Глава 20, в которой лиса отдает жемчужину и себя

На меня глянули с уважением и протянули шелковый платок. Я вытерла лицо – белоснежная ткань мгновенно стала бурой. Покрутила платок в руках и убрала в карман. Отстираю – верну князю.

- Как ее проведем мимо стражей? – с тревогой уточнил Хайлин.

Н-да, проблема. Если в таком виде появлюсь в гареме – точно возникнут вопросы. А последнее, что мне хочется – это привлекать внимание кого-либо из дворца.

Яньхэн тяжело так вздохнул, словно не мог на что-то решиться. Потянул за шнурок и достал из-за пазухи продолговатую сушеную косточку. Они столь не совпадали: косточка и аристократ, что я заподозрила кого-то из них в обмане.

- Держи, - князь снял шнурок с шеи и протянул мне с таким сожалением, словно с сокровищем расставался.

- Потеряешь – убью, - спокойно известил он меня – и я как-то сразу ему поверила.

- Спасибо, не нужно, - попыталась отказаться.

- Без этого тебе не вернуться, - и Яньхэн сунул косточку в рот, прикрыл глаза. Внезапно, его облик поплыл, словно кто-то пустил волну по поверхности одежды, а когда перестал дрожать – на меня смотрел второй Хайлин.

- Что? – спросили мы хором.

Князь выплюнул косточку в ладонь, снова становясь самим собой.

- Семейная реликвия, - пояснил он, - жаль с существенным недостатком – говорить нельзя.

Мужчина достал из рукава очередной платок, обтер косточку и протянул мне.

- Сунешь в рот, хорошенько прижмешь языком и представишь себя. Поняла?

Кивнула. Не без брезгливости приняла косточку. Если это семейная реликвия, то страшно представить в каком количестве ртов она побывала. Там же одни сплошные микробы! Однако жить захочешь… и не тем займешься.

Я повесила косточку на шею, запихнула в рот, прижала и представила себя такой, какой была до нападения: чистое лицо, аккуратная прическа и целое платье.

- Прекрасно, госпожа лиса, - похвалил меня князь.

На дорожке показались еще факелы, послышалось раздраженное бормотание и показалась сгорбленная фигура евнуха Чжао Сыфу.

- Вам пора, - Яньхэн кивнул на евнуха. – Мои люди тайно проводят.

- Дай нам пять минут, - попросил внезапно Хайлин и, развернувшись, спрятал меня за собой.

- Пять минут, - кашлянул князь. Он двинулся навстречу к Сыфу, успокаивающе что-то говоря встревоженному евнуху, который медленно шоркал по дорожке, держась за голову.

Я выплюнула в ладонь косточку, убрала за пазуху.

- Ли Я, - выдохнул Хайлин, наклоняясь ближе. Поправил на мне плащ. У меня перехватило дыхание под горячностью его взгляда. В нем было столько нежности, раскаяния, беспокойства и… столько тоски.

Снова защипало глаза, хотя, казалось, я выплакала все слезы на месяц вперед.

- Возможно, мы больше не увидимся… Я хочу, чтоб ты знала: ты не первая, кто вошла в мое сердце. Но ты — единственная, кому я позволил бы там остаться. Думаешь, я лишь защищал Шаоюй и семью? Нет. Я защищал тебя от тебя самой. Если уйдешь, клянусь, все следующие жизни не будет мне покоя, пока не найду тебя.

Его палец осторожно коснулся моего подбородка, невесомо прошелся по царапинам - и внутри меня полыхнуло жаром от простой ласки.

И я не выдержала – встала на цыпочки, коснулась губами его щеки – в благодарность за спасение, за то, что не стал обвинять в лисьем колдовстве, а признал свои чувства и проявил уважение. А еще за то, что не просил ничего, кроме одного – быть рядом.

Отстраниться мне не дали. Хайлин не стал медлить или смущаться - обхватил за талию и с величайшей нежностью коснулся губ, словно пробуя их на вкус. Это был практически братский поцелуй. Но мне показалось, меня словно погрузили в расплав чувств, стирая пережитые страх и боль.

А потом сказка закончилась. Мужчина с сожалением отступил, заглянул в глаза и потребовал:

- Обещай, что покинешь дворец, как только вернешь жемчужину. Не станешь медлить или оглядываться. Вернешься к своей семье. О сестре я сам позабочусь. Обещай.

Это что за похоронные речи? Предчувствие неприятностей морозом пробежало по коже.

Кивнула.

- Нам пора, - поторопил князь.

Я поспешно достала косточку, запихнула в рот, представила свой образ служанки и вышла из-за Хайлина.

- Святые небеса! – обрадованно воскликнул евнух. – Я боялся, что ты пострадала. Идем скорее, пока я еще держусь на ногах.

И мы неспешно двинулись по дорожке в сторону гарема. Фонарь несла я, и впереди по камням бежала чудовищная фигура сгорбленного старика в смешной шляпе с округлым верхом.

