Глава 15
На следующий день мы несколько раз пересеклись в универе. Первый раз в коридоре. Сокол был один. Мы поздоровались и улыбнулись друг другу. Второй раз на крыльце. Он стоял со своей компанией, а на его шее висела Черняева. Все-таки помирились… Ну ничего. Я обязательно придумаю, как сделать так, чтобы он забыл свою блонди и влюбился в меня без памяти.
Сразу после занятий поехала в Ярославль. Очень соскучилась по родителям и Максу и, самое главное, пока мне удавалось скрывать, что сдала бабулину квартиру незнакомым людям. Чувствую, придется срываться в Ярославль каждый раз, когда родители надумают приехать в гости.
Мой цвет волос вызвал, мягко говоря, шок у родителей и восторг у Макса и Алины. Мама сначала поругала за то, что я закрасила свой русый и теперь в жизни не добьюсь такого роскошного, как был (цвет мышиной шерсти для мамы являлся роскошью), а потом признала, что изменения пошли мне на пользу. И макияж, и стильная одежда, а не мешковатая, как я любила раньше.
— А Вологда из Мирки сделала прям столичную штучку! — восхищался папа.
— Там все такие модные? — выспрашивала Алина.
— Влюбилась, наверное, в одногруппника, — предполагал Макс.
«Да нет же, нет, что вы! Мне всего-то нужно убить одного парня, и всё».
Я мило улыбалась, кивая на все их предположения.
К концу вечера мама полюбила мой огненно-рыжий. А Алина вообще захотела выкраситься из черных в точно такой же, как у меня.
После того, как я поведала им о своих успехах в универе и новой подруге Ритке, мы отправились в ресторан. Так как мама, как обычно, не успела приготовить вкусностей. Поболтали, посмеялись, поели морепродуктов, а потом мама объявила печальную новость: «Мы решили продать бабушкину дачу». И мое настроение опустилось до отметки ноль. Продать бабушкину дачу… с которой нас так много связывало. Ее розарий, сад, клумбы, которые мы так тщательно обкладывали разноцветными камешками. Родители знали, что мне будет не так просто принять эту новость, но нашли сотню аргументов. Например, что за домом и участком нужно ухаживать. Я хотела сказать, что сама займусь дачей, пока буду жить в том городе, но отчетливо понимала, что в Вологде задержусь ненадолго, и бабушкин участок останется без присмотра.
До обеда воскресенья я провалялась в кровати. Полностью отключилась от универа, от Сокола, от Черняевой, от Ритки. Я была дома. В том месте, где нет никаких забот и тревог. Я буду приезжать сюда и превращаться в Эльмиру Коваленко, девочку, которая любит мамину заботу и ее теплые руки, скользящие по волосам. Девочку, которая смеется над папиными анекдотами за завтраком. Девочку, которая готовит для всех свой фирменный лимонный пирог. Еще один день я побуду в этой беззаботной атмосфере и вернусь в город, в котором снова стану Элей Коваленко — девочкой, которая пойдет по головам ради достижения цели.
* * *
В понедельник утром я как всегда заехала за Ритой. Она полдороги рассказывала о том, как они с Алёной и еще какими-то девчонками в субботу объездили все заведения Вологды.
— И знаешь, кто довозил меня до дома под утро? — хитро спросила Рита.
— И кто же?
— Романов!
— Это кто?
— Ну как кто, Эль, одногруппник наш, Влад Романов.
— А-а-а, тот светленький, что ли?
— Ну да, который самый нормальный.
— И где ты его подцепила?
— Не поверишь, в такси! Он подрабатывает в такси! — воскликнула Ритка и засмеялась.
— И что тут смешного? — не поняла я.
— Да я над собой смеюсь. В общем, рассказываю: выходим, мы, значит, из клуба. Ну как выходим, выползаем, — хихикнула Рита. — Видим пятнашку с шашками, дефилируем к ней. Алёнка меня под руку держит, хотя сама еле на ногах стоит. Дверь пассажирскую открывает и договаривается с таксистом на двести рублей до моего дома. Садимся. Я прямо за водительским креслом, Алёнка рядом со мной. Едем. И тут вообще ржач, — Ритка покраснела и захрюкала от смеха в рукав куртки. — Едем и парней обсираем. Она моего брательника за его мелкие косяки, потом Оксанкиного Сокола за то, что он с ней черствый как сухарь. Потом, значит, плавно перебрались к Алёнкиным одногруппникам из педагогического универа — им тоже досталось будь здоров! А потом и до моих добрались.
