49

Следующим посетителем борделя (а вернее — посетительницей) оказалась, вполне ожидаемо, госпожа Сесилия. В этот раз она пришла одна, без компании лесорубов, и когда откинула вуаль, я увидела, что глаза у нее потускнели, а веки покраснели от слёз. Одета прекрасная госпожа была в черное траурное платье — как вдова, и что-то мне подсказывало, что сейчас её горе было гораздо глубже, чем горе любой вдовы. Сесилия лишилась того, что считала своим. Сидела на двух скамеечках стразу, а сейчас у этих скамеечек одновременно обломились ножки.

— Ты довольна, ведьма? — Сесилия Бринк сразу набросилась на меня с обвинениями. — Опозорила меня, разлучила с мужем, отобрала у меня любимого!.. Да! Я до сих пор люблю Фрэна! Всегда любила!

— Зачем же вышли за другого, если это такая любовь? — вежливо поинтересовалась я.

— Мы, женщины, не вольны в своей судьбе, — заявила она. — А ты… Я требую, чтобы ты рассказала Барту всю правду. Что это ты — шлюха, а не я. Что это ты визжала от удовольствия, забавляясь с двумя мужчинами одновременно. Иначе…

— А ты не забавлялась с двумя одновременно? — расхохоталась я, ничуть не напуганная её требованиями.

— Я?! — она пошла красными пятнами от негодования. — Я — порядочная и достойная женщина, мой отец…

— Да, ты не прыгала на их членах, но держала обоих на привязи, — продолжала я хохотать. — Забавлялась, обманывая одного и строя глазки другому! Да дай тебе волю, ты и на члены бы запрыгнула, только боялась. Ты ведь такая правильная!.. А сейчас тебе и бояться не надо — все знают, что Сесилия Бринк — самая лучшая шлюха в мире!

— Ты расскажешь моему мужу всю правду, — она пыталась грозить, но выглядело это жалко.

— С чего бы мне это делать? — спросила я, не переставая смеяться.

— Он распродаёт всё своё имущество! — сорвалась она на визг. — Наше имущество! Потому что я — его жена, и я имею право…

— Замолчи, — велела я ей.

— Что?! — она изумленно захлопала глазами. — Ты как смеешь…

— Тише, — повторила я, понизив голов. — Встретимся завтра на рассвете в саду твоего дома. Там нас никто не услышит, а здесь — не место для разговоров. Тем более для такой достойной благородной дамы, как ты.

— С чего бы мне… — начала она, но я приложила палец к губам.

— Хотите, чтобы я рассказала правду вашему мужу — придёте.

Эти слова подействовали колдовским образом, и госпожа Сесилия удалилась, не сказав больше ни слова.

Утром, когда мой хозяин сладко похрапывал в обнимку с кошельком, с которым никогда не расставался, я обернулась собакой (да, да — сучкой, дорогой Тюнчик), и благополучно прибыла к дому Бринков.

Госпожа Сесилия ждала меня в саду, уныло бродя у фонтана. Я приняла человеческий облик, не забыв про синие глаза и родинку на правой щеке, и вышла из кустов женщине навстречу.

— Как ты пробралась сюда? — спросила Сесилия, не торопясь расставаться с высокомерием. — Барт везде поставил охрану… чтобы я не сбежала к любовникам… А всё из-за тебя!

— Не сердись, — я улыбнулась, отчего ей передёрнуло, как от лимона на язык. — Ты сама виновата. Ты — свободная женщина, решаешь за себя, а я всего лишь куртизанка. Мужчины приказывают — и я подчиняюсь.

— Ты — шлюха и обманщица, — заявила она, сжимая кулаки, но драться больше не лезла, вспоминая нашу последнюю потасовку. — Ты опозорила меня и украла моего мужа.

— Разве можно украсть мужчину без его желания? — возразила я, грустно приподняв брови. — А ты сама себя опозорила, когда начала бегать в бордель. По какой причине — уже неважно. Моя бы воля — я бы в публичный дом и носа не показала. Но мне больно видеть, как ты страдаешь. Я ведь тоже — женщина. К тому же — так на тебя похожая, по страной случайности… Судьба сыграла с нами шутку, верно? Мы так похожи, а судьбы такие разные… Или, наоборот, почти одинаковые?.. Мы обе — всего лишь игрушки в руках мужчин. Они клянутся нам в любви, пользуются нами, а потом выбрасывают, как ненужную вещь, когда появляется кто-то моложе и красивее…

Тут госпожа Сесилия не выдержала и расплакалась. Горько, зло, стесняясь этих слез. Она закрыла лицо руками, отворачиваясь от меня, но я ласково приобняла её за плечи и усадила на скамеечку, а сама села рядом.

— Ты хотела наказать меня, но наказала себя, — говорила я, поглаживая женщину по голове. — Но я не могу спокойно смотреть на твои страдания, у меня ведь не каменное сердце, поэтому готова помочь…

— Что ты можешь сделать? — спросила она, всхлипывая. — Даже если Барт узнает правду, он не простит мне, что я притащила к тебе двух мужчин. И не откажется от тебя. Он сам мне это говорил. Сказал, что теперь ты в его крови, и отказаться от тебя — значит, отказаться от жизни.

