Глава 6, в которой лиса встречается с родней

- Если бы не правило «Ученой верности», - проворчал Юншэн, - давно бы уже выдали А-Юй замуж и жили спокойно. А так пришлось ждать, пока она закончит школу.

- Моя вина, отец, я подозревал, что за ученицами наблюдают, но не думал, что они решатся на открытое нападение, - покаянно опустил голову Хайлин.

- Нет тут твоей вины, сын. Я был слишком прямолинеен, когда брачники заявились к нам в дом со списком наложниц. Не сдержался, дав понять, что не отдам А-Юй. Потому и следили за ней от школы, а когда увидели, что повозка возвращается не в город, а направляется в горы – напали. Стрелами отравленными атаковали, дабы живых свидетелей не осталось. Я распорядился выплатить деньги утешения семьям погибших, а того храбреца, что смог тебя предупредить – наградить. Слуги болтать не станут. Пусть для всех А-Юй не вернулась из школы.

Хайлин кивнул, соглашаясь. Для сестры так будет безопаснее. А после подписания брачного контракта с семьей Чжан можно будет не бояться службы отбора.

- Я прослежу, чтобы она не выходила в ближайшие две недели из дома, - пообещал он, думая о том, как непросто будет удержать сестру дома. Ему уже доложили, что она собирается с матерью помогать беднякам, и если не пустить – попробует сбежать. Избаловал он ее, сделав слишком самоуверенной и смелой. А-Юй даже императора не боится.

- Меня тоже беспокоит Да Ли Я. Тебе не кажется, она слишком вовремя появилась на поляне?

- Пришла проверить, действительно ли мертва А-Юй? – нахмурился Хайлин. – Думаете, отец, она может быть шпионом императора?

- Не исключено, - задумчиво дернул себя за бороду Юншэн. – Слишком подозрительно ее появление в лесу. Хотя внешность у нее необычная… Могла привлечь службу отбора, несмотря на возраст.

- Слышал, брачники, не брезгуют и двадцатилетними, - фыркнул пренебрежительно Хайлин. – Не беспокойтесь, отец, я глаз с нее не спущу. И как можно скорее отправлю человека проверить лавку.

- Добро, - кивнул Юншэн. – Я распоряжусь усилить присмотр за северным крылом. Даже если она говорит правду, не стоит ей знать о нашем госте.

Испросив позволение у отца, Хайлин откланялся. Дел в последнее время было много, и в первую очередь следовало начать подготовку к свадьбе сестры. Плохо, конечно, что не удастся соблюсти правильность ритуалов, но после начала отбора жители империи привыкли к скорым свадьбам. Лучше поспешно выдать дочку замуж, чем больше никогда в жизни ее не увидеть.

Погода для ноября выдалась теплой и солнечной. Умаявшись сидеть за столом в четырех стенах, я выползла наружу в обнимку с учебником. Расположилась в открытой беседке с видом на заросший листьями кувшинок пруд.

Учеба давалась непросто. Я никак не могла привыкнуть к вычурной манере изъяснения авторов текстов. Вместо одного слова – десять. Вместо простых формул – призывания Неба и Земли, еще и святых императоров в свидетели. Так что я завела себе отдельную книгу, куда записывала все то, что удалось расшифровать. Рисовала схемы. Чертила графики.

Заглянув как-то ко мне через плечо, Шаоюй хмыкнула, заявив, что всегда знала – лисы думают не по-людски, заметив не без едкости, что почерк у меня нуждается в исправлении, а то пишу, как лапой.

Я не знала, радоваться или печалиться ее уверенность в том, что я лиса. С одной стороны, не нужно было объяснять собственную чуждость этому миру. С другой… быть лисьим духом порядком надоело. Единственное удобство – я без опасения могла огрызаться на постоянные попытки Шаоюй командовать мною. Ну в крови у нее повелевать слугами, а с моим статусом она так и не определилась. Вроде и не служанка, но лиса точно не ровня благородной барышне.

