Глава 30

– Что значит «здесь еще не было»? Элина широко распахнула дверь и с возмущением уставилась на незваную гостью. А она была очень странная и не одна. – Ты это… не серчай, милая, я не со зла. Я тетка добрая. А Тимоша где? Мне срочно нужен твой мужик. Он дома? – Нет. – А где? – Женщина начала заглядывать за спину Элине, а та всячески этому мешала. – Не знаю. Вы кто такая, чего вам нужно? – Как это не знаешь, где твой мужик? Это плохо, надо знать. Вот кто знает, где он сейчас? – Я спрашиваю, кто вы такая и что вам нужно от Тимофея? Элина уперла руки в бока и уставилась на женщину. Она была забавная: худенькая, маленькая старушка с седыми кудряшками. На ней были ярко-оранжевая длинная юбка, зеленая блузка и розовый ободок на голове. Через плечо модная сумочка, на ногах кроссовки, а в руках веревка, привязанная к шее козы. – Я Тамара Павловна, соседка из деревни, здесь она недалеко, через лес, если идти напрямки. А Тимофей мне позарез как нужен, вопрос жизни и смерти. – Тамара Павловна, я понимаю ваше рвение и желание видеть моего мужика, но что значила ваша фраза: «Рыжих здесь еще не было»? Элину это задело, и если Медведев привозил в этот дом еще кого-то, то ему сегодня придется несладко, ой как несладко, и будет ему баня, речка, рыбалка, охота и все прелести. – Ой, это… ты меня не слушай, дура я старая, и язык без костей. Что попало иногда говорю, а потом сама не помню. – Какое хорошее качество. – Ты не серчай, милая, это я на нервах, в город мне ехать надо срочно. Машина уже уходит, Василий Иванович ждет, это участковый наш, надо там лекарств купить для Владимира Ильича и, главное, переоформить квартиру на внука, Федьку моего. Голова шла кругом от такого количества имен и совершенно ненужной для Элины информации. Ей это совсем не нужно, она приехала отдыхать, точнее, попросила ее увезти от проблем, сбежала, но уже чужие проблемы, хоть и милой старушки, грозят обрушиться на нее до кучи. Тамара Павловна моргнула, коза заблеяла, Элина уставилась на нее. Когда она вообще видела вот так, вживую, козу? Никогда. Или в детстве, в далеком-далеком детстве. – Присмотри за Региночкой. – За кем? – Региночка, козочка моя, красивая, да? Ой, а какая ласковая, молодая еще совсем, Егорушка подарил на день рождения, говорит, мол, есть у вас Глафира, будет и Регина. Элина кашлянула, сделала шаг назад и уже не могла отвести от козочки глаз. Она на самом деле была небольшая, белоснежная, с грустными глазами и едва начинающими расти рожками. – Ну вот и ладненько, вот и договорились, держи. – Тамара Павловна, пока не очнулась эта яркая девушка, вручила ей в руки веревку. – Кормить особо не надо, водички только дай, привяжи ее на лужайке, пусть гуляет, погода хорошая. И смотри, чтобы ничего постороннего не ела, желудок у нее чувствительный. Я вечером приеду, у меня же дома Глафира, это корова, ее можно и без присмотра оставить, она взрослая. А тебя как зовут, красавица? – Что? – Зовут как? – Элина. – Имя красивое, и ты красивая, ой и повезло Тимоше, а мужик он хороший, рукастый, ты держись за него и люби, главное – люби, ведь мужикам им много-то не надо. А я обещаю пироги с капустой, ой и вкусные у меня пироги! Не успела Элина опомниться, как старушка в ярком наряде исчезла, оставив девушку с козой перед раскрытой дверью. – И что мне с тобой делать, Региночка? Коза не ответила, лишь дернула ушами и тихо проблеяла. – Ну хорошо, пойдем, кофе готов. Ты кофе будешь? Нет? Ну, тогда я попью, хотя тут надо что покрепче. Что делать с козой, Элина не знала, надо