По сторонам крались невидимые стражи, прикрываясь тенями и кустами.

Усталые стражники мазнули по нам расслабленными взглядами и без вопросов пропустили за ворота.

В гареме у евнуха открылось второе дыхание, и он ускорил шаг, а я вот, наоборот, пошла медленнее. Адреналин схлынул, и тело вспомнило о том, что его били и по земле валяли. Еле дотащилась до нашего домика. Вернула фонарь евнуху, через силу попрощалась и вошла внутрь.

- Что ты так долго? – накинулась на меня выглянувшая из комнатки ужасно сонная служанка. – Госпожа давно спит.

Я ничего не ответила. Махнула связкой с травами, и служанка, раздосадовано, скрылась в комнате прислуги.

А я прошла в купальню. Спрятала за пазуху косточку. Скинула плащ. Оглядела форму. Хм, если постирать, погладить и вот здесь зашить…

Но сначала обмыть ссадины на коленях и локтях. Шипя от боли, стащила форменное платье. В тазе как раз оставалась чистая вода.

Я старалась не шуметь, но у Шаоюй был словно лисий слух.

- Что с тобой случилось? – ахнула она, входя в купальню.

- Тише, - прошипела я, боясь, что следом потянутся служанки.

- Не переживай, я как чувствовала, что без проблем не обойдется, подсыпала им в чай сонного порошка. До утра уже не проснутся. Дай помогу, - перехватила она мокрую ткань.

- Ты не лиса, а ходячее бедствие, - принялась выговаривать она, протирая ссадины. - То с каким-то демонами дерешься – у нас их в городе отродясь не было, то во дворце ухитряешься с кем-то сцепиться. Признайся, твоя семья от тебя отказалась, посчитав, что ты приносишь несчастья и поэтому ты пришла жить к людям?

- Угадала, - хмыкнула я, чувствуя, как от голоса Шаоюй распускается узел напряжения, как легче становится дышать и прячутся страхи этой ночи.

- Не знаю, что в тебе нашел мой брат.

Я дернулась, зашипела – вода попала на кровоточащую царапину.

- Не отрицай! Я же вижу, как он на тебя смотрит! Меня бы он давно прибил, ведя я себя так, как ты. Это ведь его плащ, да?

Заметила. Глазастая какая!

- Все не так, как ты думаешь, - попробовала возразить я, а губы предательски запылали, вспоминая горячее прикосновение к ним.

- Не важно, что я думаю, - возразила Шаоюй, открыла фарфоровую баночку - в нос ударил острый запах трав. – Матушка все равно не позволит. Знаешь, а я была бы не против такой невестки. Хоть ты и лиса, но лучше любой из дочерей родовитых семей в нашем городе.

И добавила поспешно:

- Если, конечно, поклянешься, не причинять брату вред и не есть его печень.

- Согласна обменять его печень на курицу, - хихикнула я.

- Еще скажи, что курица лучше моего брата! – притворно возмутилась Шаоюй.

- Конечно, - согласилась я, усаживаясь удобнее, и принялась загибать пальцы: - Курица никогда не будет спорить или в чем-то обвинять, курица всегда вкусно пахнет, курица никогда не может надоесть, курица ни на что не станет обижаться, курица…

- Достаточно! – рассмеялась девушка, хлопнув меня полотенцем по плечу. – Я поняла, что замуж ты тоже за курицу выходить будешь?

Я пожала плечами и вздохнула:

- Это будет очень короткий брак. А потом меня назовут черной вдовой, потому что я съела собственного мужа.

Шаоюй закрыла лицо полотенцем, ее плечи затряслись.

- Черная вдова, ой, не могу. За курицу. Замуж…

И призраки этого ночи окончательно отступили, испугавшись нашего смеха.

Утром я еле встала, бледной тенью выстроилась в ряд с остальными служанками. Шаоюй глянула и со вздохом велела оставаться мне дома, поручив разобрать и перетряхнуть вещи.

- А я говорила – тебя накажут, - прошептала одна из служанок, еще и глянула с превосходством, выдавая собственную зависть. Из личных служанок проще всего было выбиться в старшие или в придворные дамы. Потому любая из них мечтала занять мое место.

- Ты точно справишься без меня? – с тревогой спросила я у Шаоюй, когда мы закончили с приготовлениями. У нее сегодня было первое испытание, и я всерьез переживала, как бы новоявленного лидера не попытались бы сместить уже на старте.

Шаоюй глянула с насмешкой.

- С вышивкой разберусь и без хвостатых, - отмахнулась она.

Как только за ней закрылась дверь, я рухнула обратно в постель – спать. Проснулась уже ближе к обеду. Смахнула кое-где пыль. Потом подцепила трактат о рецептах чанъюнской кухни – понятия не имею, как он оказался у Шаоюй на столе и пропала… Это был истинный шедевр – каждый рецепт с собственной историей, картинками и красочными описаниями.

