Эпилог 2

– Так, товарищи, давайте все встанем кучнее. Должны все влезть в кадр, нас очень много. Я прошу вас. Елизавета командовала процессом, смотрела в объектив профессиональной фотокамеры, установленной на штативе, и пыталась сделать так, чтобы все собравшиеся влезли в один кадр. – Настя, прекрати смотреть на ребенка, он с тобой будет еще очень долго, всю жизнь, смотри сюда, на меня. Волков, пожалуйста, вот не надо ставить моему мужу рожки, он этого не любит. Хабаров сурово посмотрел на Волкова, толкнул его локтем под ребра, отчего оба мужчины засмеялись, но тут же вернули серьезные выражения лиц и стали выполнять требования Елизаветы. Та стояла с деловым видом в облегающем белом шерстяном платье и поглаживала выпирающий животик. Роды были назначены на февраль, но Елизавете хотелось, чтобы уже быстрее это случилось. Если ее сестра бегала и порхала, как бабочка, всем показывая свой живот, то Лизу он уже стал напрягать. Нет, она любила своего будущего ребенка и мужа своего любила, но это было слишком тяжело. Никакой активности и подвижности. – Тамара Павловна, у вас все прекрасно с прической, смотрите на меня. Федор, Федор, почему ты такой задумчивый? Твоя Вероника уехала всего лишь отдыхать с родителями на море, встречать Новый год там, с ней ничего не случится, она с мамой и с папой. Так, все смотрим на меня. Элина, Элина, ты одна молодец, ты прекрасна, вот так волосы поправь, и все. Медведев, мой респект, ты красавчик. – А я? – Хабаров подал голос. – Ты лучший. Всё, так, все замерли, я иду к вам. Лиза нажала на нужную кнопочку, включился таймер в десять секунд, быстренько подошла, распихав собравшихся, села в середину и, красиво сложив руки на коленях, улыбнулась. Десять секунд тянулись слишком долго, наверняка кто-нибудь все запортачит, но вот мигнула вспышка, после этого все расслабились и начали опять суетиться. Как раз в этот момент в дверь позвонили. – Я открою, а вы все за стол, надо проводить этот год. Все друзья, беременные и недавно родившие жены друзей собрались в большом новом отремонтированном доме четы Медведевых, чтобы встретить Новый год. Настя Волкова в сентябре родила сына и назвала его Артем. Лиза Хабарова должна была родить девочку, но в феврале. А вот Элина Медведева… еще неизвестно, кого она должна была родить. Прошло еще мало времени, но девушка была счастлива. – Я открою, все садимся, наливаем шампанское, дамам компот, а нам что покрепче. Тимофей пошел открывать дверь, он пригласил еще гостей. На пороге, запорошенные снегом, появились двое людей. Невысокая девушка с белыми кудряшками, карими добрыми глазами и милой улыбкой на лице, а рядом с ней тот, кого Тимофей не хотел бы видеть, но пригласить пришлось. – Проходите, мы как раз всех вас ждем. Всеволод аккуратно ступал, опираясь на трость, но все равно его спина была выпрямлена, а подбородок вздернут. – Очень рад вас видеть. Проходите, вы чуть-чуть не опоздали. – Спасибо. – Варвара ответила, Сева лишь кивнул. Ему было немного некомфортно в той среде, в которой он сейчас жил, но за полгода он уже понемногу привыкал к тому, что не имеет былого статуса, не имеет того, что у него было. Его семья разорена, кредиторы забрали все, продали на аукционе. Осталась небольшая квартирка на окраине Лондона, где живут отец с матерью, а Севе пришлось остаться в России. Шло долгое разбирательство по поводу дела Степана Полякова, в котором Сева оказался заказчиком, по чьей просьбе, собственно, Поляков похитил Элину. Но девушка не стала писать заявление на Всеволода, считая, что он уже и так был наказан. Сила воли и поддержка Варвары сыграли ключевую роль, а еще то, что, по сути, от него все отказались. Варвара совершенно случайно узнала, что Стравинский попал в аварию, и не могла не приехать, чтобы поддержать его, хотя он с ней очень плохо поступил. Она