18

— Не паясничай, — оборвала она меня, поджимая губы. — Я пришла поговорить с тобой. Ты соблазнила моего мужа, и я требую, чтобы ты оставила его в покое. Бартеломью любит меня, и я не позволю никому разрушить нашу любовь.

— Не тратьте зря красноречие, — перебила я её. — Он никогда не любил вас.

— Как ты смеешь!.. — вскинулась она, но я снова ее перебила.

- Вернее, любил, — продолжала я небрежно. — Как трофей. Как очередную победу над его другом Мерсером. В данном случае, госпожа Сесилия, сыграла роль не ваша красота, а то, что вы были невестой господина Мерсера.

— Ты что такое говоришь?! Как ты смеешь! — распахнула она синие глаза.

Впрочем, не такие уж и синие. Серые, с легким отливом в синеву. Я определила цвет даже при свечах.

— Не делайте такой удивленный и возмущенный вид, — отмахнулась я и села на постель, зевнув и аккуратно прикрыв рот ладонью.

Маленький вежливый зевок вывел женщину из себя. Я видела, как корежила и ломала ее злоба. Сейчас прекрасная госпожа ненавидела меня. А это означало только одно — её муж попался в сети. Когда о подобном узнает жена, значит, известно уже всему городу.

— Ведь я права, — продолжала я, и каждое мое слово было для госпожи Сесилии, как прижигание раскаленным железом. — И вы прекрасно это понимаете. Иначе вам не понадобился бы Мерсер, которого вы до сих пор стараетесь держать на коротком поводке. Но вот верный песик оборвал поводок, и вдруг оказалось, что муж тоже потерял к вам интерес. Обидно, не так ли?

На протяжении моей маленькой речи лицо женщины забавно менялось — сначала она побледнела, потом покраснела, потом губы ее плаксиво дрогнули, а потом злобно сжались.

— Ты развратила его, проклятая шлюшка! — процедила она сквозь зубы. — Ты соблазняешь его и думаешь, что он клюнет на твою распущенную дырку!

— Как мы заговорили, — сказала я насмешливо. — Да какими словами… Можете оскорблять меня как угодно, благородная госпожа. Но тем не менее, это ко мне бегают по ночам ваш муж и ваш бывший жених. И чтобы оказаться в моей постели, они готовы платить дорого. Очень дорого, — я сделала многозначительную паузу, смерила женщину взглядом и засмеялась: — А заплатит кто-нибудь из них за вашу постель?..

— Негодяйка! — госпожа Сесилия подскочила к постели и влепила мне пощечину.

Совсем не больно, но приятного мало. Как же эти люди любят раздавать пощечину направо и налево. Особенно тем, кто заведомо не сможет им ответить. Я медленно приложила руку к пылающей щеке и спокойно сказала:

— Отвратительные манеры, между нами говоря.

— Оставь моего мужа! — заголосила она.

— Я не забирала его у вас. Успокойтесь, страсть мужчин выдыхается через год и проходит через три. Немного подождите — и он вернётся. Мне он не нужен.

— Ты врёшь! Вцепилась в него зубами и ногтями!

— Не я прихожу к нему, — отрезала я ледяным тоном, глядя ей прямо в глаза. — И не я плачу за ночь золотом.

— Тогда, у Фрэна… — она даже не постеснялась назвать генерала уменьшенным именем, эта чопорная дама, — я сразу поняла, куда ты метишь. Ты захотела получить моего мужа… Сначала совратила Мерсера, а потом сыграла на этом, чтобы Барт заинтересовался тобой. Зачем тебе двое, ведьма?!.

Ох ты, она даже заговорила совсем как Тюн. И начала надоедать. Конечно, в уме ей не откажешь, но если уж начала хорошо, надо было так и продолжать. А не устраивать скандал и не заниматься рукоприкладством.

— Двое, трое, — ответила я, усмехаясь ей в лицо, — это моё дело. Моей любви хватит на всех. Или вы злитесь оттого, что теперь не можете морочить голову двум мужчинам одновременно? А вот у меня это очень хорошо получается. И скажу честно, в отличие от вас я не могу выбрать, кого предпочесть — неистового Фрэна или сумасшедшего фантазера Барта. Они нравятся мне одинаково. Нравятся оба. Слышите? Оба.

— Ты пожалеешь об этом, — пригрозила она мне. — Я тебе устрою, проклятая!

— Попытайтесь, — с издевкой бросила я.

Она попыталась ещё раз ударить меня, но я не позволила ей этого сделать и перехватила её руку за запястье.

Несколько минут мы молча и яростно боролись, повалившись на постель. Взбесившаяся дама схватила меня за волосы, а я вцепилась в ворот ее платья. Кружевной воротник под моей рукой треснул и повис клочьями, а я успела заметить ожерелье с сапфирами — круглыми крупными, как сосновые орехи, и… маленькую родинку между грудями.

Оттолкнув госпожу Сесилию, я поднялась с кровати, отходя к стене на безопасное расстояние и вооружаясь статуэткой голого амурчика, которого схватила с каминной полки.

Это оружие заставило воинственную красотку присмиреть. Она метала молнии глазами, пытаясь поправить разорванный ворот.

— У вас там такая милая родинка, — сказала я, чтобы позлить её сильнее. — Родинки между грудей — это пикантно. Несомненно, госпожа Сесилия — очень красивая и желанная женщина. Теперь я понимаю, почему генерал так долго не мог утешиться.

Она вылетела из комнаты, как ошпаренная, а я прислонилась спиной к стене, отдыхая после короткой, но динамичной схватки. В мои планы не входило воевать с госпожой Сесилией. Но она, видимо, решила, что в её планы война входит.

Я убедилась в этом на следующий же день, когда Тюн уже с утра велел мне принять облик синеглазой брюнетки с родинкой для нового клиента.

— Кого ты обчистил на этот раз? — поинтересовалась я, выполняя заказ. — Мерсера или Бринка?

В отражении в зеркале я увидела, как Тюн быстро шмыгнул глазами туда-сюда. И это мне совсем не понравилось.

— Эй, — обернулась я к нему. — Кто клиент? Предупреждай, а то я попаду впросак — и плакали твои денежки.

— Не Мерсер и не Бринк, — промямлил Тюн, — но заплатили опять золотом. Так что постарайся. Сегодня у тебя сразу двое. Они ждут в комнате.