Глава 22

Что занятно, господин Хайн не делал ни малейших попыток высвободиться и подняться. Не сомневаюсь, что при его желании меня снесло бы одним чихом, несмотря на все мое спортивное прошлое. Прежнее тело он вряд ли поборол бы запросто, но над Ронни мне еще работать и работать. Девочка только мяско набирать начала. Впрочем, чисто по-женски она, то есть я, неожиданно быстро оформилась. Только недавно, когда я поднималась, стеная и страдая, по нескончаемой тропинке к школе, во мне были кожа да кости. А сейчас и грудь обрисовалась, и талия появилась, а с ней задница, за которую подержаться можно, не уколовшись. Что лис и сделал. Внаглую ухватил за бедра, фиксируя и без того неприличную позу, да так и остался лежать. – Я не хотел навязываться, – огорошил он неожиданным объяснением. – Ты уже сделала куда больше, чем я смел надеяться в самых безумных мечтах. Теперь я всего лишь слабый маг, не ничтожество. Меня можно уважать. – Тебя нужно уважать вне зависимости от объема пушистости! – насупилась я еще больше. – Впереди серьезные соревнования. Ты собираешься на них побеждать или нет? – Побеждать? – господин Хайн хохотнул от неожиданности. – О чем ты? Не опозориться слишком сильно – вот наша задача! – Нет, с таким намерением точно ничего хорошего не получится. Тут ты прав, – задумчиво согласилась я и вернулась обратно к основной волнующей теме: – Так что с хвостами? – Если ты думаешь, что достаточно меня еще раз поцеловать и они появятся один за другим, ты ошибаешься, – очень серьезно ответил лис. – Каждая техника при совершенствовании усложняется. Каждый новый уровень мастерства требует все больших вложений – сил, умений, магии. – Что нужно для следующего уровня? – деловито прервала я непрошеный урок теории. Скулы господина Хайна красноречиво заалели. Ясно. Будем выяснять по ходу дела. Я как раз предвидела нечто подобное, а потому оделась попроще. Так, чтобы пару завязок распустить и все. Я и распустила. И без того напряженно следящие за каждым моим движением глаза оборотня расширились. – Ты что делаешь? – просипел он. – Тебе хвост… накручиваю, – шепнула я, наклоняясь к манящим губам. Наш поцелуй я помнила отчетливо. И уже неделю жаждала повторить, как не желала ничего прежде. Линхин Хайн стал моим личным наваждением. Я даже в мыслях осмеливалась называть его Ли. Верх разврата и порочности по местным меркам. О, если бы они знали, какие именно картинки всплывают в моей голове каждый раз, как я вижу занимающегося с учениками лиса, меня бы, наверное, на месте растерзали за бесстыдство. Или в весенний дом* сдали. Но, к счастью, мыслей в школе никто не читал. А объект вожделения, похоже, ничего против не имел. Потому что вместо яростного сопротивления он впился в нежную кожу бедер пальцами еще сильнее. И ответил на поцелуй. Мои одеяния озерами шелка стекли на пол. Лис этого, казалось, не заметил. Все его внимание проглотил мой рот. Ли пробовал мои губы на вкус, исследовал и соблазнял, осторожно и вдумчиво. Будто не подозревал, что я только и жду, когда же меня наконец полноценно совратят! Наш поцелуй становился все глубже и несдержаннее. Руки Ли тоже осмелели. Гладили, изучали. Словно он музыкант, настраивающий новый инструмент перед ответственным выступлением. А здесь как звучит? А тут? Я звучала по-разному. Стоны слышались все чаще, вздохи и ахи изредка разбавляли создаваемую нами мелодию. Лис опомнился первым. – Спасибо! – выдохнул он мне в губы. – Я признателен за твою самоотверженность. Но не смею пользоваться добротой и щедростью. – При чем здесь доброта? – опешила я. – Я вообще не добрая и тем более не щедрая. Кого хочешь спроси. – Тогда почему мне помогаешь? – Потому что ты мне нравишься. Тут Ли завис. Я прямо видела, как в его голове вращались шарики, не состыковываясь с роликами. – Но я же ущербный! – прозвучало почти жалобно. Что-то рушилось в картине мира оборотня, нечто фундаментально важное. И как по мне – лишнее. Вроде оценивания себя по количеству хвостов. – Ты прекрасный! – с жаром возразила я и в доказательство чмокнула его в кончик носа. Наши отношения стремительно менялись. Становились глубже, значительнее. Уже не страсть. Нежность. Понимание. По мне, именно это фундамент действительно крепких чувств. Оставалось надеяться, что господин Хайн того же мнения. И не побрезгует служанкой. – Умный, заботливый, внимательный, терпеливый, – перечислила, усевшись поудобнее и загибая пальцы для наглядности. – Ты просто кладезь добродетелей. Не понимаю, почему так себя не любишь? С какой стати считаешь, что недостоин чего бы то ни было? Всего ты достоин! И приз наша школа возьмет, даже не думай! – Мне нравится твой оптимизм, – хохотнул лис. Положил ладони на талию, бережно подхватил. Рывок, переворот – и он нависает несокрушимой скалой. Вместо того чтобы пытаться