Вдобавок Шаоюй зверем смотрела, стоило мне бросить взгляд в сторону ее брата, а тот, как назло, так и норовил попасться мне на глаза. То заглянет проверить сестру, то присоединится к чаепитию в беседку, то принесет какие-то особенные булочки, порадовать Шаоюй.

- Ты его специально очаровываешь, - шипела девушка, терзая в руках булочку. – Он никогда раньше не был таким внимательным, все время пропадая по делам.

Я чувствовала себя разочарованной. Выстроенный в моем воображении образ любящего и заботливого брата осыпался осколками лжи.

- Он сильно перепугался за тебя, - попыталась оправдаться я. – Вот и проявляет заботу.

- На тебя он приходит посмотреть, - не согласилась она, выкрашивая хлеб на стол. – Если он заболеет, - с угрозой начала она…

- Я его вылечу, - пообещала, сомневаясь, что успею освоить целительство настолько, чтобы хоть кому-то помочь.

Выдернула себя из мыслей, возвращаясь к учебе.

- Если больной бледен лицом, часто дышит, его покровы холодны, - принялась читать я учебник. Насколько было бы легче, закончи я медицинский… Хотя тогда я не встретилась бы с Цай Сяо, меня не прокляли бы и не поместили в тело лисы…

И тут моих ноздрей коснулся знакомый запах. У меня аж волосы на теле дыбом встали. Лиса внутри дернулась, словно у нее перед мордой мышью помахали. Напряглась, как перед прыжком. Мир начал меняться…

Похолодев от ужаса, я представила, как оборачиваюсь среди бела дня…

Несколько томительных минут я собачилась со своей второй половиной, объясняя всю опасность оборота.

- Дура!

- Сама дура! Там кто-то из наших!

- Плевать!

- Кто-то на твоей территории, а ты даже лапу не поднимешь?

Звучало примерно так. Лиса словами, конечно, не бросалась, посылая в меня эмоции и образы.

Со вздохом я отложила в сторону рукопись. Поднялась. Поправила пояс на юбке. Проверила заколку. Местные были помешаны на деталях. Небрежен, значит, ненадежен. Неаккуратен, позволяешь себе ходить в грязном, значит, плохой человек.

Так что я привыкла постоянно следить за собой, чтобы не нарывать лишний раз на неодобрительные взгляды и поджатые губы старших дам.

Запах дразнил, щекотал ноздри, и я пошла на него, удивляясь, что никого больше он не заинтересовал. Воняло же так, словно лис сидел у меня на коленях.

Обойдя какие-то сараи, я оказалась в дальнем уголке усадьбы. Здесь явно давно никого не было. Валялась старая повозка. Лежали горкой приготовленные для чего-то камни. А за ними виднелся рыжий кончик хвоста.

В нос ударил запах крови.

Твою же…

Я поспешно шагнула к камням, присаживаясь на корточки.

Лис лежал на боку, тяжело дыша. Глаза были прикрыты. Из пасти вывалился набок язык. Шерсть была перемазана бурым, а из лопатки торчало обгрызенное древко стрелы.

Я снова выругалась, помянув и свою неудачливость, и неудачливость лиса, и этот мир, где балом правят хищные стрелы, а людей и лис отстреливают, словно глупых куропаток.

Зажмурилась, ощущая, как сдавливает от жалости горло. Слишком много смертей за последнее время.

Осторожно коснулась рыжего уха. Лис вздрогнул, открыл глаза, глянул мутным взглядом и вдруг потянулся к руке, лизнул кожу, словно прося о помощи и рухнул безвольной тряпочкой на жухлую траву.

Я замерла, лихорадочно соображая, что делать.

Попросить о помощи Шаоюй? Рискованно. Она может не захотеть заводить вторую лису дома, а остальные предложат свернуть зверю шею, да освежевать шкуру.

Меня накрыла волна паники.

