Глава 43

Я готовилась к сессии, а после пар ездила в больницу к Егору.

Ритка постоянно куда-то звала: потусить на даче, сходить в кино, по магазинам прогуляться, но я искала любые причины, чтобы убежать из универа сразу в больницу. Пока не рассказывала ей о нас. Никому не рассказывала. Мне казалось, что счастье легко спугнуть пустой болтовней и хвастовством.

В среду Егора перевели из реанимации в травматологию. В палате лежали шесть человек: он, три молодых парня и два мужчины. Ему теперь не скучно: у одного из парней были и карты, и шахматы, и Alias.

Ох, как тяжело нам было сдерживаться! Хотелось сбежать куда-нибудь в укромное местечко, но Егор не то что бегать не мог, он ходил с трудом. Голова кружилась, болели ребра, иногда так сильно, что даже мощные болеутоляющие не справлялись. Мы разговаривали обо всем подряд, держась за ручки, пока медсестра в пятый раз не напоминала, что посещение окончено. На прощание целовались, но коротко, старались сдерживать страсть. Егор дал слово, что больше никогда не заведет разговор о том страшном дне на озере и что никогда не расскажет участникам тех событий, что это была я.

Я рассказывала ему всё о себе: об учебе в школе, о родителях, о брате. Знакомилась с ним заново. А он очень захотел познакомиться с моей семьей, особенно с Максом. Я уверена, что им, двум парням, которые проводят время на ринге, будет о чем поболтать. И они обязательно подружатся. Еще мы решили, что как только Егора выпишут из больницы, мы переедем в бабушкину квартиру. И будем жить вместе.

Вчера вечером в Вологду вернулась тетя Оля. С вокзала прямо в больницу. Я плакала, когда наблюдала, как она обнимает и расцеловывает в щеки Егора. А потом мне досталась не меньшая порция ее объятий и теплых слов. Она со слезами радости благодарила меня и моих родителей за шанс жить. Вчера, когда я сидела у Егора в палате, к нему пришли из следственного отдела. Меня затрясло от страха, когда они начали задавать ему вопросы: «Может, вспомнил какие-либо подробности того вечера? Ты точно не помнишь модель той белой машины?» Егор твердил, что ничего не помнит. Ни номера, ни модели, даже не уверен точно, что она была белая, может, светло-серая. Мне казалось, что я всё еще под подозрением и вскоре полиция докопается до правды. Егор сказал, что его отец держит это дело на строжайшем контроле и не успокоится, пока не найдут того, кто его сбил. От этих мыслей я приходила в ужас, но он меня успокаивал, ведь по его словам он точно помнит, что это была «не я».

Позавчера сходила на бабулину квартиру, поговорила с квартиросъемщиками, сказала, что им пора подыскивать новое жилье. Я дала им достаточно времени, но они позвонили тем же вечером и сказали, что вечером могу прийти за ключами. Они нашли квартирку в доме через дорогу.

* * *

— Ну что, Фараош, присядем на дорожку? — Я уселась на свой чемодан, взяла на руки своего шоколадного медведя, который уже вымахал выше колена. Оглядела квартирку, в которой жила шпионка, наблюдающая за машиной и подъездом Сокола. Улыбнулась и выдохнула, радуясь, что всё это закончилось. Шпионки больше нет. Багажник и заднее сиденье моей машины завалены коробками. Пришлось сделать ходок шесть на пятый этаж. Неплохой фитнес в воскресенье, в семь вечера. Дождалась хозяйку квартиры, отдала ключи, сели в машину и поехала в родную бабушкину квартирку.

До часу ночи разбирала коробки, мыла полы, расставляла по местам фотографии, развешивала на стены бабули картины с вышивкой, одежду укомплектовала в шкаф в спальне, оставив несколько полочек для вещей Егора. Посмотрела на пустые полки и по телу пробежали мурашки — мы будем жить вместе! Мне до сих пор в это не верилось.

Бабушкину кровать заправила чистым хлопковым бельем с красными маками — вот и пригодились подарочки на новоселье от родителей.

На другую комнату сегодня не хватило сил. Оставила ее на «завтра». Еще нужно вымыть окна, почистить всю сантехнику, сменить шторы, купить коврик в коридор. Ах, эти приятные хлопоты! Врачи сказали, что завтра возьмут у Егора анализы, и если всё будет хорошо, то к середине недели он сможет поехать домой. К нам домой!