В итоге отправилась за едой на гаремную кухню, когда солнце уже перевалило за полдень и стало понятно, что Шаоюй в павильон на обед не вернется.

- Что же ты так поздно? – с сочувствием проговорил повар. – Все уже разобрали. Погоди, сейчас гляну, может, еще рис остался.

Рис остался, к нему мне выдали уже подсохшую лепешку. Скромновато однако… Дико страдаю по нормальной еде… Картошечку бы сейчас с лучком и грибами. Селедку под шубой… Эх…

Шаоюй отпустили только ближе к вечеру.

Она устало села в кресло, помотала головой на протянутую мною чашку с чаем.

Вытянула ноги, прикрыла глаза.

Понятно. Кого-то измотали до полусмерти.

Я отправила служанок за ужином, а сама принялась массировать голову и плечи Шаоюй.

- Хоть проиграла? – уточнила с надеждой.

- Я так старалась быть, если не последней, то точно не первой, - простонала девушка, - ошиблась три раза, но вдовствующей императрице словно назло понравилась именно моя работа.

- Держись, - постаралась подбодрить я ее.

Шаоюй скорчила страдальческую гримасу. Я ее понимала. Просто отказаться или испортить работу было нельзя – императрица могла счесть себя оскорбленной, и тогда вместо награды последовало бы наказание. Необходимо было соблюсти тонкий баланс между неудачной и откровенно плохой работой.

- Завтра посажу кляксу на рисунок, - мрачно пообещала она.

- Тогда уж лучше сразу на императрицу, - предложила со смешком.

- Боюсь, не поможет, - вздохнула девушка.

- И ты бы видела этого принца! - Взорвалась она возмущением. – Молчит, глаза пучит, как рыба. От любой тени шарахается. Кто-то из служанок поднос уронил, так его высочество чуть в обморок не упал. Не парень, а пугливая девица.

- А эти… - она презрительно сморщила нос, - кружат вокруг него, словно пчелы у цветка. Ваше высочество-то… Ваше высочество-се… - передразнила она.

Я не стала возражать. Если принцу охота играть роль немощного, кто я такая, чтобы мешать таланту? Пусть развлекается. Главное, чтобы Шаоюй в итоге не стала его женой.

Последующие два дня мало чем отличались от предыдущих. Шаоюй не брала меня с собой, справедливо опасаясь, что я что-нибудь натворю в присутствии высоких особ.

Она не жаловалась, но я видела, как усталость ложится печатью на ее лицо, на лбу залегает тревожная морщинка, а в глазах появляется беспокойство.

- Давай сегодня я с тобой пойду, - попыталась я настоять на следующий день.

- Ли Я, - она обернулась, убедилась, что служанок рядом нет и мягко коснулась моей руки, - в тебе выдержки меньше, чем у чайного листа в кипятке. Ты не утерпишь, вмешаешься, а здесь не прощают даже намека на оскорбление служанкой. Или что еще хуже – обратишь на себя внимание и меня заставят тебя наказать, а я не хочу, чтоб ты пострадала, старшая сестра.

Кивнула, принимая ответ.

Второй день в павильоне – я уже успела ту книгу с рецептами наизусть выучить. Перебрать по два раза вещи и проверить – не подкинули ли чего. Сложить небольшой узелок с самым ценным на случай внезапного побега. Украсть еще соли с кухни. А то мало ли…

По гарему гулять даже мысли не возникало… Во-первых, праздно шатающаяся служанка нонсенс для дворца, во-вторых, не хотелось нарваться на пожирательницу, которая приходила ко мне в первую ночь, в-третьих… какая экскурсия, когда взгляд все время в пол и кланяешься всем встречным.

На третий день первым делом я выглянула во двор. Небо было обнадеживающе серым, дул колючий ветер, но снег не шел. Ладно, подождем.

Мы едва успели позавтракать, как снаружи раздался пискляво-громкий голос евнуха:

- Барышня Жэнь к императору.

Твою же… У меня аж руки затряслись и внутри поселилось болезненное чувство неприятностей. Почему сегодня? Представление императору должно было состояться только для будущей невесты по результату отбора. Так зачем он вызывает Шаоюй к себе сейчас, когда отбор в самом разгаре?

Трясущимися руками Шаоюй поправила шпильку, и я поняла – она тоже напугана. Без слов я встала у нее за спиной. За мной пристроились остальные служанки, и тесной группкой мы выдвинулись следом за евнухом во дворец.

Я слабо помню, как мы шли по дорожкам, пересекали площади. В голове металось сто и одно предположение о цели визита. Пришла в себя лишь когда начали подниматься по дворцовой лестнице.

Стоявшие у приемного зала драконы встретили нас злобным выражением морд. Небо окончательно посерело, от пронизывающего ветра меня колотило или это был страх?

