка все делает правильно, а потом поцелует во все сладкие места. Тимофей шлепнул Элину по упругой попке, толкнул к лежанке. Девушка забралась, легла на живот, вытянула руки и ноги. Медведев снова поддал жара, пар поднялся к потолку, осел на коже каплями влаги. А когда на спину и ягодицы обрушились первые удары, она даже закричала от неожиданности. Но было не больно и не страшно, а даже в какой-то мере приятно. Тимофей махал веником, пот струился по лицу, он смахивал его, был возбужден и любовался своей идеальной женщиной. Хлестал ее веником, кожа становилась красной, березовые листья летели в разные стороны и прилипали к попке. – Переворачивайся. Давай ложись на спину. Элина перевернулась, удары посыпались снова, но сейчас Тимофей больше гладил ее веником и, махая, обдавал ее горячим воздухом. – Ну как, не умерла? – Нет, все хорошо. Только, пожалуйста, давай больше не будем поддавать. – Давай не будем, но теперь ты меня попарь. – Я? Я не умею. – Умеешь. Держи. Тимофей всучил девушке в руки веник, стащил Элину с полога, занял ее место. – Давай, детка. Не жалей меня. Элину не надо было просить дважды, она улыбнулась, облизала губы, рассматривая идеальное и сильное тело своего мужчины. Упругие ягодицы, мощные бедра и лодыжки, широкая спина, татуировки, от этого всего у нее захватывало дух. – Ну держись, Тимон. И, как могла, Элина начала парить, но скорее избивать веником, а Тимофей только кряхтел, рычал и издавал странные звуки от удовольствия. Ему не было больно. Ему было хорошо. Так продолжалось несколько минут, Элина устала, опустила руки: – Я больше не могу. – И я не могу. Пойдем, милая. Недолго думая, Тимофей снова выхватил из руки девушки веник, кинул в таз с водой и за руку потащил ее из парной в мойку. Там, не спрашивая, опрокинул на них ведро холодной воды. Девушка завизжала, а Тимофей как ни в чем не бывало прижал ее к себе, начал целовать: – Думала, это все? Нет, нет, ничего подобного. Иди ко мне, Лисичка, твой медвежонок соскучился. Да, вот так, моя хорошая девочка, такая сладкая, я кое-что тебе обещал. – Тима-а-а-а… Элина громко простонала, Медведев целовал жадно, засасывая кожу, спускаясь от шеи к груди, на живот, встал на колени, заставив девушку поднять ногу и отвести ее в сторону. Сумасшедший. Невероятный.