* * *

Понедельник

В часы для посещений в палате никого не было. Соседи Егора вышли на улицу, мне кажется, они понимали, как нам хотелось побыть наедине. Я рассказывала ему о том, как проходит подготовка квартиры к его заселению. Засыпала его вопросами, какие он любит блюда, какие цвета предпочитает в интерьере, какие тапки предпочитает: с открытым носиком или с закрытым? Какие фильмы скачать для вечерних просмотров? Одним словом, я осваивала свое новое амплуа — девушки, которая готовится жить с парнем. И это было невероятно круто и волнительно.

— Ну вот, в принципе, и всё. Хотя нет, нужно будет купить кондиционер. У бабули южная сторона. В квартире летом жарковато. Кстати, мои родители очень обрадовались, что я переехала в ее квартиру. Но я еще не сказала, что буду жить там не одна.

— Пока не говори, — приподнимаясь с кровати и корчась от боли в ребрах, сказал он. — Думаю, для начала нужно с ними познакомиться. Правда, Лиса? — Егор закинул на меня руку, прижал к себе и потрепал по голове. А кондиционер в среду купим. Скорее всего, выпишут к этому вермени. Еще не забудь, что мне нужно будет перевезти своих друзей. Помнишь, я тебе про них как-то рассказывал?

— Помню, помню. А еще помню, что они у тебя очень громкие.

— Точно! — засмеялся Егор. — С ними скучать не будем, поверь.

— Ты отправил ему мое фото? — Я резко сменила тему. Очень уж хотелось узнать реакцию его брата на фото Миры.

— Отправил, как и обещал.

— Что он ответил? Он ведь спросил, откуда у тебя фото?

— Да, и я ему все рассказал.

— Как всё? И про то, что я тебя… — Я замолчала, покосившись на дверь, и в полголоса продолжила: — Вообще всё-всё рассказал? И то, как я отомстила тебе вместо него?

Егор сердито взглянул на меня.

— Эль, ну ты даешь! Я следователю втираю, что меня сбила светлая тачка, думаешь, брату расскажу другое? Я просто сказал ему, что девочка с озера вернулась в Вологду отыскать парня по имени Сокол и, мягко сказать, напомнить ему о том, что он сделал. И теперь эта девочка — моя любимая девушка, а он может забыть, что у него когда-то был брат. Потерять брата-близнеца — это не так-то просто. Мы были крепко связаны с самого рождения. Для него это наказание хуже тюремного срока, поверь.

У Егора зазвонил мобильник. Он, взглянул на экран, нахмурил брови. Я из любопытства вытянула шею и увидела на экране «Цыпа». Егор скинул.

— Он каждый день звонит не по одному разу, — вздохнула я. — Может, стоит взять трубку и соврать, что ты на процедурах? Или придумать что-то еще? Иначе как-то странно выглядит, что ты резко перестал с ним общаться.

— Язык не поворачивается заговорить с ним.

— А если он придет сюда?

— Я попросил медсестер не пускать ко мне никого, кроме тебя и мамы.

— И следователя.

— Как же без него, — усмехнулся Егор и только успел приземлить голову на подушку, как в палату вошла тетя Оля с фруктами. А еще она принесла термос с супом. Мы умиленно наблюдали, как Егор ел домашний борщик и щурил глаза от удовольствия, приговаривая: «Вот чего мне тут не хватало, так это маминой еды!»

Тетя Оля обычно приходила в седьмом часу. Она знала, что я приходила к пяти, как только начинали пускать к пациентам. И сидела бы до закрытия, но уступала место его маме. Ей тоже хотелось побыть с сыном.

Вышла из больницы и на крыльце носом к носу встретилась с Цыпой, Алёнкой и… Ритой.

— Элька? А ты чего тут делаешь? — выпучила глаза подруга. Алёна с Цыпой тоже явно удивились. — Неужто к Соколу ходила? — Ритка подозрительно прищурилась и скрестила руки на груди.

Отвираться не было смысла. В этом городе родственников и друзей, кроме университетских, у меня не было, и Ритка прекрасно об этом знала.

— К Соколу! — заявила я.

Цыпа аж рот раскрыл от удивления, а Ритка поджала губы.

— Во нормально! Втихую к Соколу бегает, а мне впаривает, что после пар у нее полно дел!

Я только хотела ответить, как Цыпа перебил:

— А вы че это, с Соколом мутите, что ли?

— Серьезно? — удивленно взглянула на него Алёнка. — Да ну, Сань, ты чего гонишь? Или?.. — Она уставилась на меня.

Они явно ждали ответа.

— Мы встречаемся, да… — вздохнула я. — Просто не успели об это объявить! — уточнила специально для Ритки.

— Ню-ню… — недовольно буркнула она.

— Офиге-е-еть! — протянула Алёна, едва не уронив пакет-майку, в котором виднелись апельсины.