— Какие громкие, но пустые слова, — сказала я, взяв ее за подбородок и заставляя посмотреть мне в глаза. — Готова поклясться, он говорил что-то очень похожее, когда отбивал тебя у Фрэнсиса. Но в одном ты права — пока я принадлежу борделю, твой муж сможет получать меня в любое время. А вот если я стану принадлежать господину генералу, то твой муж уже не сможет до меня добраться.

— Что за игру ты ведешь?! — она вскочила, возмущенно затопав ногами. — Фрэн любит меня с самого детства, он всегда будет моим!

— Неужели? — я сочувственно покачала головой. — Сама-то в это веришь? Что сейчас он думает о тебе? Боюсь, дорогая Сесилия, ты близка к тому, чтобы потерять их обоих. Не жадничай, и поразмышляй спокойно: разумнее будет остаться хотя бы при одном.

Теперь она смотрела на меня со страхом. Да, госпожа Сесилия не была глупой женщиной. Она понимала, что её власть пошатнулась. И надо было сохранить хоть что-то. Хотя бы крупиночку прежнего благополучия. Муж вполне подходил. Крупиночка.

— Мужчины думают, что мир принадлежит им, — мягко сказала я, взяла женщину за руку и усадила обратно, рядом с собой. — Но женщины умнее мужчин. Мы можем помочь друг другу. Ты сразу понравились мне, несмотря на… небольшие разногласия, которые между нами возникли. Недаром мы так похожи. Я верю, что это судьба свела нас вместе. Мы обе — пленницы мужчин. Так давай отомстим им, и сами станем хозяйками своей судьбы.

— Что я получу? — прошептала она, и я мысленно поздравила себя с победой.

— Ты получишь своего мужа, а я получу свободу. Но для этого надо, чтобы я стала собственностью господина Мерсера. Тогда я буду потеряна для твоего мужа навсегда, а ты останешься рядом. И он вернется, можешь мне поверить. А когда я расскажу ему правду о той ночи в борделе…

Она покраснела так мучительно, что мне и в самом деле стало её жалко.

— Ну-ну, не переживай. Не всю правду, конечно, — я потрепала женщину по щеке. — Я умолчу, кто сидел за ширмой.

— Мне жаль, что я так поступила, — запинаясь пробормотала она. — Тогда я была сама не своя…

— Не стоит так казнить себя, дорогая, — я принялась её утешать. — Что значит пара часов бешеной страсти для девицы из борделя? Да я только развлеклась и удовольствие получила. Не часто меня снимают такие бравые парни.

— Какой у нас план? — спросила она, глядя на меня преданно, как младшая сестричка.

— Надо, чтобы меня купил господин Мерсер.

— Но где он найдет деньги?

- А об этом позаботитесь вы с мужем.

— Мы?! — перепугалась она.

— Не пугайся, — я говорила тихо, убедительно, и смотрела ей в глаза. — Сейчас ты придешь домой и скажешь господину Бринку, что не возражаешь, чтобы он купил меня. Так ты избежишь развода. Ты ведь догадываешься или знаешь наверняка, что он готов развестись с тобой, потому что ты мешаешь ему добраться до денег. Если он не получит меня по твоей вине, то точно тебя не простит.

Она всхлипнула и залилась слезами, и мне пришлось переждать этот дождик, чтобы продолжить.

— Но если ты пообещаешь ему внести свою долю в покупку шлюхи, он точно не станет с тобой разводиться. Ему нужны деньги, чтобы перекупить меня и потом мучить Мерсера.

Сесилия молчала, стискивая губы и теребя платочек, мокрый от слёз насквозь.

— Пообещай ему даже потребовать у своих родных свою долю наследства, — подсказала я. — Господин Бринк оценит и согласится. Это твой шанс остаться замужем и не быть опозоренной. Соберите всю сумму, а потом сообщи мне, кто и когда понесет деньги на покупку. На вашего человека нападут, деньги будут похищены и переданы господину Мерсеру. Он-то меня и купит.

— Но деньги… — запинаясь произнесла она, — они пропадут?

— Не волнуйся, голубушка, — заверила я ее со смехом. — У меня с жадиной Тюном свои счеты. Я верну тебе всё до последней монетки. И уже твой муж будет бегать за тобой, выпрашивая денежки. Представляешь, как ты отыграешься на нём? Это будет моя тебе благодарность за свободу.

— Ты такая умная… — Сесилия снова захлюпала носом, но я уже не могла её утешать.

Тюн вызывал меня, тряся шкурой. Я чувствовала это и не могла противиться зову хозяина — того, кто владел лисьей шкуркой.

— Мне пора! — я расцеловала Сесилию в обе щеки. — Жду известия, дорогая! Победим мужчин вместе!

Бросившись в кусты, я не стала терять время, превратилась в сойку и рванула со всех крыльев в бордель. Уже через пару минут я стояла перед хозяином, и он от души наградил меня пощечинами.

— Ты где ты шлялась?! — орал он. — Где ты была, лисья шлюха?

— Какая тебе разница? — ответила я с искренней улыбкой, потому что настроение у меня было прекрасное. — Ты позвал, хозяин, и я появилась.

— Так-то лучше, — проворчал он. — И не забывай, что ты навсегда моя собственность.

— Помню об этом каждую секунду, — заверила я его.

Тюн посмотрел на меня задумчиво и подозрительно и сказал:

— Вот чувствую, что где-то врёшь, а где — не понимаю.