Эпилог 1

Прошло пять месяцев – Элина, открой! Элина, открой немедленно! Тимофей стучал в закрытую дверь ванной комнаты, дергал ручку, но она не поддавалась. Его Лисичка опять заперлась изнутри и наверняка занимается тем же, чем и в том месяце. – Элина, открой немедленно. Если это то, о чем я думаю, я тебя отшлепаю, чтобы ты так себя не вела и не расстраивалась. Элина, ну-ка открой! Открой сейчас же! – Мужчина несколько раз с силой ударил кулаком. – Не ломай двери, они стоят бешеных денег, Тима! – Открой или выходи, иначе я сломаю этот замок, который тоже стоит бешеных денег. И вообще разнесу весь этот дом, хоть в нем и новый ремонт. И меня это не остановит, потому что я не хочу, чтобы ты плакала, не хочу видеть твои слезы. Открой немедленно! – Я хочу побыть одна. – Нет, открой. Ты хочешь быть со мной. Элина, сидя на кафельном полу, прижав к груди колени, шмыгнула носом. Она совсем недавно сделала тест на беременность и теперь боялась смотреть результат, потому что четыре предыдущих были отрицательными. А она так хотела забеременеть! Она так хотела ребенка. Ей уже почти двадцать восемь лет, она почти старородящая. К тому же она обещала Медведеву, что родит ему троих, хотя бы двоих детей. И ничего не получается. Вот Медведев все свои обещания выполнил. Они купили дом. Они даже почти закончили в нем ремонт. Они купили эти дорогие двери с этими дорогими же замками и ручками. А еще выломали все окна, и строители вставили новые, панорамные, с шикарным видом на лес и часть озера. Элина тогда плакала от радости и счастья, когда смотрела на него. И вот сейчас она не может сделать элементарного. Она не может даже забеременеть. И это обидно. Это очень обидно. – Лисичка моя, ну открой. Открой, пожалуйста, своему медвежонку. Открой. Если это то, о чем я думаю, то ничего страшного, это не конец света, но конец моего терпения. Тимофей не хотел называть вещи своими именами, он прекрасно понимал, как Элина трепетно относится к тому, что не может забеременеть, но они пытаются всего несколько месяцев. К тому же Медведев на этом и не зациклен. Да, он хочет детей, и они обязательно будут. Пусть это будет не сейчас, а немного позже. Но Элина словно с цепи сорвалась, ей обязательно хочется забеременеть как можно быстрее. Она даже высчитывает время овуляции, выдергивает его с работы либо приезжает в больницу сама и просто использует в своих интересах. Это не секс, а какая-то каторга, над ним уже смеется все отделение хирургии. Хотя Медведеву грех жаловаться, его жена такая же сексуальная, такая же желанная и любимая, как и была всегда. Да, уже жена. Свадьбу они сыграли небольшую и скромную, пригласили друзей. Даже прилетел отец Элины, похудевший, уставший, но живой. Ничего, мужик он грамотный, состояние сколотит новое. Пусть радуется за дочку, к тому же, скорее всего, скоро пойдут внуки. Есть ради чего жить. Его Лисичка была прекрасна. Стояла осень, золотая пора. На ней было длинное белое платье, облегающее фигуру как вторая кожа, шикарное глубокое декольте, длинная фата, закрепленная где-то внутри распущенных волос. Тимофей не мог оторвать от нее взгляда. Рыжая Лисичка шла по рыжей листве на выездной регистрации около дома Хабаровых. Это было очень красиво, он чуть слезу не пустил. А Волков с Хабаровым стояли рядом и ухмылялись, хлопая его по спине. Они уже урвали свое счастье. Вот, кстати, если бы не Волков, он бы Лисичку свою не встретил. Так что нужно сказать спасибо Сереге, хотя иногда подмывает дать ему по лицу, потому что он когда-то имел связь с Элиной, но это в прошлом. Поэтому Тимофей держит себя в руках и не причиняет никому увечий. – Элина, открой. К тому же у меня сегодня день рождения. И к нам придут гости. А ты сейчас будешь заплаканная и с опухшими глазами. Ты думаешь, это красиво? – Медведев решил давить на больное. – И ничего я не плачу. Все в порядке со мной. – Тогда открой. Открой сейчас же. Иначе я выломаю эту дверь. Дорогую причем. Элина встала, глубоко вздохнула, поправила волосы, стараясь не смотреть на себя в зеркало, потому что действительно она плакала и опухла. Щелкнула замком, сделала шаг назад. Тимофей стоял в проеме. Суровый, в одних боксерах. Мышцы играли под кожей. И Элина невольно залюбовалась мужем. Он такой красивый, такой замечательный. А вдруг он ее бросит, если она не родит ему ребенка? Слезы навернулись на глаза и тонкими струйками побежали по щекам. – Ну, началось. Господи! Что такое? Иди ко мне, иди сюда. Да, вот так вот. Садись. Тимофей усадил Элину на широкую столешницу у раковины, так и непроверенный тест на беременность упал в раковину. Мужчина устроился между широко