Цыпа с задумчивым лицом подкурил сигарету, смачно затянулся и выпустил дым в небо. Как мне показалось, новость о том, что мы с Егором встречаемся, его разозлила или, может, обидела.

— Братан ничего о тебе не говорил… И давно это у вас?

— Саш, какая разница?! Нужно переписать приглашение! — Алёна открыла бежевую кожаную сумочку и достала нежно-голубую открытку, на которой было написано «Приглашение».

— Да, точно! А не то мы на свадьбу только Сокола пригласили. Уж простите, не знали, что вы встречаетесь.

— Женитесь? — уточнила я.

— Ага, двадцатого июля.

— Поздравляю с подачей заявления! — улыбнулась я и про себя добавила: «Вот только ни Егора, ни меня на вашей свадьбе не будет!»

— Кстати, сегодня-то хоть к нему пускают? Мы два раза приезжали, смогли только передачку передать. Медсестра запретила в палату проходить. А он сам не звонит и на мои звонки не отвечает.

— Только родственников пускают. И телефона у него нет, — соврала я. — Я вот тоже передачку передала, и всё.

— Блин… Приглашение на свадьбу в пакете с апельсинами как-то не айс, да? — спросил Цыпа. — Может, вручим, когда его выпишут?

— Да, так будет лучше, — согласилась Алёна.

Они вошли в больницу, а Ритка осталась на крыльце.

— Ну что, подруга, не ожидала я от тебя такой подставы… — покачала головой Ритка. — Я тут ее парням сватаю, как дура, а она, видите ли, с Соколом мутит, у нее, видите ли, на личном фронте всё прекрасно!

— Рит, мне хватило компота на голове и расцарапанного лица. Решила пока молчать, чтоб Черняеву не злить.

— Нормально! — фыркнула Ритка. — То есть, по-твоему, я бы поскакала Оксанке докладывать? Вот, значит, какого ты обо мне мнения?

— Ну Оксане бы не сказала, знаю. Я боялась, что Алёнка или Саня узнают, а там и до Черняевой слух дойдет.

— Ты могла просто попросить не говорить никому, и этого было бы вполне достаточно. Не тупая, если что!

— Ну прости, я правда виновата.

— Погоди! Когда я тебе рассказала, что Сокола машина сбила, ты уже была в курсе?

Я вздохнула, опустила глаза и кивнула.

— И делала вид, что впервые слышишь эту новость?

Я снова кивнула.

— Вот это актриса! — Рита наградила меня таким взглядом, что я была готова провалиться. — Извини, больше мне не о чем с тобой говорить! — Она развернулась и пошла в сторону синей иномарки Цыпы. Я бросилась вдогонку.

— Мы вместе были в тот вечер! — крикнула я, резко схватив ее под руку.

— Мне больно! — взвизгнула она.

— Извини… — Я отпустила ее руку. — Я могу всё объяснить?

Ритка вздохнула и закатила глаза.

— Валяй!

— В тот день мы были с ним вместе на озере. Отмечали мой день рождения. Поругались из-за… из-за Черняевой, — выдумывала я. — Он часто упоминал ее, сравнивал нас. Я не выдержала, психанула и уехала, оставив его одного. А потом узнала, что его сбила машина. А я последняя его видела, понимаешь? Испугалась рассказывать. Думала, что буду главной подозреваемой.

— Ну мне-то могла рассказать! Я бы тебя выслушала и всё поняла! Что я, монстр, что ли, какой?

— Вот я и ждала, когда Егор оклемается, чтобы он всё сам следствию рассказал.

— Прошло несколько дней, как Сокол вышел из комы, но ты что-то не поторопилась рассказать!

— Рит, ну замоталась. Учебу разгребала, ты ж знаешь, что много пропустила, а потом переезд…

— Какой еще? — нахмурила татуированные брови Ритка.

— В другую квартиру. Решили снять побольше, — соврала я. Ведь никто не должен знать, что у меня тут жила бабушка.

— Решили на пару с Соколом? Правильно понимаю?

— Угу.

— И об этом мне знать не следовало… — покачала головой Ритка. — Ладно, Коваленко, кажется, нам обеим есть о чем поговорить. Поехали!

— Куда?

— Мама пиццу испекла и уехала с папой на дачу. Хата пустая. Хотя нет, в ней есть вкусное домашнее вино папиного приготовления. И да, кстати, сегодня ты останешься ночевать у меня, — это прозвучало угрожающе. — Ибо разговор будет долгий! Где твоя тачка? — Ритка заводила глазами по парковке, увидела мой «Мини-Купер», стоящий в самом конце парковки, и деловой походкой двинулась к нему.