Я стиснула зубы. Нужно успокоиться. Один раз у меня получилось вытащить стрелу, получится и второй.

Сняла с себя пояс – сгодится на перевязку.

Теперь вспомнить, что делала Шаоюй, когда залечивала рану.

Прикрыла глаза, погружаясь в воспоминания. Тепло защекотало кожу. Звуки стали глуше, а ощущения ярче. Я положила ладони на шкуру, чувствуя, как от раны печет дурным теплом. Как тяжело дышит зверь. Как резок его запах, и ярче всего в нем нотки страха.

Наощупь нашла обгрызенный кусок стрелы. Нажала на кожу, выдохнула и дернула резко вверх. Отбросила наконечник в сторону – потом закопаю. Заткнула вытекающую из дыры кровь поясом и сосредоточилась на цветных линиях.

Не знаю, сколько я так просидела. В висках ломило. Во рту пересохло. Тело ощущалось ватным, словно я марафон пробежала.

Открыла глаза, боясь, что лис все так же истекает кровью. Отняла осторожно пояс. Рана, конечно, никуда не делась, но выглядела вполне прилично: кровь из нее не текла, а во впадине розовело срощенное мясо.

Я недоверчиво рассматривала бывшую дыру.

Это я? Со страху, наверное. Испугалась сильно, вот и…

Лис шевельнулся, приподнял башку, словно прислушиваясь к чему-то. На морде отразилось искреннее недоумение. Уши дернулись. Потом он осторожно приподнялся. Хвост нервно заходил по бокам.

Рыжий переступил с лапы на лапу – откуда-то я знала, что это самец, потом тявкнул в смятении и вдруг метнулся в сторону, нырнул под забор и… был таков.

А я осталась сидеть, сжимая в руке окровавленный пояс. И ни слова благодарности. Рыжий засранец.

Вечер наступил слишком быстро для той, кто имел смутное представление о местоположении храма и о способе незаметно покинуть усадьбу. Ладно, способ я нашла. Там же за сараями была неприметная калитка, которая выходила в проулок. Вот через нее я смогу выйти ночью, оставить открытой для себя, а дальше… как повезет. Если дежурный обнаружит открытый засов и закроет его, придется ждать до утра и пытаться проскользнуть мимо слуг.

Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Там еще лестница где-то валялась…

Решив, что в своем белом траурном платье мне только местных пугать – вылитое же приведение, я раздобыла черную накидку. Могла бы еще и лицо углем закрасить, но подумала, что перебор. Если меня задержит стража, у них будет масса вопросов и в первую очередь касательно душевного здоровья шляющейся по ночам девицы.

На случай своей поимки я придумала легенду о явившемся ко мне во сне призраке отца и его просьбе провести по нем поминовение в храме. Ну а я настолько перепугалась, что немедленно отправилась в храм посреди ночи.

Местные суеверны и покойников уважают. Тем более убитых. Конечно, мне попинают за создание проблем и попросят следующий раз дождаться утра, но…

Не страшно, если я войду в ряды городских сумасшедших. Для меня делить сознание с лисой уже повод обратиться к психиатру. Обвинение в колдовстве в разы опаснее.

Успокаивая себя таким образом, я кралась по ночной усадьбе к заветной калитке. Как я и подозревала, моим главным врагом являлся сторож, который бдел всю ночь и проверял усадьбу, в том числе и запоры на воротах.

Замирая на месте и дыша через раз, я тщательно выбирала, куда ставить ногу. Благо ночь была лунной, и света было достаточно. Но и меня тоже видно было хорошо, а потому я жалась к стенам и выбирала густые тени…

Неспешно добралась до калитки. Вспомнила о спасенном лисе. Пожелала бедолаге скорейшего выздоровления.

На ощупь нашла засов. Тот легко отодвинулся в сторону, открывая дверь на свободу. Впереди лежала залитая лунным светом улица, погруженная в сонную тишину спящего города. С двух сторон ее подпирали высокие заборы богатых усадьб.

