Глава 24

Огромный водоем растянулся под нависающими скалами. Они же и заменяли небо – ледяной потолок отражал водную гладь, из-за чего с первого взгляда стены походили на небосвод. Но стоило приглядеться, и ограниченность пространства ударяла по голове, словно мраморная статуя.

Когда папа рассказывал о легендарном водоеме, мне представлялось нечто похожее на море. Пусть и доводилось мне его видеть лишь на старинных полотнах - синяя гладь "волн", написанная масляной краской, слабо напоминала наземное озеро за пределами столицы, вид на которое открывался из башни Академии.

Тот водоем полностью состоял изо льда. Даже в глубине. Всегда холодное и неприступное. Меня удивляло, что на картинах форма воды мало напоминает лед – не может же вода на улице течь, как святые воды в купальнях.

Но теперь многое становилось очевидным. Среди ледяных лабиринтов, спрятанное от любопытных глаз и открытое только отчаявшимся и бесстрашным, скрывалось Божественное Озеро, про которое любили рассказывать в детстве.

- Уважаемые дух Озера, - тихо проговорила, перебежками приближаясь на корточках к воде и осматриваясь. Каменные глыбы, ледяная галька и гладь. Весь остальной мир отделен прочной стеной, сквозь которую можно было заметить мой силуэт.

Потому я кралась так не элегантно - лишь бы супруг не помешал единению с детьми Природы.

- И от кого мы прячемся? – прошептал незнакомый голос в самое ухо, вынуждая невольно вскрикнуть. Инстинктивно отшатнулась и с грохотом упала на холодные камни, поднимая взгляд вверх и обмирая.

- Эйлинор! – неожиданно грозный рокот отбился от стен, заставляя несколько сосулек сорваться с облюбленного места под потолком и рухнуть в озеро.

Кажется, с приходом Верховного рушится все. Жизнь, надежды, покой.

Какая неприятная у него способность.

- О, неужто от этого ворчуна? – протянул с ленивой усмешкой неприлично раздетый незнакомец, что раскинулся на камне так блаженно, словно его вовсе не волновали ни холод, ни острые выступы.

- Кто Вы? – инстинктивно отползла подальше от обнаженного и слишком нахального мужчины, что на мой жест широко улыбнулся и даже подмигнул. А затем картинно поправил темные волосы и с громким вздохом, полным печали, поведал:

- Ты ведь сама ко мне взывала, прелестница, - цокнул языком.

- Вы дух? – опешила и уважительно склонила голову. – Прошу прощения.

- Хватит этого лицедейства, милая. Чего ты хочешь от меня?

- Узнать, уважаемый, как мне снять вязь, - оттянула рукав, демонстрируя слившиеся линии – брака и проклятья.

- Обе?

- Да, - полная решимости. Они обе ощущались как наказание небесное.

- За это тебе придется дорого заплатить. Брачные узы – это тебе не с хной пару недель походить. Союз заключается навечно, - спрыгнул на землю и перекатился с одного бедра на другое, сильнее обнажая одной лишь легкой тканью прикрытую ногу.

- Что я должна Вам за освобождение? – он не сказал «невозможно», и я зацепилась за это шанс.

- Мне? Ничего, прелестница-задумщица, - игриво усмехнулся. – А вот для себя придется изрядно потрудиться.

- Что угодно…

- Переступить через гордость, потратить время, рисковать…

- Я пренебрегла всеми устоями, оставила дом и добралась сюда сквозь бури и опасности, не зная ни будущего, ни настоящего. Оставив в прошлом все важное и имея на руках лишь несколько вещей. Неужели найдется участь еще более ужасная?

- Конечно, прелестница-задумщица-женушка, - последнее слово покоробило слух, - Например, ожидание. Пребывание в месте, из которого вечно хочется сбежать, - мурашки побежали по спине от догадки. – Верно, тебе нужно вернуться к прежней жизни…

- Но…как, - совершенно потеряла надежду.

- Свобода, обретенная побегом, хоть дерзка и отчаянна, но не благородна. И, к несчастью, бессмысленна. У меня нет сил, способных разрушить союз, одобренный небесами.

Я не могла поверить в услышанное. Упала бы навзничь, но я до сих пор сидела на земле. И, кажется, больше никогда не найду сил подняться.

А мужчина продолжал:

- Ты многим пожертвовала, чтобы решиться на такой шаг. И была вознаграждена правдой. Теперь же, коли хочешь получить свободу, тебе придется пойти на куда большие жертвы. Что есть временный дискомфорт в сравнении с вечным освобождением?

- Но болезнь..., - указала на ледяную руну. Я совсем не могла понять, куда дух ведет, но знала одно, - стоит мне вернуться и…, - перед глазами появился замороженный лик деда.

- То действительно беда, - опечаленно покачал головой, - но именно риском платят за свободу. Сумеешь ли ты действовать быстрее, чем внутреннее одиночество и холод поглотят тебя изнутри? Прежде, чем ты сумеешь выставить иль разрушить границы дозволенного?

- И все же я не понимаю…

- Когда-то сюда приходили двое мальчишек, - махнул в сторону озера, по которому пошла рябь, а затем и рисунок из игры света появилась на неровной глади.

Лицо первого было мне хорошо знакомо – в доме висело достаточно отцовских портретов. А второй... Могла лишь догадаться, что то был «дядюшка», но выглядел юноша совершенно иначе. Несколько задумчиво и потеряно, и все же лицо его не омрачали темные тени, а глаза горели жизнью и решимостью.