«У тебя-то есть нормальные парни в группе?» — спрашивает Алёнка.
«Вообще нет!» — открещиваюсь я.
«Тоже упыри?» — икая, спрашивает она.
«Ага! Все как на подбор! Два ботана, три сопляка и качок прыщавый».
И тут я резко замолкаю и вывожу: «Хотя не, погоди! Вру! Есть один нормальный! На этого похож, как там его, светлый такой, ну, в Шерлоке еще снимался»! — щелкая пальцами, говорю я.
«Джуд Лоу!» — кричит на всю машину Алёнка.
«Точно!»
«Ой, так красивый, наверное!» — икает Алёнка.
«Вапщэ, нэ мальчик, а канфэтка!» — с пьяно-грузинским акцентом говорю я.
«Надо брать!» — серьезно заявляет Алёнка.
«В понедельник возьму!» — обещаю я и, закрывая глаза, падаю на спинку сиденья.
Алёнка будит меня у подъезда и просит добавить сотку за такси. Я подаю эту сотку таксисту, а на меня сам Джудик смотрит и улыбается во все лицо…
Я хохотала на всю машину над ее субботними приключениями. Стало очень интересно, как Рита сегодня будет в глаза ему смотреть.
— В общем, я, наверное, тогда и покраснела от стыда, и позеленела. Отвираться, что речь шла не о нем, было бесполезно. Я ведь всех парней из группы перечислила. Мы с Алёнкой до двери квартиры ржали как ненормальные. Всех соседей перебудили, наверное. Утром я вообще была готова провалиться сквозь землю. Так стыдно! Ну а что делать, выхода нет. Хошь не хошь, а в универ идти надо. А я была бы и рада на глаза ему не попадаться.
Мы вышли из машины. Рита шла как на казнь. Всю дорогу умоляла, чтобы Романова сегодня по какой-нибудь причине не было в универе. А я выискивала глазами Сокола. Обычно они стояли у правого угла универа. Но сегодня никого не было. Может, они уже зашли внутрь.
— Будешь? — я протянула Рите ментоловое печенье.
— Давай! — Она взяла пару штук. Одну убрала, а вторую съела сразу. — М-м-м, вкусное! Где купила?
— В Ярике! — без задней мысли ляпнула я. — У нас там есть отдел с всякими финскими штуковинами. Мои любимые. Жаль, что в Вологде таких нигде нет.
— В смысле «у нас в Ярике?» — медленно переспросила Рита.
И тут я поняла, что проговорилась.
— Ну… это…
— У твоих родителей там магазин? — предположила она.
— Ага!
— А тут что не откроют?
— Откроют, может, потом.
— Так ты на выходных еще и в Ярик успела съездить?
— Да, с мамой по делам.
— Понятно.
Пронесло.
Как Ритка ни молилась, чтобы Романов не явился в универе, ее молитвы не были услышаны. Романов всю историю смущенно косился на нашу парту.
— Джудик ждет, когда ты его брать будешь, — шепнула я Ритке.
— Моя канфэтка! — краснея, сказала Ритка. — Надо ж было так ляпнуть!
* * *
Я не видела Сокола весь день. Зато на Черняеву наткнулась пару раз в коридорах, и оба раза та наградила меня колючим взглядом. Ритка сказала, что она точно не подойдет ко мне из-за Сокола, который сделал ей последнее предупреждение.
— Что-то как-то похолодало, — заметила я, когда мы вышли на улицу.
— Да уж. Солнышко, ау, ты где? — Рита обратилась к небу, и в ответ ей в лицо прилетели сухие листья, а нас чуть не сдуло холодным ветром с моросящим дождем.
Мы побежали к машине.
— Тебя куда, домой? — спросила я Риту, заводя машину.
— Ага. Генеральная уборка сегодня. Завтра предки приедут из отпуска.
* * *
Утром мне понадобилось минут десять, чтобы убрать листья с машины. Она стояла под деревом и была усыпана красными и желтыми листочками. Вторая неделя сентября выдалась довольно прохладной. Утром я пожалела, что не надела пальто. В кожанке я продрогла до костей. А еще и юбка была короткая, колготки тонкие, под кожанкой блузка без рукавов. Одним словом, оделась совсем не по погоде. После того как очистила машину от листьев, прыгнула в нее и поехала за Ритой.
— Вчера ко мне в друзья постучался Романов, представляешь, сам! — пристегивая ремень, радостно рассказывала Ритка.
— Переписывались?