Со слов служанки мне было направо, потом до конца и налево. Недалеко.

Я мягким, неслышным шагом двинулась в нужную сторону.

- Молодой господин, - один из охранников стукнул в дверь.

- Входи, - разрешил Хайлин, откладывая в сторону счетную книгу. Устало потер глаза. День выдался суматошным. С утра они принимали местных чиновников, с которыми следовало обговорить устроительство праздника Дунчжи. Как глава города отец будет проводить ритуал жертвоприношения Небу. Как старший сын он должен будет ему в этом помогать. И все, о чем сейчас мечтал Хайлин после долгого обсуждения сотни деталей – это лечь и поспать.

- Вы просили доклад о Да Ли Я.

Поспать, похоже, не удастся.

- Говори уже, - поторопил он охранника.

- Она покинула усадьбу.

Хайлин глянул с интересом.

- Ночью? Одна?

- Вышла через заднюю калитку. Закрыть? – поинтересовался охранник, на лице явственно читалось неодобрение, вкупе с желанием оградить семью от неприличной девицы. И девицы ли?

- Проследить, - отдал приказ Хайлин. – Доложить, куда направляется. Не мешать.

- Слушаюсь, господин, - охранник удалился.

- Так-так-так, - Хайлин возбужденно прошелся по комнате. Всколыхнувшийся азарт прогнал сонливость. – Гулять, значит. И к кому? Неужели к возлюбленному, несмотря на траур?

Он брезгливо скривился, понимая, что для столь грязного обвинения понадобятся серьезные доказательства. Но если они подтвердятся, лучше будет прогнать девицу тайком, дабы не бросала тень на репутацию семьи.

- Или все-таки встреча со слугами императора? – задумчиво потер он подбородок.

Не ко времени, конечно, эти загадки, но… И он сел ждать доклада охраны.

Пару раз мне слышались шаги за спиной, я в ужасе замирала, но это был всего лишь стук собственного сердца в ушах. Паника нашептывала, что за мной пол города крадется. Кожа чесалась от чьих-то взглядов. Болели глаза от напряженного всматривания в темноту. Пока добралась – семь потов сошло. Перевела дух лишь, когда впереди показался темный силуэт даосского храма.

Он был низкий, приземистый, словно вросший в землю. Тяжелые крыши с приподнятыми краями терялись на фоне ночного неба, а резные коньки напоминали застывших зверей, следящих за дорогой. У входа тускло горели два масляных фонаря, и их дрожащий свет выхватывал из мрака алые ворота, исписанные потускневшими иероглифами.

Я остановилась у каменных ступеней, переводя дыхание. Сердце еще колотилось, но паника постепенно отпускала. Двери оказались приоткрыты, и я осторожно протиснулась внутрь. Запах ударил сразу — густой, терпкий: благовония, сушенные травы, зола, рукописи и… древность. В полумраке угадывались узкие галереи, проходы в другие залы, колонны. Где-то капала вода.

Впереди темнел алтарь: массивный, тяжелый. Лениво дымилась курильница. Заветревшиеся фрукты явно лежали не первый день на подношениях. За алтарем возвышались статуи трем небесным владыкам, которых сопровождали статуи тигра и дракона под охраной статуи стража с копьем.

Я поежилась под их суровыми взглядами, чувствуя себя совершенно чужой здесь.

Звякнувший в глубине залов колокольчик, заставил вздрогнуть так резко, что сердце ударилось о ребра. Накатило ощущение чужого присутствия, словно храм смотрел на меня. Не глазами — всем сразу.

У подножия алтаря догорали палочки благовоний. Хм, кто-то приходил сюда совсем недавно.

Лисья половина во мне насторожилась, свернулась клубком, прижала уши. Ей здесь не нравилось, но она так же, как и я желала нашего разделения. Дикого зверя звал лес, пугали люди и раздражали резкие запахи. Ей хотелось свободы. Мне – жить среди людей.