- Один попросил одарить его по праву крови провидением, и я не отказал. Второй же пришел сюда позже. Одинокий и озлобленный. Он умолял меня о великой силе во имя справедливости. Я и тогда не отказал. Лишь предупредил, что всему своя цена, и он согласился. За свое желание он заплатил любовью, семьей и счастьем, - показалась на глади изображение трона и короны. – Не знаю, чем именно отплатишь ты за свою свободу, но готова ли ты попробовать?

- Да, - менее решительно, но все же отважно пробормотала. Выбора особо не оставалось, кроме как… - Могу ли я уйти в соседние земли и зажить счастливо по чужим законам?

- Можешь, - сердце замерло, вновь окрыленное надеждой, - если тебе для жизни достаточно нескольких месяцев, прежде чем растаешь.

- Растаю?

- К сожалению, это природа Северяков: насколько бы сильны вы не были – конец един для всех на чужих землях.

- Ясно, - путь отрезан. – Тогда выбор у меня не велик, - подвела его к продолжению.

- Как знать, - загадочно пожал плечами. – Ключ к твоему желанию находиться все в той же магии. Сними прошлое заклятье и тогда сможешь воспользоваться ее мощью.

- Что за заклятье? – как бы мне не хотелось верить в россказни старосты и собственные ощущения, но смутная догадка безжалостно сковала голову. Это не могло быть правдой...

- Заколдованное Царство, - словно прочитал мысли. – Разрушь обман правителя, сними чары и тогда сможешь обратиться к воле маны, чтобы избавиться от оков, - приблизился, поднимая руку, чтобы ободряюще погладить по макушке, но ледяное копье нарушило его планы.

Мощное орудие с невероятной скоростью пронзило воздух, проходя сквозь руку духа и пропадая в озере. То в ответ грозно заволновалось, возмущенно обдавая волнами берег, но все же успокоилось.

- Ох, каков ревнивец, - ехидно обернулся к супругу - ткань его всколыхнулась, заставляя меня смутиться и потупить взор.

Однако же неуверенный взгляд на не званного гостя я все же бросила - стена за его спиной оказалась разрушена. Неужели пробился сквозь такую глыбу?!

- Отойди от моей жены, - хоть и с полным безразличия лицом, но каким ядовитым проникновенным тоном. Поежилась, поднимаясь с земли. Ноги закоченели от неудобной позы, потому пошатнулась.

- Как же нужно было обидеть прелестницу-задумщицу-женушку-революционерку, чтобы она пришла за помощью ко мне? - хотел меня коснуться, чтобы удержать от падения, но новое копье отвадило бестелесное существо.

- Ей ничего от тебя не нужно.

- Как мило, что ты все за нее решил, - фыркнул дух с неожиданным презрением.

- Эйлинор, нам пора, - начал настойчиво приближаться, но я неосторожно отошла назад.

- Я с места не сдвинусь, пока мы не заключим сделку, - припечатала, намереваясь всеми силами исполнить угрозу.

Сапоги лизнула озерная вода, предупреждая об опасной...смертельной близости. Плавать я не умела. Никто не умел, кроме мореплавателей.

Верховный тоже, оттого внял угрозе и замер.

- Давай поговорим дома, - изменения в его лице меня ошарашили - черты его смягчились, голос перешел практически в успокаивающий шепот. А глаза! Они смотрели совсем не так сухо, как привык делать в замке, если удостаивал меня такой чести.

Ярость вскипела во мне с новой силой, заставляя огонь внутри разогнать холод и стеснение. Каков актер! Может, оказывается, когда хочет!

- У меня нет больше дома, - жестоко подвела, убивая всякую грусть в зародыше.

Нельзя показывать бесчувственному слабость. Виртуозный политик сумеет на ней сыграть. Раньше, правда, не старался, но теперь ему зачем-то понадобилось мое возвращение. И незнание пугало сильнее необходимости вернуться ко двору.

- Я не понимаю, что произошло. Давай просто вернемся и постараемся заново…

- Я требую развода, - перебила. Громко и уверенно.

Муж опешил.

Какое приятное чувство – заставить его наконец замолчать.

- Ты ведь понимаешь, что это невозможно? Какие бы не были у тебя капризы…

- Капризы, - хохотнул дух.

- Капризы? - горько повторила. – Ты все это время видел меня капризной девчонкой? – разочарованно покачала головой и стянула перчатку. – Мне нужен развод, - продемонстрировала обледеневшие пальцы, проклятые линии от которых уходили за рукав куртки.

О, какое восхитительное чувство – видеть на его лице проблески первобытного страха. Ужаса…. Беспомощности! То, как я ощущала себя в его доме. То, как вынуждена была чувствовать себя все последние дни. Ни выхода, ни решения, ни помощи.

Полный неверия взгляд, обращенный на меня, подстегнул продолжать. Я наконец почувствовала себя хозяйкой, если не собственной судьбы, то хотя бы положения!

- Я вернусь в столицу только в том случае, если ты поклянешься, что поможешь мне свергнуть правителя и после разрушении проклятья поможешь снять брачные узы. В противном случае я отправляюсь в соседнее королевство наслаждаться отведенными мне днями, - распрямила плечи и надменно вскинула подбородок.

Рожденная в царской семье, имеющая до замужества все права на престол на ровне с братом. Не посмеет ни сын предателя, ни муж-изменщик, ни великий маг более помыкать мной ни на каких правах, которые имел ранее.

- Хорошо, - потеряно проговорил, снова возвращаясь в безразличное состояние.

- Дух вам свидетель, - усмехнулся сын Природный и растворился в воде.

- Тогда в путь, - проговорила и завалилась в бок, ощущая, как непонятная слабость утягивает сознание в небытие.