Вспомнились все предупреждения лиса, рассказы Лана… Я нащупала в рукаве пакетик соли. В голенище сапожка прятался нож.

Шаг под темные своды зала. Ряды словно окрашенных в кровь колонн. Пропитанный благовониями воздух. Блеск копий стражей.

И в центре зала – высокая мужская фигура в золотом халате, обнимающая за плечи мальчика.

Тревога ударила под дых, заставляя задержать дыхание.

Шаоюй тоже что-то почувствовала, замешкалась, но потом уверенно дошла до мужчины, остановилась от него в нескольких шагах:

- Барышня Жэнь приветствует ваше величество, - изящно опустилась она на колени.

Я торопливо последовала ее примеру.

- Барышня Жэнь, - мужчина медленно повернулся.

- Смотри, сын, твоя старая знакомая, - обратился он к мальчику. – Ты же у нее прятался все это время?

Наплевав на запрет, я оторвала голову от пола и обмерла: на меня полными ужаса глазами смотрел Лан. Лицо у парнишки было белее снега, того самого которого мне сегодня обещали. И смотрел он в упор на меня, на мокрых щеках блестели дорожки слез.

Его величество проследил за взглядом младшего сына, удивленно нахмурился, и меня накрыло тяжелым, изучающим взглядом. От навалившейся чужой силы внутри разлилась слабость, заломило суставы.

- Так-так, - почти весело протянул император, - кто это тут у нас?

И мне захотелось вжаться в пол, стать пылинкой, что лежала у меня под носом.

Еще никто на свете не пугал меня столь сильно. Чутье требовало немедленно бежать. Чудилось, что в воздухе витает сладкий запах крови. Они что, убивают прямо тут?! От ужаса волосы на теле встали дымом. Аура смерти легла, придавливая на плечи. Затошнило. Я себя мелкой и ничтожной ощутила – на одну руку положить, второй прихлопнуть.

- Лисий народ в гости пожаловал? – удивился мужчина. – У меня нет с вами дел. Можешь быть свободна. А вот твоя хозяйка останется и ответит за укрывательство моего сына.

- Нет! – отчаянный детский крик взметнулся под своды зала. Император потемнел лицом. Лежащая на плече мальчика ладонь сжалась, заставив Лана прикусить губу от боли.

- Пожалуй, я останусь, - пробормотала я, решив, что терять мне нечего. Выпрямилась, отряхнула подол платья. Вроде как меня признали лисой, имею право на вольность.

- Смилуйтесь, - глухо проговорила Шаоюй, продолжая лежать на полу. – Моя семья хорошо заботилась о младшем принце.

- Вздор! – раздалось разъяренное. Черты лица императора дрогнули, и сквозь них проступил кто-то опасный и древний… Взмах руки – Шаоюй смело с пола, ударило об колонну, и она замерла у ее подножия сломанной куклой.

Я бросилась к девушке.

Уф… жива.

- Не смей ее трогать!

В зал стремительно вбежали наследный принц со стражем, князь и Хайлин.

- Смеешь заступаться? Как же ты мне надоел! – выплюнул с ненавистью император, ни разу не обрадовавшись появлению сына. – Теперь, когда у меня есть новый наследник, я наконец убью тебя с превеликом удовольствием!

Он отшвырнул мальчишку в руки старшего евнуха, и тот потащил упирающегося Лана прочь.

Мужчины обнажили мечи. Из-за колонн выступила стража, но император махнул им рукой, приказав:

- Не вмешиваться.

Принц достал из рукава небольшой клинок, который засиял серебром, вытянулся до размера нормального меча, мигнул пару раз, а потом погас, словно игрушка, у которой закончился заряд.

Император захохотал.

- Это все, на что ты способен, мальчишка? Мне больше тысячи лет! Ни одна железка не сможет причинить мне вред!

Он оскалился, на глазах теряя человеческий облик – на лице вздулись темные жилы, глаза провалились, зубы превратились в острые клыки, на пальцах отрасли когти. В двух руках черным пламенем полыхнули призрачные клинки.

Принц со стражем бросились в атаку. К ним присоединился князь. Закипела схватка – я с трудом могла отслеживать их движения, настолько быстрыми они были.

- Уходите! – Хайлин метнулся к нам, взял на руки Шаоюй и понес ее к выходу.

Я же догнала евнуха, приставила нож к жирной шее.

- Отпустил принца, живо, - рявкнула. От нервов ткнула сильнее, чем требовалось – и на коже алой струйкой побежала кровь.

Евнух придушенно пискнул, разжал руки, но нашел в себе силы возмутиться:

- Вас накажут!

- Конечно, - согласилась я, принимая в объятия бросившегося ко мне Лана. Беднягу всего трясло от страха.