хотела посмотреть ему в глаза, спросить, почему он это сделал, почему так обидел ее, унизил. А Всеволод просто рассказал ей все, как было, все о своей жизни, слабостях и пороках. Чего он хотел, чего добивался, к чему стремился. Он вывернул свою душу наизнанку перед этой невероятной девушкой, плакал сам, смотрел на ее слезы, превозмогая боль в позвоночнике, пытался подняться, но у него это не получалось. А Варвара решила дать ему шанс и помочь. Она считала, что должна это сделать. Она доктор, она женщина, она испытывает чувства, и с ними нельзя бороться. В течение долгих месяцев была реабилитация, и Стравинский все-таки встал на ноги. Встал и сам пошел, даже сел за руль, хотя страх был ужасный. Они были вместе, он начинал жить заново, осознавая, что жить так, как раньше, уже не получится, он не сможет. Хотя все-таки отделаться от былых привычек ему было сложно. И вот это первый Новый год в его новой жизни, и их пригласили в гости к семье Медведевых. Он был этому рад. Всеволод был счастлив. – Так, все садимся за стол. Новые и прибывшие, пожалуйста, ваши места. Сева, Варя, очень рада вам, сейчас я вас со всеми познакомлю. Элина командовала на правах хозяйки. Приглашала всех за богатый и шикарно украшенный стол. На окнах светились гирлянды, в углу стояла огромная живая украшенная ель, такая же была во дворе дома, где после полуночи их ждал фейерверк. Все начали знакомиться, представляться. Варвара не чувствовала себя чужой, но немного смущалась, что Элина и Тимофей знали историю отношений ее со Всеволодом. Но никто не подавал виду. Все понимали, что человеку нужно дать шанс, хотя бы один. И вот если он его не оправдает, им не воспользуется, то грош цена тому человеку. – Я же тебя предупреждал, Сева, если ты обидишь Варвару, я тебе переломаю все заново, и уже обратно ничего не срастется. – Тимофей прошептал на ухо Всеволоду, наливая ему шампанское, так, чтобы никто не слышал. Стравинский кивнул, посмотрел на Медведева: – Я понимаю. Я все понимаю. Давай так договоримся, если я ее обижу, я сам приду к тебе и попрошу сделать все, о чем ты обещал. Медведев серьезно посмотрел на своего бывшего соперника и вскинул брови: – Вот это ты мужик. А давай не будем пить шампанское? Давай водки? – Давай. А потом началось чистое, искреннее веселье в кругу друзей, в кругу родных и близких. Каждый чувствовал себя на своем месте, нужным, важным и любимым. Звучали тосты, слышался звон бокалов, играли новогодние песни, а когда куранты били полночь, оповещая о наступлении Нового года, каждый загадал свое желание, и у каждого оно было заветное и главное. А потом был салют. Мужчины жарили мясо на улице, девушки согревались безалкогольным глинтвейном, маленький Артемка спал. Лишь Тамара Павловна могла себе позволить пить наравне с мужчинами, чем она и занималась. А Всеволод обнимал Варвару, смотрел в звездное ночное небо и понимал, что вот здесь она, настоящая жизнь, а не та, которую он себе придумал раньше и жил ею. И он будет держаться за нее, держаться за эту девушку, потому что то, через что ему пришлось пройти, стало наказанием за дела, которые он совершал раньше. Он не должен этого повторить. Никогда. – Варя… – Да? – Ты станешь моей женой? Варвара обернулась, выдохнула, изо рта пошел пар, а в груди разлилось тепло. – Ты серьезно? – Я люблю тебя. – Всеволод был серьезен и трезв, сердце забилось чаще, он боялся отказа, боялся, что эта девушка с ним из жалости. – Скажи это еще раз. – Люблю, и я уже не тот, что был раньше. – Ты лучше, я вижу, мне есть с чем сравнивать. – Это значит «да»? – Да. – О, что тут у нас? Новая пара? Новая ячейка общества намечается? – Медведев все слышал и не смог промолчать. – Тогда горько! Горько, Сева! Целуй! Сева поцеловал Варю, все вокруг закричали, а в небо взлетела стрела салюта, рассыпавшись наверху яркими искрами.