Глава 31

– Да, да, вот так, моя девочка, умница, ты всегда любила, когда я тебя так ласкал. – А ты бессовестно этим пользовался. – Элина тяжело дышит, приподнимается на локтях, смотрит на своего мужчину, хочет его безумно, а он скользит пальцами по татуировке – по медвежьей лапе – и улыбается. – Теперь моя очередь, иди сюда. – Что? Медведев трясет головой, сжимает яйца, чтобы не кончить прямо сейчас, смотрит на то, как Элина встает на колени, а потом откидывает за спину волосы, тянет его за плечи вниз, заставляя лечь на спину, наклоняется, выгибая спину, обхватывает его член рукой, делает несколько движений. – О да, Лисичка, о да, моя девочка, это я тоже люблю. Как же я соскучился по твоему сладкому ротику. – Заткнись, а то передумаю. – Не отвлекайся, м-м-м-м… а-а-а-а-а… Элина смотрит на крупную головку члена, та блестит от смазки, растирает ее пальцами, еще больше оттягивая крайнюю плоть. Она всегда любила только этот член – большой! – только на нем откровенно кончала много раз, всегда удивляясь: чем он такой особенный? – Он красивый. – А я? – Ты – нет, а он – да. Медведев смеется, а девушка продолжает ласкать ствол, наклоняется ниже, слизывая выступившую каплю предсемени, на вкус солоноватая, ведет языком ниже, массирует яички, они у Тимофея большие, поджатые. – Я бы хотел умереть во время минета. Лучшая смерть на свете. – Это можно легко устроить, но не сейчас. Тимофей стонет, откидываясь на подушку, Элина все делает, как он любит, медленно вбирая в рот крупную головку, посасывает ее, вынимает. Облизывает ее, чуть задерживаясь на уздечке, а потом резко берет как можно глубже, расслабив рот и горло. Несколько движений, и снова лижет головку, сжимая яйца, помогая другой рукой, массирует ствол. Проходится по нему языком, по выпуклым венам под тонкой кожей. Возбуждается сама, грудь колышется, хочется себя потрогать, поласкать, но Элина продолжает эту сладкую пытку над Медведевым. – Ох… ох… только не останавливайся, малышка… иначе я сдохну. – Ты хотел. – Нет… м-м-м-м… не сейчас… Эта власть над сильным мужчиной, оттого как ему хорошо, как он рычит сквозь зубы, заводит. Элина не знает, сколько проходит времени, но она снова течет с членом Медведева во рту, увлеченно и со страстью делая минет. Головка набухает еще больше, она берет глубже, несколько движений, и он начинает пульсировать в ее руках. – Вот же черт… черт, детка… кончаю… м-м-м-м-м… Сожми сильнее… Да, малышка… двигай рукой. Да… твою же мать… Первые струи спермы бьют в гортань, она глотает, принимая все. Двигает рукой, вынимает член, сперма стекает по ее руке, он дрожит, а Элина не может оторвать глаз от этого зрелища. – Да ты же моя сладкая, сейчас сердце остановится. – Слабак. – А вот я тебе сейчас покажу, какой я слабак. А ну, иди сюда. Тимофей поднимается, резко тянет Элину на себя, опрокидывая на спину, нависает над ней, гладит по лицу, смотрит в глаза. Элина смеется, но тут же затихает, наткнувшись на серьезный взгляд мужчины. – Я оценил, спасибо. – Минет? – Нет, но он был прекрасен. Я о татуировке. – Пустяки. – Я не хочу, чтобы она была пустяком. – Правда? – Да, милая, правда. Элина задерживает дыхание, сердце бешено трепещет внутри, смотрит в карие, безумно красивые глаза мужчины, гладит его по отросшей щетине: – Там мог быть только ты. – Спасибо. Это «спасибо» звучит как признание в любви, Тимофей снова улавливает тот момент, когда все внутри наполняется жаром, когда его начинает распирать от счастья рядом с этой женщиной. – И прости, Лисичка. – За что? – Что не удержал тогда. Элина хочет ответить, но забывает все слова, они сейчас бессмысленны, Тимофей ее целует, вкусы их недавних оргазмов смешиваются в один, бьет по рецепторам, вызывая новую волну желания. Медведев трется возбужденным членом между ног девушки, продолжая целовать, входит в нее медленно и аккуратно. Начинает двигаться, заполняя собой, растягивая, Элина