— От бокальчика вина я, пожалуй, не откажусь, — сказала я себе под нос и поспешила за Риткой.

Из здания вышли Цыпа с Алёной с недовольными лицами.

— Вот гады! Не пустили! — Цыпа хлопал открыткой по ладошке. — Даже в тюрьмах свиданки разрешают, а тут…

— А тут больница, — перебила я. — И если не пускают к больному, это означает, что ему пока нужен покой и тишина.

— Вот именно! — поддержала Ритка. — Ну что, Коваленко, мы вино сегодня будем пить или как? — Она взяла меня под руку и мы пошли к машине.

— Нормально! А тебе что, мама не сказала ехать на дачу помогать? — крикнул Цыпа.

— Не-а. — Ритка повернулась и показала ему язык.

— Завтра поеду посадками заниматься, — деловито добавила она и захлопнула дверь. — Сегодня девочкам нужно выговориться. Правда, подруга?

Я улыбнулась, кивнула и выехала с больничной стоянки.

* * *

— Вот так и начали встречаться, — закончила я. Упустив кое-какие детали.

В общем, получается, вы с нового года вместе, правильно поняла? — спросила Ритка, подливая в мой бокал красное вино.

— Ну да, когда он узнал, что Оксанка не беременна и ее бросил.

— Ох, Коваленко, обидеться бы на тебя, если по-хорошему. Но я по тебе, коза, уж очень сильно соскучилась! А так бы точно обиделась!

Риткиному папе стоило работать не юристом, а виноделом. Красное легкое вино с ярким вишневым ароматом было божественным. Ритусик накрыла стол в гостиной: сырная тарелка, плитка темного шоколада с цельным фундуком и мамина пицца. Кстати, она, как и папино вино, была очень вкусная. Куда лучше тех, что привозят на заказ.

— Эй, Коваленко! Ты что, все орехи выгрызла из шоколадки? — Ритка возмущенно уставилась на кусочки шоколада с ямками, оставшимися от орехов.

— Есть у меня такая дурная привычка, — засмеялась я. — Куплю тебе такую же шоколадку.

— Бурундук, блин! — улыбаясь, проворчала Ритка, и в квартире резко наступила темнота. Выключился телек и свет.

— А это еще что?

— Похоже опять отключили! — Раздраженно гаркнула Ритка. — Уже третий раз на неделе электричество вырубают.

— Думаешь это надолго?

— В прошлый раз отключили на три часа.

— И что делать?

— Можно пойти к тебе.

— Видимо придется. Не сидеть же нам три часа без музыки, да и скоро стемнеет. Заодно и Фараоше будет нескучно.

Сгребли всё со стола в контейнеры, прихватили остатки вина и пошли ко мне. По пути заказали роллы, два больших сета: с рыбой, с угрем, с креветками, запеченные, м-м-м… Я сбегала за собакой, прогулялись с ним минут пятнадцать за домами и пошли ко мне. Поднялись на третий этаж, и из Юлькиной квартиры вышла ее мама, тетя Вера. А за ней и сама Юлька.

— О, привет! — воскликнула Юля.

— Привет! — Я опустила глаза и завернула на следующий лестничный пролет.

— Так это твой сегодня выл на весь дом? — послышался Юлькин голос. Я обернулась.

— Правда? Простите, если доставили неудобство. Он… с непривычки, наверное. Мы только переехали.

— А ты что, здесь на постоянку останешься?

— Вроде как, — пожала плечами я.

— Мам, ты что застыла? — Юля обернулась на тетю Веру, которая смотрела на меня как-то подозрительно. — Не узнала Ми…

— Мне бежать нужно, извините, поболтаем в следующий раз! — бросила я и быстро зашагала на четвертый этаж, где меня ждала Ритка.

— Ты уже и с соседями успела познакомиться? — удивилась подруга.

— Ага, успела, — торопливо отпирая дверь, ответила я.

Фух, кажется, она ничего не заподозрила.

Едва успели раздеться, как в домофон позвонили. Я вздрогнула.

«Юлька сказала Катьке, что я здесь, и они решили зайти поболтать по старой дружбе. Нет, только не это!» Я застыла в прихожей, не моргая глядя на звонящий домофон.

— Эль, рыба на роллах стухнет, пока ты ему дверь открываешь! — И Рита нажала на кнопку домофона.

«Курьер! Точно, это просто курьер… Просто курьер».

Мы расположились на диване в зале. Включили Муз-ТВ, болтали об универе.

