Глава 33

Тимур

Сознание медленно возвращалось ко мне. Могу пальцами пошевелить. Чувствую головную боль. А самое главное — отчетливо слышу голоса. Уже не вдалеке, а рядом. Черт возьми, где я?

— Доктор, когда он проснется? — голос Марата звучал немного испуганно, а значит я довольно долго без сознания, раз брат переживает. Его довольно трудно заставить нервничать, а сейчас действительно испуг в голосе отчетливо проскальзывает.

— Мы вкололи ему успокоительное, — пауза, и после негромко: — Скажите, у него часто подобные срывы?

Ага, значит все-таки нервный срыв. Вряд ли доктор ошибся. Я не сдержался и дал волю эмоциям, хотя прекрасно знал, к чему это может привести. Последнее яркое воспоминание — звонок брату. И единственное слово — приезжай.

А дальше провал. И как теперь врач утверждает, успокоительное. Как бы в психушку не заперли, но, думаю, Марат сейчас все уладит.

Кстати, а где Света? Неужели здесь? Я уверен, что она рвалась поехать со мной. Чувствовал, что слишком уж небезразличен девушке. Но так же наверняка знал, что Марат не допустит. Даже силой запрет в доме, но в больницу не пустит мою красавицу.

Да, действительно моя. Хотя после вчерашнего или сегодняшнего (фиг знает, сколько я тут уже валяюсь) срыва вряд ли Света поверит моим оправданьям. Я очень хочу, чтобы она осталась. И рядом с ней забыть о боли, утрате и своих страхах.

А так же похоронить прошлое. Раз и навсегда.

Поверит или нет?

Я бы не поверил…

— Сергей Анатольевич, — голос брата становится более уверенным, чем несколько минут назад, когда за меня переживал. — Давайте мы забудем об этом маленьком инциденте, — пауза, и я уверен, Марат деньги врачу сует. Даже улыбку вызывает подобная забота.

Вот, что значит, близкий человек рядом.

— Вообще-то нам необходимо взять анализы и провести исследование, — врач тяжело вздыхает. — Во избежание новых срывов. Поэтому я и спрашиваю, было ли подобное раньше?

— Я в порядке, — решаю подать голос, а так же открыт глаза, обращая внимание мужчин на себя. — Не надо анализов, — поднимаюсь, хотя голова слегка кружится. — И исследований тоже не надо.

— Вы уверены, что чувствуете себя хорошо? — доктор подходит, берет мою руку и считает пульс на следя за секундной стрелкой на часах.

— Не очень, — я не вырываюсь, хотя меня это дико напрягает. — Но скоро пройдет.

— Значит срывы уже были, — Сергей Анатольевич скорее констатирует факт, чем задает вопрос, а я тем временем уже встаю с кровати.

Слегка шатает меня из стороны в сторону, но я упорно двигаюсь к выходу, предоставив Марату возможность объясниться с врачом. У меня на это нет ни сил, ни желания. Да и больницы я ненавижу — скорее домой.

Светы в коридоре нет — значит, в любимом брате я не ошибся. Дома ждет, и откровенного разговора не избежать. Я не готов к нему, а девушка с ее темпераментом и несдержанностью вряд ли захочет ждать. Ей подавай все и сразу, только смогу ли я именно сейчас ей это дать?

— Чего не подождал? — Марат ловит меня уже возле центрального выхода, но я игнорирую его вопрос, выходя на улицу.

— Стены больничные давят, — как ненормальный вдыхаю свежий воздух, стоя на крыльце. — Долго я тут провалялся?

— Чуть больше суток, — брат останавливается рядом и ждет. — Она рвалась с тобой, — спустя пару мину не6ромко произносит, заранее зная, что я хочу спросить. Они похожи, Тимур.

Последняя фраза заставляет меня повернуть голову в сторону парня. Надо же, неожиданно он выдал. И смотрит в упор, как будто в душу хочет заглянуть. Во рту пересохло, и стало нечем дышать. Как будто снова больничные стены вокруг. И кислород вот-вот закончится.

— Только внешне, — мой голос меня не слушается, а в голове целый рой из противоречивых мыслей. — Они абсолютно разные, мне ли не знать.

— Похожи, — Марат кивает в подтверждение своих слов, вызывая у меня зубной скрежет. — Только Света посмелее, чем была Розалия.

От одного ее имени горло сжимают холодные и тяжелые тиски. А взгляд брата все так же прожигает насквозь. Ему никогда не нравилась моя жена. Марат считал, что мне нужна женщина сильная, уверенная в себе и способная за себя постоять.

Такая, как Света…

— Домой поехали, — голос все еще не слушался, но сейчас мне меньше всего хо елось говорить. Или объяснять — все равно ведь не поймет.

Я и сам с трудом понимал, чего хочу. Все слишком уж сложно и запутано. Да и прошлое с новой силой начало давить, не давая мне возможности обо всем забыть. Или хотя бы отпустить. Не думать.

Иначе будущего у меня точно нет…