Возиться со связыванием было некогда, так что я подпрыгнула и засадила ногой в нижнюю челюсть лоснящейся от жира физиономии евнуха. Боялась – не пробью до нокаута – все же давно не тренировалась, да и тело возмутилось от забытой нагрузки, но мужчина охнул, закатил глаза и повалился на пол.

За спиной в зале звенели клинки. Разгоряченно что-то выкрикивал император. И я искренне пожелала удачи наследному принцу.

- Бежим, - потащила за собой Лана.

- А брат? - уперся ногами пацан.

Я видела, как Хайлин уже выбежал из зала.

- Тебя спрячем, и сразу вернемся, - пообещала я, не представляя, чем можно тут помочь. Мечом махать я все равно не умею.

Снаружи стало совсем холодно. От встретившего нас ледяного ветра по коже побежали мурашки.

Хайлин целенаправленно несся куда-то с сестрой на руках.

Мы следом.

И тут споткнулась я.

Остановилась. Поймала взглядом кружащуюся в воздухе снежинку.

Его высочество не ошибся. Снег действительно пошел.

«Не убьешь простой железкой», - эхом зазвучало в голове. А если не простой? Но пустой?

- Лан, догоняй Хайлина, мне нужно вернуться.

- Нет! – ледяные пальцы мальчика вцепились мне в ладонь.

Господин Жэнь добрался до испуганно жавшейся к стенам, ограждавшим дворцовую площадь, группки из слуг и евнухов. Передал кому-то девушку и бегом вернулся к вам.

- Жить надоело? – раздраженно поинтересовался он у меня и потребовал: - Уходите быстрее, - взглядом цепляясь за вход в зал, где шел бой.

- Отвечаешь за него, - я отодрала от себя младшего принца, впихнула в руки опешившего Хайлина и помчалась обратно. Снег усилился, кружа вокруг белой пеленой, и что-то в груди отзывалось на царящую вокруг круговерть.

- Ва-а-аше высочество! – с истошным воплем пастуха, разыскивающего корову, ворвалась я внутрь.

Здесь уже остро пахло кровью. Одно тело, кажется, князя, валялось на полу. Страж с принцем все еще бились, но явно из последних сил.

Сволочь! Урод! Это я про императора.

Внутри колотился страх, мешаясь с азартом и предвкушением.

Желание прибить гадину – развел бестиарий во дворце – было столь сильно, что жемчужина сама прыгнула в ладонь.

Белый свет засиял нестерпимо ярко, и я прикрыла, спасая, глаза, а когда открыла – мне в лицо летел сгусток тьмы.

В спину с силой толкнули, уводя с линии атаки и подставляясь самому.

Дурак! – успела подумать я о Хайлине, как брошенный высочеством меч сбил посланную в нашу сторону смерть, и оба клинка с металлическим звоном покатились по полу, не собрав кровавую жатву.

Меч принца замер шагах в трех от меня. Выемка на навершии была пуста, подтверждая мою догадку.

Огонек в руке встрепенулся, словно увидев кого родного. Я не стала мешать, разжала пальцы – жемчужина белым шариком долетела до меча. Клинок взмыл в воздух, окутавшись серебристым сиянием, а потом, повинуясь зову хозяина, вернулся к принцу.

Я видела, как лицо императора искривила удивленная злость, как он ошибся, пропустил удар, как втроем: принц, его страж и Хайлин загнали его в угол, и как высочество пронзил сердце того, кто когда-то был его отцом.

Эпилог

- Было так страшно, когда они напали на усадьбу.

Лана все еще трясло от пережитого, и он рассказывал, глотая окончания и слегка заикаясь.

- Они напали ночью, подожгли дом, но господин Жэнь смог отбиться. Я сам слышал, как люди императора обсуждали по дороге, что наместник собрал изрядно сил и придется возвращаться с новым отрядом, чтобы убить изменника и его семью. Можете не волноваться, младший господин Жэнь, ваша семья жива. Как только нападавшие схватили меня, они покинули ваш дом.

- Благодарю за добрые вести, ваше высочество, - Хайлин склонил голову.

- Это вам спасибо за то, что усилили охрану, и на моей совести нет смерти ваших родных, - Лан тоже встал, поклонился. И тут же повалился обратно, обнимая меня за талию и вжимаясь лицом в живот. Режим «высочества» был выключен.

- Ли Я, если бы ты знала, как страшно было!!! Меня три раза стошнило по дороге. А эти… смеялись надо мной!

Я сочувственно гладила его по острым лопаткам. Сердце сжималось от жалости. Бедный ребенок! Сколько всего ему пришлось пережить.

Мы так никуда и не ушли из приемной залы. Сидели с принцем на полу, прислонившись к колонне. Рядом, на плаще, лежала пришедшая в себя Шаоюй, и придворный лекарь втыкал в нее напоенные силой иголки. Я свои услуги предлагать не стала, боясь раскрыть лисью сущность.

Князя унесли – зашивать.

