Эпилог

— Весь город был шокирован тем, что жена купца согласилась купить эту проклятую рабыню, — нараспев говорила слепая и чумазая бродяжка, пощипывая струны лютни. Лютня, на удивление, была отменного качества, с серебряными струнами, и звучала нежно, как райский ветерок. Ещё более удивительно, что бродяжку с таким сокровищем не обобрали по дороге. — Госпожа даже написала своим родным, чтобы они прислали ей деньги в качестве причитающейся доли наследства, — то ли пела, то ли рассказывала песенница. — В обмен на это купец согласился не расторгать брак с госпожой. Но когда деньги были собраны — огромная сумма! сто тысяч!..

— Сто тысяч за шлюху?! — ахнула служанка, проходившая мимо с подносом, на который собирала пустые пивные кружки.

- Сто тысяч, — подтвердила музыкантша, — и когда слуга купца тайком и под охраной отправился за долгожданной покупкой, на него напали грабители, и ларец со всеми сбережениями был похищен…

— Что?! — воскликнул Бартеломью Бринк, вскакивая с места. — Ты что такое врёшь, болтунья?

— Почему вы так заволновались? — засмеялась песенница, смешно морща остренький носик. — Это же сказка.

— Какая-то не слишком забавная сказка, — проворчал Бринк.

— Продолжай, девушка, — велел Фрэнсис Мерсер, пряча улыбку.

Генерал до сих пор не понял, кому понадобилось вызывать записками его и Барта в эту захудалую таверну, где совсем недавно впервые услышал о женщине, похожей на его несостоявшуюся невесту, но всё складывалось очень забавно.

Бринк сел, мрачный и недовольный, отхлебнул из деревянной кружки вина, обругал его, и потребовал принести ещё.

— Но купец не знал, что грабителем был господин генерал, и на эти деньги он намеревался выкупить красавицу…

— Что это ты усмехаешься? — зло спросил Бринк у Мерсера.

Генерал не выдержал и начал хохотать.

— Мерзавец… — в ярости начал Бринк, но его перебила песенница.

— Успокойтесь, господин, — сказала она примирительно, — это всего лишь выдумка. Зачем так расстраиваться? Я продолжаю. На следующий день господин генерал взял деньги и пошел выкупать рабыню. Сделка была оформлена в присутствии двух свидетелей и нотариуса, была получена расписка, а деньги передали хозяину борделя. В законную силу эта сделка должна была вступит завтра, но этим же вечером в бордель пришел господин генерал и потребовал, чтобы девушку передали ему сейчас же, потому что он не желает ждать ни минуты. Каково же было его удивление, когда он узнал от хозяина борделя, что никакой сделки тот не совершал, и денег за красавицу не получал.

— Ты о чем это? — спрашивает Мерсер, переставая ухмыляться и хмурясь.

— Потерпите немного, господин, — попросила песенница, — сказка ещё не рассказана до конца. Так вот, когда были приглашены свидетели и вызван нотариус, когда была предъявлена расписка, хозяин борделя закричал, что он не получал денег и расписка — подложная, и всё это проделки ведьмы-оборотня — той самой красавицы-рабыни, из-за которой все сошли с ума. Побежали в её комнату, но она оказалась пуста. Господин генерал пришел в ярость и поклялся, что сейчас же убьет хозяина за обман, но тот взмолился о пощаде и сказал, что может доказать свою правоту. Он провел всех в свою спальню и достал из полой ножки кровати лисью шкурку. «Вот доказательство моей правоты! — воскликнул хозяин борделя. — Когда-то я заполучил эту шкурку, и ведьма служит мне вопреки своей воле». «Это обыкновенная шкура!», — крикнул генерал. «Возьмите ее, — хозяин сунул лисью шкурку ему в руки. — Встряхните и велите этой лживой гадине-ведьме появиться, и она тут же появится!». Господин генерал взял шкурку, встряхнул и крикнул, чтобы красавица появилась. И в тот же миг он превратился в красавицу с синими глазами и родинкой правой на щеке. Красавица рассмеялась, накинула на себя лисью шкурку и исчезла из глаз.

— Дурацкая сказка, — буркнул Бринк.

— Согласен, — коротко поддакнул Мерсер. — Нет, дорогуша, ты не заслужила денег за такую песню.

Но не успели струны лютни умолкнуть, как дверь распахнулась, и в полупустую таверну вбежал растрепанный Тюн Вудроу. Увидев Бринка и Мерсера, он бросился к ним, потрясая кулаками.

— Я вас засужу! Вас небеса покарают! — орал хозяин борделя. — Кто из вас поджег моё заведение? Всё пропало! — он завыл так громко и тоскливо, что служанка, подносившая Бринку очередную кружку вина, с перепугу уронила поднос. — Всё пропало! — стонал между тем Вудроу. — Все мои припрятанные сбережения! И она ушла! А вместе с ней и счастье… Теперь я нищий… Нищий!..

— Что случилось? — спросил Бринк. — С чего это ты обвиняешь меня в поджоге? И где Афаль?

Генерал бросил на друга злобный взгляд. Он не терпел, когда Бринк называл его женщину по имени.

— Она обманула меня, — причитал Тюн Вудроу, размазывая по лицу слезы. — Прикинулась господином Мерсером, выманила свою шкуру и исчезла.

Мерсер и Бринк переглянулись, и генерал вскочил с запоздалыми проклятьями.