вырваться, я повожу лопатками, устраиваясь поудобнее и выгодно демонстрируя грудь. Пожалуй, это было лишнее. Лис и без того пожирал меня взглядом, с трудом сдерживаясь чтобы не вернуться к прерванному занятию. – Ты готова быть со мной, несмотря ни на что? – господин Хайн наконец посмотрел мне прямо в глаза. И больше не отрывался. – Готова к презрению окружающих за то, что связалась с изгоем? Готова к шепоткам за спиной и издевкам? – Готова заткнуть рот кому угодно. Так и быть, кроме императора! – тут же поправилась я, заметив панику на лице оборотня. Он знал меня уже достаточно хорошо, чтобы сразу представить последствия подобного обещания. – Пусть только попробуют про тебя что-то вякнуть. – Большинство участников турнира будут сильнее меня. И точно сильнее тебя, – скептически поджал губы лис. – Мелкие пакости и гадкие слухи никто не отменял, – широко улыбнулась я. – Они и не поймут, откуда прилетела комета, которая их пришибет! Поговорку придумала не я. Как ни странно, местные давно знали, что небесные тела имеют свойство падать на землю, и даже связали яркие полосы летящих метеоритов с кратерами после их приземления. Правда, для осознания необъятности космоса империи потребуются столетия. Пока что явление объяснялось тем, что гиганты там, наверху, играют в некие недоступные смертным игры. Ну и, естественно, ничем хорошим появление кометы не заканчивалось. Дурная примета, одним словом. Вот пусть наши враги и боятся. В тот вечер мы так и не вышли на новый уровень совместной медитации. Зато много говорили. Перебрались разве что из сада в спальню, но не ради любовных игрищ. Дальше поцелуев не заходили, хотя и мне, и ему отчаянно хотелось большего. Оба чувствовали, что еще не время. Не из-за развития или техник – чисто эмоционально еще не готовы к полноценной близости. Не выйдет ни хвоста, ни чего-то путного. Просто лежали, растянувшись поперек постели, держались за руки, болтали ни о чем и обо всем сразу. Ли рассказывал о своем детстве, без прикрас и умолчаний. От некоторых эпизодов мне хотелось выть, обнять того славного, недолюбленного мальчугана и защитить его от жестокого мира. Но этот невероятный оборотень умудрялся передавать самые жуткие эпизоды с юмором, так что я невольно улыбалась сквозь слезы. Ведь начиналось все куда безмятежнее. Средний сын в зажиточном семействе, династия признанных воинов, с малолетства – жесткие тренировки отца и в то же время забота и опека матери. Все изменилось в подростковом возрасте, когда стало ясно, что развитие хвостов задерживается. Господин Хайн-старший отдалился от Линхина, уделяя больше внимания перспективным сыновьям. Логично, учитывая, что кланы оборотней по укладу близки к природе, если можно так выразиться тактично. Почет сильнейшему и все такое. Хотя по мне, все в этом мире так и работает. Если ты слаб – тебя запинают. Но среди двуликих иерархия еще жестче. Когда стало ясно, что собственными силами барьер в цифру пять Линхину не переступить, он ударился в исследования. Перерыл всю родовую библиотеку, наведался даже в императорскую – тщетно. Подобных случаев зафиксировано критически мало, и чаще всего недоразвитые оборотни очень быстро умирали. Тенденция неутешительная. Но Ли не сдался. Он все равно стал лучшим воином, победил старшего брата в поединке на клинках – без применения магии их силы почти сравнялись, плюс ловкости моему лису не занимать – и ушел из клана. Какое-то время напряженно ловил слухи из столицы – не отреклись ли от него совсем, не лишили ли фамилии. Но отца семейства, похоже, достаточно впечатлили умения отпрыска. Господин Хайн-старший сделал вид, что ничего не произошло. О среднем сыне не говорили, но и не отлучали его от рода. Почти как если бы он умер. Но сейчас у Ли появился шанс вернуться и все исправить. Если не с триумфом, то, по крайней мере, с достоинством. У многих приличных наемников шесть хвостов, а если мы успеем ему сделать еще один, то вообще идеально. На девять лис не замахивался. Девять – это мастер. Высшая ступень. Не с его дефектом пытаться пробить потолок. Я была иного мнения, пусть меня и не спрашивали. Но твердо решила помочь моему мужчине обрести себя. Не дотянет до девяти хвостов? Да мы ему и десять сделаем! К сожалению, поделиться в ответ мне особо было нечем. Жизнь Ронни до того, как в ее тело попала я, вспоминалась смутно. Да и какие события могут быть в крестьянской семье? Рождение очередного братика? Побои за нерасторопность? Ну его, еще помнить такое. Мы уснули, сплетя пальцы и чувствуя, как наши энергетические каналы все тоньше настраиваются друг на друга. Странное, но приятное состояние. Будто ты некий приемник, ловящий чужие радиоволны. Ощущение близости, окутавшее меня в ту ночь, было куда глубже и основательнее, чем в прежней жизни после самого бурного соития. * Бордель