- Выкарабкается, - уверенно заверил нас целитель. – Князь Ду крепкий. Для него такая рана пустяк.

На мой взгляд, крови там было столько, что я бы точно не назвала это пустячной царапиной, но профессионалам виднее.

Охрана зала почила вместе с императором. Дворцовая стража, евнухи, служанки. Все те, кто близко и долго общался с демоном, впитывал его темную энергию, после смерти хозяина превратились в высохшие мумии. Самым было страшным то, что они так и остались на своих местах: почерневшие, с запавшими щеками, обнажившимися зубами и провалами вместо глаз.

Вечная стража…

Не знаю, что с ними станет делать будущий император. Я бы не стала торопиться сжигать, а оставила на какое-то время в назидание тем слепцам, кто видел, но не хотел верить во зло, занявшее трон. Боялся что-то предпринять. Или хотя бы поддержать принца в его борьбе. Вот наместник Жэнь не побоялся…

Его высочество, собрав отряд верных людей, отправился вычищать дворец от скверны. И снаружи слышался топот ног, раздавались команды. Регулярно внутрь заглядывал кто-то из любопытных, натыкался взглядом на прикрытое тело императора, менялся в лице и исчезал прочь.

Не все. Внутрь прошла закутанная в вуаль женщина. По осанке и сопровождающим придворным дамам я опознала вдовствующую императрицу.

Женщина дошла до тела сына. Опустилась рядом с ним на колени. Простонала:

- Сынок.

Я насторожилась. А вдруг начнет нас обвинять в пособничестве убийству?

- Тварь! – полетело разъяренное по залу. – Убийца, пожравший душу моего сына! Да будь ты проклят Небесами! Пусть нигде тебе не будет покоя!

С каждым словом ее кулак опускался на грудь мертвеца.

- Мой сынок! – женщина зарыдала, обнимая тело.

- Ваше величество. Хватит. Вы уже оплакали его много лет назад, - одна из придворных дам наклонилась, попыталась поднять императрицу.

Даже так. Я с уважением посмотрела на ту, которая все эти годы жила мыслью о мести. Понимала, кто захватил тело ее сына. Кажется, я догадываюсь, кто поддерживал наследного принца в его борьбе.

- Слава Небесам, я могу теперь его похоронить, - с горечью произнесла женщина, тяжело поднимаясь.

Она пошла было к выходу, но заметила нас. Подошла.

- Бабушка! – Лан подскочил к ней, обнял, прижавшись.

- Мой внук, ты жив, - женщина откинула вуаль, наклонилась и нежно поцеловала ребенка в лоб. – Сколько я не спала с той ужасной ночи, молясь о тебе. Как хорошо, что ты выжил.

И я полностью уверилась в своих подозрениях. Эта женщина помогала вывести младшего принца из дворца. Одно мне было не ясно. Если демон держался в этом мире, выпивая жизни своих детей, почему он так долго тянул с младшим принцем? Понимал, что ему по закону все равно требуется наследник? Даже если он демон, но в образе человека, обязан соблюдать законы империи.

А еще он явно подозревал наследного принца в измене и хотел его убрать, назначив новым наследником Лана. Однако что-то пошло не так… Не сдержался и напал? Не уверена, что решусь спросить о таком у будущего императора.

- Барышня Жэнь? – нахмурилась императрица.

- Со мной все в порядке, - слабо отозвалась Шаоюй и даже попыталась сесть, но была остановлена протестующе зашипевшим целителем.

- Бабушка, я хочу тебя познакомить с барышней Да, это она меня спасла, пробудив ото сна, - и принц потащил женщину ко мне.

Я неспешно поднялась. Поклонилась. Не люблю такие моменты. Знаю, глупо сравнивать, но все равно думаю о том, чего достигла эта женщина, а чего я…

- Барышня служанка? – удивленно вздернула брови вдовствующая императрица, оглядев меня с изумлением.

Сейчас меня еще и за обман привлекут.

- Так вот из-за кого на самом деле устроил отбор мой глупый внук, - хмыкнула женщина. – Мог бы попросить тебя нанять, а не создавать хаос во дворце и давать надежду этим девушкам.

- Он боялся вам навредить, - вступилась я за высочество.

- Знаю, - с горечью признала императрица. – Весь в отца. Слишком хорош для этого мира. Надеюсь, Небеса будут справедливы и его жизнь сложится счастливо. Барышня Жэнь, - обратилась она к девушке, - я уверена, в вашем лице он обретет нужную поддержку.

Лицо Шаоюй стало таким несчастным…

Тот момент, когда ты должна, но не хочешь отказать хорошему человеку.

- Уверена, его высочеству сейчас не до женитьбы, - поспешила вмешаться я. Выразительно глянула на императрицу, чуть ли не подмигнув. Женщина удивленно вскинула брови, озадаченно оглядела меня, явно подозревая в том, что я претендую на сердце принца.