— Хочешь сказать, она и в самом деле ведьма? — воскликнул он. — И она сбежала?!

— А о чем я вам толкую? — обиделся хозяин борделя. — Я нищий всё потеряно… И как теперь жить?.. Дом сгорел… Мои деньги… Она сбежала…

— Как же девушки из борделя? — спросил Бринк. — Они все сгорели?

— Да не было никаких девушек! — завопил Тюн Вудроу, клочьями выдирая волосы с макушки. — Это все была она! Ведьма! Она превращалась в любую женщину по желанию клиента!

— Успокойся и расскажи всё по порядку, — велел Мерсер.

— Что рассказывать? — хозяин борделя взял кружку, стоявшую на столе, и осушил ее парой глотков. — Вчера пришел господин генерал и сказал, что купил негодницу Афаль, и хочет получить ее досрочно, потому что боится, что господин Бринк ее украдет.

— Значит, всё-таки, правда! — Бринк хлопнул ладонью по столу. — Ах ты, заклятый друг! Ты ограбил меня и купил её! Как ты посмел!..

Мерсер вскинул руку, призывая его к молчанию, и Бринк нехотя притих.

— Что потом? — спросил генерал у хозяина борделя.

— Но дело в том, что я не продавал вам негодяйку, господин Мерсер!

— Как?.. — только и произнес генерал.

— Но вы привели свидетелей, предоставили договор, подписанный мною, — продолжал Вудроу, шмыгая носом, — и я не знал, что подумать! Вы грозились позвать стражу, отдать меня под суд, убить, и я… — он опять завыл, — и я рассказал вам всё!..

— Но я не приходил за Афаль, — медленно произнес генерал.

— Конечно, нет! — рыдал навзрыд хозяин борделя. — Это была она, лисица! Она притворилась вами! И когда я принес эту проклятую шкуру, она исчезла вместе с ней!

Мерсер и Бринк снова переглянулись, а потом дружно посмотрели на бродяжку с лютней.

Хитрое перемазанное лицо девушки вдруг неуловимо изменилось — оно побелело, округлилось, глаза блеснули в свете свечей драгоценными камнями… Рассказчица расхохоталась и исчезла, а на ее месте очутилась лиса с хитрющей мордой и пушистым хвостом — таким, что хватило бы на два воротника. Зверь метнулся рыжей молнией к двери, перескочил за порог и исчез.

Лютня упала на пол, жалобно звякнув, а все, кто был в таверне, застыли с разинутыми от удивления ртами.

Но не все!..

— Куда? А деньги?! — раздался истошный женский крик, и из-за занавески, закрывавшей вход в смежную комнату, выскочила госпожа Сесилия. Она бросилась к двери, путаясь в подоле платья, и кричала: — Деньги! Отдай деньги! Ты обещала их вернуть!

Женщина добежала до двери, распахнула её, но получила только пригоршню мокрого снега в лицо — на улице бушевала первая в этом году снежная метель.

— Ага, ищи ветра в поле, — желчно сказал хозяин борделя и выпил остатки вина из кружки Бринка.

Но купец даже не заметил этого. Он смотрел на жену — презрительно, с насмешкой.

— И ты здесь, — сказал он.

Сесилия растерялась, но быстро приняла обычный вид — скромной, полной достоинства женщины, и сказала, опустив глаза:

— Зато теперь ты знаешь, что я не изменяла тебе, Барт. Это всё она, эта колдунья…

Но на мужа подобное откровение не произвело никакого впечатления:

— Значит, ты планировала провернуть это дельце с ней вдвоем, — медленно произнёс он. — Хотела обчистить меня до последнего гроша, чтобы потом вертеть мною, как тебе вздумается.

— Ты первый предал меня!

Но Бринк только усмехнулся:

— А теперь хитрая лисичка пропала с нашими денежками. С твоими денежками. Так, Сесилия?

Она не выдержала роли оскорблённой добродетели — бросила на него злобный взгляд и тут же отвернулась.

— Лгунья перехитрила лгунью, — протянул Мерсер, подпирая голову рукой. — То есть она и меня обманула? Прикинулась этой свиньей, — он кивнул в сторону Тюна Вудроу, — и сама получила плату за себя?

— Похоже, она вас всех обманула, — сказал трактирщик сочувственно и поднес каждому по кружке вина. — Вино за счет заведения, господа.

Сесилия разрыдалась, но никто не спешил её утешать. Мерсер осушил кружку до дна, Бринк не притронулся к вину, мрачно глядя на валявшуюся на полу лютню.

— Говорят, лисы-оборотни могут устраивать пожары, заметая хвостом, — дрожащим голосом сказала служанка, но ей никто не ответил.

— Если она — лиса, то мы — самые настоящие ослы, — сказал, наконец, Бринк.

— Обманула, обобрала — хитрая бестия, — сказал Мерсер. — Но зато — какая бестия! Второй такой нет на всём свете, — и он так грохнул кружкой по стене, что кружка разлетелась вдребезги. — Найду её — и затрахаю до смерти.

— Я буду участвовать, — мрачно заявил Бринк.

— Мечтай, — ответил генерал, и друзья-неприятели обменялись гневными взглядами.

А снег заметал следы — ровную строчку лисьих следов, ведущих от города в лес, и сама рыжая плутовка убегала всё дальше и дальше.

Конец