стонет, переполненная эмоциями, кусает его губы, царапает плечи. Нет, это не банальный трах или секс, то, что сейчас происходит между ними, это любовь. Любовь, когда, несмотря ни на что, им хорошо вместе. Неясно было, сколько прошло времени, голос с крика срывался на хрип, по телам стекал пот, мышцы выкручивало от удовольствия, а сердце замирало в груди от нежности. Тимофей хотел, чтобы это не кончалось никогда, чтобы его женщина плакала, как сейчас, только от счастья. – Не могу больше… не могу, Тима… а-а-а-а… Элина не кричала, а тихо стонала, внутри все вибрировало, еще один толчок, и она рассыпалась на миллионы осколков, теряя разум и сознание, сгорая в руках этого невероятного мужчины. – Да… да… м-м-м-м… я следом. Медведев кончил за ней, не вынимая член, упершись в лоб девушки своим, тяжело дыша, выплескивая сперму глубоко внутрь. Чувствуя, как Элина сжимает его изнутри, как ее киска высасывает все до последней капли. – Люблю тебя, люблю, моя вредная Лисичка. – Ч… что? – Да, это признание, запомни его, но я еще повторю. Элина была ошеломлена, Тимофей никогда не говорил таких слов, все больше шутил, а сейчас он был пусть и после оргазма, но совершенно серьезен. – Не отвечай. – Но… – Да, я гад, подлец, я скотина, но ты моя. Девушка ничего не ответила, Тимофей вышел из нее, лег рядом, прижал к себе, поцеловал в макушку. Элина чувствовала себя рядом с ним маленькой девочкой, а может, так и должно быть? Может, уже хватит строить из себя гордую и независимую и просто позволить себя любить, заботиться и не требовать от мужчины, от которого ты без ума, чтобы он жил по твоим правилам? – Она смотрит. – Кто? – Региночка. – Кто? – Коза. – Ох, точно, у нас коза. – Тимофей повернулся в сторону, наблюдая, как милое животное активно что-то жует. – А что она ест? – Капусту дала. – Да ты разбираешься в животных. – Только в козлах. – А не могла бы ты ее вывести на улицу? Она после еды начнет опорожнять кишечник. – Что? – Элина напряглась. – Срать она начнет прямо в доме, а убирать тебе. – Почему мне? – Тебе ее привели. – Это тебя искала та бабулька, она ее тебе оставила до вечера. – Не-а, тебе, Лисичка. – Вот же противный какой. Элина соскочила с кровати, споткнулась об ноги Тимофея, чуть не упала, схватила козу за веревку и потащила на выход. – Оденься, а то свою «козочку» застудишь. – Черт! – Девушка выругалась, накинула ветровку Тимофея, снова поволокла животное к выходу, чувствуя сопротивление. – Давай-давай пойдем, там хорошо, свежий воздух, ты и так много лишнего увидела, пойдем, милая. Медведев наблюдал за этой картиной и смеялся в голос. Голая Элина и коза. Но как только девушка открыла двери и хотела уже вытолкнуть животное на улицу, остановилась, наткнувшись на невысокого лысого старичка в коричневых брюках, рубашке в синюю клетку и вязаной серой жилетке. – Однако здравствуйте, милая девушка. Так экстравагантно меня еще не встречали. Элина быстро запахнула ветровку и, убрав волосы с лица, посмотрела на гостя: – Нет, я никаких больше животных не возьму, мне козы хватило, а в доме еще одно, голодное. – Что, простите? – Старичок не понял сарказма. – О, Владимир Ильич, рад вас видеть, проходите. Это невеста моя, вот привез на природу, надышалась свежего воздуха, говорит что попало. Проходите. А ты, милая, обуйся и просто привяжи козу во дворе. Только хорошо, чтобы мы потом ее не искали. – Скотина какая. – Элина процедила сквозь зубы, но слово «невеста» запомнила и улыбнулась, обуваясь в безразмерные мужские сапоги, выходя на улицу, пропуская в дом странного старичка. – Пойдем давай, Региночка, дышать свежим воздухом, травку кушать. Девушка не могла заметить, что в нескольких метрах от дома из густых кустов шиповника за ней наблюдает человек. Наблюдает внимательно, делая снимки на телефон, плотно сжав губы. Он был напряжен и возбужден, глядя на голые длинные ноги и едва прикрытую упругую попку девушки.