было подождать Тимофея, и пусть он сам с ней возится. Отпустила козу, та ушла изучать местность, а Элина налила кофе, нашла в холодильнике половину вилка капусты, разделила ее на листики и, подозвав козочку, начала ее кормить. Та ела с удовольствием, а Элина улыбалась, она была милая. Эту умилительную картину и застал Медведев, когда вернулся из леса. – Встречай героя, я принес добычу. Ты любишь кролика, Лисичка? О… Неожиданно. Ты нашла себе подругу? – Как смешно, вот я сейчас описаюсь от смеха. И где ты был? – На охоте, вот заяц. – Тимофей поднял за задние лапы тушку животного, улыбнулся, Элина закашляла. – А это чудо откуда? – К тебе приходили местные жители, вот, просили приглядеть за этой красоткой. Тимофей, познакомьтесь, это Региночка. – Бабулька приходила, да, маленькая, с седыми кудряшками? – Она самая, твоя поклонница, я так понимаю. Сказала, что рыжих, таких как я, здесь не было еще. Это вообще как понимать, Медведев? Это что за новости такие? Я тебя спрашиваю. И не надо вот мне так улыбаться и смотреть. – Ты чертовски прекрасна, когда ревнуешь, Лисичка. Даже заяц сдох от этой красоты, смотри. – Убери его от меня и отвечай. – А ты в одних трусиках? Да блин… Тимофей убрал в раковину зайца, начал быстро раздеваться, разулся, кинул сапоги к двери, футболка полетела в другую сторону. Он был возбужден, очень возбужден, надо было еще утром разбудить Элину и взять во всех позах. Но пожалел, решил – пусть поспит, устала. А вот сейчас он жалеть не будет. – Нет… Медведев, нет, даже не думай. Я хочу в душ, я еще не умывалась, я хочу освежиться. – Я тебя сейчас освежу, освежу все твои сладкие местечки. Иди ко мне. Тимофей уже разделся, член торчал, он сжал его рукой, провел несколько раз, быстро оказался около Элины, перекинул ее через плечо и бросил на кровать. Начал целовать, проникая руками под футболку, сжимая грудь. Элина простонала, тело моментально откликнулось на ласку. – Как же я скучал по этим девочкам, дай их мне поцеловать. Тимофей снимает футболку, облизывает соски, берет их в рот по очереди, посасывая, слегка прикусывая. Элина стонет, выгибается, зарывается пальцами в волосы мужчины. Медведев спускается поцелуями до живота, царапает бородой нежную кожу, стягивает трусики. А когда эта последняя деталь откидывается в сторону, останавливается и смотрит на то место, где раньше был шрам от удаленного аппендикса. Он помнил его, сам удалял, сам зашивал, сам потом целовал, но сейчас на этом месте татуировка. – Что… что это? Элина улыбается, смотрит в потолок, да, именно такую реакцию она и представляла себе. – Автограф на память. Нравится? – Очень. – Извини, целый медведь не влез, пришлось оставить его след. – Ничего, еще влезет. Нет, это было не возбуждение. Внутри груди, в районе сердца разлилось тепло, стало так хорошо. Она его женщина, его любимая, его единственная, которую он раз отпустил и уже не сделает такой глупости никогда. Он будет не просто трахать свою Лисичку, это грубо, он будет любить ее. – А сейчас я тебя съем, готовься. А ты закрой глаза, маленьким козочкам еще рано на это смотреть. Тимофей развел ноги девушки шире, любуясь розовой киской с припухшими половыми губами, наклонился, укусил внутреннюю часть бедра, Элина вскрикнула, и жадно засосал, натирая языком, нежную плоть. – А-а-а-а… боже мой… а-а-а-а… От этого нельзя было отказываться, то, что Тимофей вытворял своим языком, сводило с ума. Он причмокивал, лизал, собирал влагу, трахал языком. Элина начала кончать через несколько минут, крича и сминая простыни.