Ритка рассказала, что свадьба Цыпы и Алёны будет проходить в дорогущем ресторане, самом крутом в городе. Еще они пригласили какого-то очень веселого ведущего. Народу ожидается больше ста человек. Из них половина родственников Курочкиных — приедут со всех уголков России. У Алёны родни мало, человек пятнадцать, а все остальные — друзья.

Второй день отметят на даче. Подруга заверяла, что будет очень весело. Еще она сказала, что Черняева придет на свадьбу не одна, а с каким-то одноклассником Прониным. Он ее каждый день встречал из универа, ездил на серой иномарке. Потом Ритка зашла в свой Инстаграм и показала мне фотки со страницы Черняевой.

На одном фото, на тарелочке, стоящей на белой скатерти, лежали королевские креветки с овощами. А ниже: милый_балует#, #обед_с_любимым. Потом еще несколько фоток с едой. Дальше пошли ее ногти с красным матовым гель-лаком и подпись: #Гуля_молодец, #ногти_отпад, #как_вам. Следующий пост: она в красивом синем платье в пол и ажурными рукавами, а на заднем плане шарики на которых надписи «С днем рождения!», «23» и огромный букет алых роз. Оксана держит серую коробочку, перевязанную белым бантом. На следующем фото она прикрывает губы ладонью, а вторую руку показывает в камеру. На безымянном пальце золотое кольцо с большим камнем. #милый_сделал_подарок, #люблю_нимагу, #лучший_день_рождения.

Ниже комменты:

«Оксанка, никак Пронин замуж позвал?»

«Ух ты, Черняева, поздравок! Скоро станешь Прониной?»

«Дождалась, подруга! Поздравляю! Хорошего женишка отхватила».

«Я так и думала, что посыплются такие вопросы. Нет, дорогие мои, это просто подарок на день рождения. Предложение, как сказал любимый, слишком банально делать в ресторане».

— Когда у нее день рождения? — спросила я у Риты.

— Двадцатого мая.

— Ого! Так Егор же еще в коме был, получается? Смотри-ка, а она в это время уже с парнем мутила.

— Ага, я тоже об этом подумала, когда публикации увидела.

Одним словом, Черняева нашла то, что давно искала: брюлики, цветочки, рестики. А еще было фото с двумя билетами в Дубай. Девушка так любила Сокола, так страдала по нему, и гляньте-ка, что с ней сделали украшения и деньги: «Люблю_нимагу_своего_Проню». Вот так-то!

— Везет тебе, Элька, — вздохнула Ритка и откинулась на спинку дивана. — Ты с Соколом встречаешься. Скоро жить будете вместе. Смирнов, вон, тоже с Меркуловой как попугаи-неразлучники. Смотрю на них, на брата с Алёнкой, на Крис с Капустой, какие вы все счастливые… — грустно улыбнулась Рита и пригубила вино.

— Ритусь, ну ты чего? — Я поставила бокал на стеклянный столик и обняла ее. — У тебя обязательно будет любовь! Ты встретишь парня, который будет носить тебя на руках, шептать на ушко, как любит тебя, и…

— Ой, всё, Коваленко, хватит! — сердито рявкнула Ритка. — Был один, который шептал на ушко как любит, на руках носил, а потом сказал: «Избавься от ребенка!» И как после этого любить, скажи? Как доверять им?

— Ты его ненавидишь?

— Презираю! Слабак, тварь! Звонил мне пару раз, поговорить хотел, видите ли! А поздно уже говорить! Не о чем! Сделал дело — и в кусты! А мне каково было тогда? — По Риткиным щекам потекли слезы. — Шла в клинику как на казнь! А потом с ума сходила из-за того, что пришлось сделать. Но он ведь ничего этого не испытывал. Глазом не моргнул, наверное! Не переживал!

— Неправда, Рит! — не выдержала я. — Всё могло бы быть по-другому, если бы ты только взяла тогда трубку…

— Ты о чем сейчас? — Взгляд Риты изменился. — Что значит «всё могло бы быть по-другому», если бы я взяла трубку?

— Он звонил тебе в тот день, искал повсюду, чтобы сказать, что устроился на работу и снял для вас квартиру и… что хочет жить там с тобой и с вашим ребенком…

Ритка побледнела, из ее рук выпал бокал и на серой ткани дивана расцвело красное пятно.

— Ч-что… ч-что ты сказала?.. — бледными губами вымолвила Рита.

— Прости, я больше не могу смотреть, как ты мучишься сама и мучишь его. Он правда хотел быть с тобой. Но не успел… Мы решили не говорить тебе, чтобы не сделать еще больнее. Романов согласился быть в твоих глазах чудовищем, слабаком — кем угодно, для него главное, чтобы ты не винила себя. Прости…