- Из какой вы семьи? – уточнила она.

Ой все! Увольте меня из этого мира.

И словно ответом на мой мысленный вопль часть колонны пропала, а вместо нее показался бок мерседеса. Я заморгала, уставившись на то, что здесь в принципе находиться не должно. Даже запах бензина почуялся.

- Моя старшая сестра здесь тайно и должна покинуть дворец, - твердо проговорила Шаоюй. – Прошу, ваше величество, не нарушайте ее планы.

- Вот как, - разочаровано протянула императрица – загадка отбора так и осталась неразрешенной.

А машина поблестела черным боком и пропала… Чудеса.

- Хорошо, я не стану чинить препятствий той, что спасла моего внука.

Фу-у-ух, меня отпускали.

- Барышня Жэнь, надеюсь, вы не откажете составить мне компанию и выпить чай. Скажем, через три дня.

А вот в Шаоюй ее величество вцепилась мертвой хваткой.

- Младший господин Жэнь, буду рада, если вы присоединитесь. Ваша семья многое сделала для страны. Я хотела бы лично вас отблагодарить.

Хайлин поклонился.

- Благодарю за милость, ваше величество.

Императрица удалилась заниматься похоронами сына, и скоро в зале появились слуги с белыми рулонами ткани – завешивать колонны. Тело унесли.

После жаркой дискуссии, мумии стражи решено было тоже завесить белым – трогать их не решились до распоряжения нового императора, а тому было пока не до таких мелочей.

Хоть бы выжил и не напоролся на случайный меч, - подумала я со вздохом. Там же кроме вынужденных соратников еще идейные были, плюс свои – как та наложница. Ну и полно тех, кому все равно, кто на троне: хоть носорог, лишь бы денег платили.

Ближе к вечеру мы вернулись в наш павильон. Лан отказался расставаться с нами – как чувствовал, что я скоро уйду.

А я шла, выцепляя взглядом следы прошедших здесь сражений. Там лужа крови на плитах. Здесь поломанные кусты. Разбитая ваза. Выбитые ворота.

Ветер пах гарью и пожаром. Все еще шедший снег имел вкус пепла. Теперь я понимала, почему дворец был построен не единым зданием, а эдаким городком из одноэтажных павильонов. При пожаре сгорали одно-два здания, остальные можно было спасти.

Поздно вечером, когда Шаоюй крепко спала в обнимку с Ланом, к нам в павильон постучал евнух.

- Тише! – шикнула я, и раскрывший было рот парень испуганно заткнулся. Вытаращился на меня. Он все еще был в зеленом, но на предплечье белела траурная повязка. Дворец погружался в траур, оплакивая того, кто фактически давно был мертв.

Нам еще не успели принести белые халаты, потому я тоже ограничилась повязкой на лбу.

- Вас требует к себе его величество, - прошептал евнух, косясь взглядом на постель, где посапывал младший принц.

В первый момент я испугалась, потом поняла, что слуги уже перестроились. Коронация случится только после окончания траура, однако наследного принца уже начали величать, как императора.

Мы шли по взбудораженному дворцу. Отряды стражников – явно больше, чем обычно, провожали нас суровыми взглядами, но сунутая им под нос трясущими руками табличка наследного принца служила нам пропуском.

На одной из площадей мы наткнулись на ряд тел, укрытых белыми простынями.

Евнуха проняло. Он забормотал что-то о неупокоенных духах. Глупый! Мертвые не опасны, а вот живые…

Интересно, его высочеству удалось зачистить дворец или где-то еще скрываются сторонники прежнего императора? Подозреваю, самая отчаянная битва будет завтра – с министрами. Если те посмеют, конечно, явиться во дворец.

- Проходите, барышня Да.

Все тот же кабинет. Принц не успел сменить покои, как и одежду. От него пахло кровью и смертью. Лицо – серое от усталости. Бок перевязан, на повязке свежая кровь.

Не просто трон достался принцу. Надеюсь, он будет хорошим правителем.

- Вы звали меня, ваше величество, - поклонилась я.

Выпрямилась. Стена за будущим императором подернулась, исчезла, явив вместо себя угол стеклянного здания. Явно офисного.

Кажется, мое время в этом мире подходило к концу. Неужели я смогу вернуться домой?

- Не буду говорить, чем я обязан лисьему народу и вам, Ли Я.

Сюань шагнул ближе, замер напротив. Серьезный, уставший, как собака, но первым делом вспомнивший о благодарности. Приятно.

- Ваше величество, мой долг был помочь вам.

И себе заодно. Мы были по одну сторону баррикад и это радовало.

- Что вы хотите для себя в награду?

Глянула на кусочек современного мира за спиной Сюаня. Вряд ли я смогу забрать с собой хоть что-то…

- Отпустите Шаоюй, - попросила, - позвольте ей учиться в академии и стать целителем.