В глубине, чуть правее от входа, прячась от ненужных взглядов, застыла нужная мне статуя.

Я узнала его сразу, хотя только пару раз видела в мангах. Чжун Куй. Широкоплечий, с перекошенным от ярости лицом, в развевающихся одеждах, с обнаженным мечом в руке. Вряд ли здесь еще есть столь воинственное божество.

— Вот и пришла, — прошептала я, не зная, к кому обращаюсь: к себе, к статуе или к тем силам, что слушали из тьмы.

Ответа не последовало. Я поежилась – в храме было стыло и холодно. Достала из мешка взятое из дома одеяло. Накинула на плечи. Оттуда же извлекла подаренные мне семьей Жэнь благовония.

- Не знаю, слышите ли вы меня, Чжун Куй.

Говорить в гулкой тишине было сложно, я практически шептала.

- Но если слышите – помогите. Вы же заступаетесь за невинно пострадавших от нечисти. А я одна из них. Проклятая бабкой. Незаслуженно ведь. Не понимаю, за что это мне все!

В сердцах стукнула рукой по постаменту и тут же извинилась.

- Простите. Нервы. Вот вам пожаловалась и сразу легче стало. У меня тут благовония. Надеюсь, вам понравятся. Не знаю, какие вы предпочитаете. Я сандал принесла.

- Понравятся, - заверила меня темнота бархатным мужским голосом.

Я застыла с протянутой к статуе рукой.

- Значит, проклятая, - задумчиво протянули из угла. – То-то я думаю, почему запах такой странный. Вроде и зверем пахнешь, но как-то неправильно.

- А? – выдавила я, лихорадочно соображая, как правильно обращаться к божеству.

Из-за статуи выступила фигура, приблизилась, позволяя лунному свету упасть на плечи.

«Божество» выглядело вполне себе прилично. Голубое ханьфу, черная шляпа с бусами-завязками. Гладкий подбородок. Остальное тонуло в тени. Ну и осанка с развернутыми плечами говорила сама за себя. Передо мной был точно не крестьянин.

Пока я растеряно разглядывала визитера, лиса проснулась и…

- Вы лис?! – повторила я за ней в шоке, поспешно закрывая ладонью рот. Не хватало еще обидеть местное божество.

- Вижу, что-то можете, - довольно произнес мужчина и представился: - Меня зовут Янь Лун. Сегодня вы, барышня, спасли моего племянника. Непутевый он у меня. По глупому охотникам подставился. Потому я и пришел к усадьбе, чтобы тайно выразить вам благодарность, а вы сами вышли мне навстречу.

Вышла. Показываться Янь Лун не стал, предпочитая проследить. Осторожный и хитрый…

- Лис, - кивнула я, пытаясь уложить в голове то, что стоящий передо мной аристократ тот самый лисий дух, которого до смерти боится Шаоюй.

– С девятью хвостами? – не удержалась от вопроса.

Мужчина поморщился, тяжело вздохнул.

- Только дитя иного мира могло задать столь, гм, неделикатный вопрос, - попенял он меня.

Я смущенно опустила голову.

- Но раз я ваш должник… Отвечу. Хвостов у меня пять. Я еще не вошел в полную силу.

Мы помолчали. Я не знала, о чем говорить с лисом, а тот не торопил.

- За вами следили от усадьбы, - известил он меня после паузы. – Я пустил того человека по ложному следу.

Страх холодными лапками прошелся по коже. Следили? Черт! Самое обидное – я вообще ничего не заметила…

- Как вам удалось проникнуть в семью? – задал он вопрос.

Я не стала скрывать подробности своей легализации. Рассказала все, как есть.

- Слово дочери семьи Жэнь значит много, но ее брат не доверяет даже себе. Он точно отправит проверить ваши слова. Если проклятая барышня позволит решить эту небольшую проблему…

- Буду крайне вам благодарна, - прижала я ладони к груди.