— Нет. Оба сидели до полвторого ночи в онлайне, но никто не решился первым написать.
— Он тебе нравится?
— Нравится, — вздохнула Рита, закручивая розовые волосы в пучок.
— А что тогда вздыхаешь?
— Да у меня как-то вообще с парнями не клеится. Встречаемся по две недели, потом разбегаемся.
— И кто инициатор разбежаться?
— Когда как, — пожала плечами она. — В одиннадцатом классе я встречалась с парнем из параллельного класса. Так он мне сказал как-то: «Вот ты красивая, Курочкина, и фигура у тебя нормальная, и веселая ты, но такое ощущение, что я с парнем целуюсь, а не с девчонкой».
— Почему он так сказал? — Я быстро взглянула на милую девочку в синем пальтишке и клетчатом шарфике.
— Потому что я носила спортивные костюмы, балахоны, рубашки. А вот после его слов мне и правда захотелось быть похожей на девочку. Одеваться красиво, элегантно. Носить юбки и обувь на каблуках.
— И его совет явно пошел тебе на пользу! — подмигнула я подруге.
Угол здания как всегда подпирала компания Сокола. Он тоже был там. И Черняева. Держала его под руку и залипала в своем телефоне. А он курил и разговаривал с парнями. Он заметил меня тогда, когда я уже открыла дверь в универ. Приветственно кивнул. Я тоже. Черняева вроде даже не заметила меня.
После первой пары была физкультура. На этот раз в зале, так как дул сильный ветер. Я переоделась и выбежала в коридор, чтобы купить в автомате воду.
— А ты любишь пешие прогулки, — послышался за моей спиной голос Сокола. Я обернулась.
— В смысле?
— Егор! Долго ждать? — раздраженно крикнула с конца коридора его подружка. Он проигнорировал ее вопрос.
— У твоего подъезда всегда есть свободные места, но тебе больше нравится парковаться возле моего дома. Я понял, что это не из-за меня. Ты просто любишь пешие прогулки… — Он подмигнул и пошел к Оксане, которая стояла красная от злости и убивала меня взглядом.
По пути в спортзал мне попалась Ритка.
— Что он от тебя хотел? — она посмотрела вслед Соколу.
— Да так… поздоровался.
— Ой, нарвешься, Коваленко! Ой, нарвешься! Черняева тебя уже мысленно придушила, порубила на куски и расфасовала по пакетам!
* * *
На следующий день что-то резко изменилось. Я видела Сокола несколько раз: на крыльце у входа в универ, потом в коридоре, даже специально прошла там, зная, в каком кабинете у него пара, еще в столовой. Но он словно не замечал меня. Не смотрел в мою сторону, не здоровался. Как будто мы не знакомы. И в среду, и в четверг, и в пятницу я была для него невидимой тенью. И чтоб снова и снова проверить его реакцию на мое присутствие, порхала из коридора в коридор, где у него проходили пары. Но ничего нового: он меня игнорировал, а я никак не могла понять почему.
В пятницу вечером заскочила в супермаркет за кефиром и орехами и увидела его на овощном отделе. Он накладывал яблоки в пакет, я — орешки. Я подошла к весам и пока искала в списке нужный товар, почувствовала, что кто-то встал прямо за мной. Его лицо отразилось в мониторе электронных весов, а запах его одеколона закружился в воздухе.
Пока искала нужную кнопку, из молочного отдела раздался голос Черняевой:
— Егор, тебе плавленый сырок взять на завтрак?
— Бери.
Ее каблуки медленно процокали по мраморной плитке в овощной отдел, и в экране весов отразилось еще одно лицо.
— А на ужин что сделать: рыбку или гуляш? — промурлыкала она.
— Ты же знаешь, что на ужин у меня всегда творог.
Один из чертят приложил Черняеву носом к полу и ее кровью написал на белом кафеле «сгинь по хорошему!».
Наконец-то нашла в списке нужный товар. Мой чек вылез. Я прилепила его на пакет с орехами и не оборачиваясь прошла вперед к кассам.
— «Рыбку или гуляш?» — покривлялась я, отъезжая от супермаркета. Наверняка когда увидела Сокола рядом со мной, в уме пожарила меня под сливочным соусом. Вот стерва, всем своим видом показывала, что у них там всё серьезно. Вместе поужинают, вместе лягут спать, вместе проснутся, вместе позавтракают. Ну прям семья! Не нравится мне все это… Надо срочно выяснить, почему он перестал обращать на меня внимание!