раздвинутых ног Элины, поднял ее лицо и начал стирать большими пальцами слезы: – Успокойся, иначе отведу тебя к психологу. У нас, кстати, очень хороший психиатр еще есть. А хочешь, я познакомлю тебя с патологоанатомом? Он таких историй расскажет, обхохочешься. – Нет, не хочу. Извини меня. – За что, милая? – За то, что я испортила тебе день рождения. Я больше не буду. – Конечно не будешь. Ты будешь что-нибудь другое. Иди ко мне, у нас еще есть несколько минут, мы все успеем. – Тима… Тима, нет… Тима, прекрати… Но Медведева уже было не остановить. Он одним движением снял с Элины ночную сорочку на тонких бретельках, запрокинул ее голову, припал к шее и начал целовать, потираясь возбужденным членом о ее промежность. – Зачем вообще ты эти трусики надеваешь на ночь? Не надо их надевать. Они только мешают. – Тима… Тима, боже мой… а-а-а… Медведев, ты маньяк. – Конечно маньяк. Ты одного убила, но меня – нет, меня не получится. Меня можно только затрахать, чем ты и занимаешься пять месяцев. Тимофей быстро приспустил свои боксеры, отодвинул тонкую полоску трусиков Элины в сторону, провел несколько раз пальцами по раскрытому лону. Его девочка была уже влажной, проник в нее двумя пальцами, сделал несколько движений, слушая, как она вскрикивает, чувствуя, как она цепляется за его плечи ноготками и царапает их. – Давай все сделаем по-быстрому. Не мог ждать, когда ты придешь в кровать обратно, у меня уже яйца гудят. – Я… а-а-а… Тима-а-а-а… Медведев не стал слушать, впился в губы Элины своими, начал медленно целовать, но при этом засасывать с силой, проникать в рот языком, а твердым членом в ее влагалище. Элина только могла выдохнуть в губы своего мужа, прижаться к нему сильнее, шире раздвинуть бедра и принять его член. Да, скорее всего, зря она расстраивается, все у них будет, все получится, так и доктора говорят. Но почему же сейчас так все чувствительно, так все остро? Даже то, как Медведев трогает ее грудь, пощипывая сосок, оттягивая его, это приносит невероятное удовольствие. Тимофей наращивал темп, двигался все резче, входя глубже, чувствуя, как его изнутри обволакивает теплом и влагой. – Ох, боже мой, Тима, да… Да, сильнее, сильнее, да-а-а… – Не проси два раза. Я знаю. Сам не могу уже больше, как же хорошо в тебе… м-м-м… Они даже не могли понять, сколько прошло времени. Но оргазм накрыл как-то мгновенно, одновременно. Их тела накрыло жаром, потом он упал вниз, и там уже взорвался теплой волною, прошелся по всему телу обратно, даря удовольствие. – А-а-а-а… да-а-а-а… Элина кричала, прижимаясь сильнее. Боже, это было невыносимо. Так у них было практически каждый день. И нельзя было оторваться друг от друга, нельзя было насытиться, хотя уже прошло достаточно времени, как они вместе. Девушка занималась ремонтом, подбирала мебель, материалы. Тимофей дежурил, пропадал на работе, но это не мешало им, встретившись вновь, набрасываться друг на друга с голодом и страстью. Тимофей кончал долго, наполняя спермой свою любимую жену, глубоко внутрь, не выходя, чувствуя, как она сокращается на нем мышцами, и продолжал нежно целовать в губы. Когда Элина оторвалась от него, пытаясь отдышаться, бросила взгляд в сторону раковины, на дне которой лежал тест на беременность, вскрикнула от неожиданности, еще сильнее вцепилась в плечи Медведева, посмотрев на него широко открытыми глазами: – Тима, у нас получилось! – Что? Что случилось? Тебе больно? Где болит? Покажи. Я сделал тебе больно? Прости, милая. – Нет, нет, у нас получилось! Девушка завизжала, захлопала по плечам ладонями, зажмурилась, закрыла руками лицо, вновь открыла, поправила волосы, дергая их, и указала пальцем на тест, лежащий в раковине. – Смотри, смотри, две полоски, – произнесла она дрожащим голосом, схватила тест и поднесла к лицу Тимофея. – Я беременна. Боже мой! Наконец-то! А я думаю, почему мне так хорошо? Вот ты целуешь, и мне уже хорошо, я уже готова кончить. Тима! Офигеть! Вот это да! У Медведева все внутри заколыхалось, сердце забилось чаще. Он пока еще не осознал, что это получилось на самом деле, и что Элина добилась своего, и что у них все получилось. Тем не менее две полоски красноречиво говорили о том, что его жена беременна, значит, он скоро станет отцом. – С ума сойти! Спасибо, милая! Спасибо, моя любимая девочка! – Он начал гладить Элину по голове, запутываясь в волосах, прижался к ее лбу своим. – Спасибо тебе! Спасибо, что делаешь меня счастливым каждый день и час. – И тебе спасибо, Тима! Спасибо, что ты со мной. И скоро нас будет трое. Ты представляешь? – Нет, я не представляю, но я очень счастлив. Это лучший подарок на день рождения, милая.