Тень пробежала по лицу мужчины. Моя просьба его не порадовала.

- Вы уверены, что она желает этого? Что откажется от короны императрицы, предпочтя ее бинтам и лекарствам? – спросил он с сомнением.

Даже так? То есть среди всех претенденток он смог вычислить самую здравомыслящую и адекватную? Похвально чутье.

- Если ваше величество проявит терпение, - я осторожно подбирала слова, не желая сделать ситуацию еще хуже, - позволит Шаоюй отучиться и покажет ей, что в должности императрицы она сможет сделать гораздо больше для больных, то у вас есть шанс добиться ее согласия. Только умоляю, не давите на нее. И не позволяйте делать это ее отцу.

Сюань задумался, потом медленно кивнул.

- Хорошо, я поступлю, как вы просите.

Стеклянная стена за его спиной пропала, сменившись на экран с птичками.

- Но что я могу сделать для вас?

- Ваше величество, это был тяжелый день. Вы устали. Завтра на рассвете первое возлияние в честь почившего, дальше двадцать семь дней траура. Вам лучше отдохнуть.

- Почему у меня такое чувство, что вы уходите от ответа? – с подозрением спросил Сюань. Все же в чутье принцу не откажешь.

- Хорошо, - он хлопнул ладонью по бедру, принимая решение. – Я встречусь с вами завтра, и вы озвучите награду, которую желаете получить. Отдохните, барышня Да.

И вы, ваше величество. Это был действительно тяжелый день, пропитанный кровью.

Мысль, что я ухожу из этого мира, пронзила сердце тоской, глаза защипало.

- Ваше величество, позвольте мне сделать вам скромный подарок.

Я достала из рукава книжицу – короткие записки об образовании, в том числе создании военных академий, об учреждении единой армии, о поддержке женщин, отмене вдовьего правила и другие мысли о том, что могло бы сделать эту страну сильнее.

Шаоюй я тоже оставила подарок, только о медицине. Писала о том, как бороться с эпидемиями. О том, как выстроить систему больниц. Словом, два последних дня вынужденного безделья я провела с пользой.

- А теперь прошу позволения удалиться.

У меня было еще одно дело.

Мимо с треском проехал мотороллер, и я ускорила шаг. Не могу уйти, не попрощавшись с тем, кого считала врагом, и кто закрыл меня, жертвуя собой.

- Отведи в павильон господина Жэня, - приказала я евнуху.

- Непотребство, - возмутился тот, но я глянула так, что он осекся и молча повел за собой.

- Ты? – выдохнул Хайлин, когда распахнул дверь. Посторонился, пропуская внутрь.

Он успел принять ванну, и мокрые волосы заманчиво блестели в свете свечей.

- Свободен, - приказал господин Жэнь евнуху, и тот, пылая от негодования щеками, удалился.

Я прошлась по комнате, провела пальцем по столику, взяла в руку пиалу, отпила вина.

- Пришла попрощаться? – с горечью спросил мужчина. Понятливый…

Пришла, потому что решила сделать прощальный подарок. Выполнить то, о чем просил. Потому что не знала, встречу ли когда-то еще в жизни столь потрясающего мужчину: острого, как меч, упрямого, как камень и горячего, как огонь.

Это был долгий путь от ненависти и страха до любви… Но сейчас я была уверена – встреть я этого мужчину в другой жизни, и мое сердце целиком принадлежало бы ему.

Криво усмехнулась… Дарья-Дарья, кто же теряет голову от мужчины, которого ты больше не увидишь?

Подошла, привстала на цыпочки и коснулась его жестких губ.

Отодвинулась, положила ладонь ему на грудь.

- Ты много раз звал. Я пришла.

Пару мучительно долгих секунд Хайлин вглядывался в мое лицо, а потом зарылся пальцами в волосы, наклонился и поцеловал по-настоящему: горячо, обжигающе, властно.

Взял на руки и понес к постели…

Раздевал медленно, не торопясь и демонстрируя выдержку воина. Выцеловывая обнаженную кожу. Заставляя плавиться в его объятиях. Сжимая с силой, словно не желая отпускать.

Я и полностью отдалась его власти. Лежала, глядя в усыпанное звездами небо, на котором мерцающими точками кружились самолеты.

Целовала сама, царапала ногтями кожу. Умоляла не останавливаться. Просила пощады. Несла какой-то бред про то, что найду его в следующей жизни. Требовала, чтобы забыл меня как можно скорее. Обещала помнить его всегда.

Простила короткую боль.

Мой первый мужчина.

Приняла его поцелуи, высушивающие слезы.

Молчала в ответ, когда он просил не уходить.

Душу разрывало. Одна часть уже была там, дома. Вторая все никак не могла насытиться прошлым.

Заснули мы уже глубокой ночью в объятиях друг друга.

А утро встретило меня запахом больницы и болью…

Я вернулась.

Конец первой части