Глава 34. Влад Викторович

Тот же день:

18:50

Влад

— Влад Викторович, вот еще бумаги. По хозяйственной части, так сказать… — объясняет Баран Баранович.

На самом деле служащего, конечно, зовут по-другому, но он разговаривает в такой манере, словно блеет, как баран, да еще и кучеряв не в меру, отсюда и прозвище. За столом в конференц-зале сидят и другие животные: Слон Альбертович, финансовый директор, Жираф Андреевич, директор по транспорту, Ворона Карловна, главный бухгалтер…

Совещание идет третий час подряд, все устали, но Баран Баранович не сдается.

«Пять дней максимум!» — обещал отец. Теперь его слова кажутся смешными. Я в Москве уже почти неделю, а конца и края проверкам не видно. Хорошо, если вернусь домой к дню рождения. Будь со мной рядом Лиза, я бы и внимания не обратил на выросший срок командировки. Но ее нет, и из-за нашей размолвки каждую ночь словно варюсь в самом жарком адовом котле. Забыл, когда в последний раз нормально спал.

Тут неожиданно вспоминаю, что обещал позвонить в семь. Нарушать слово совсем не хочется, хотя совещание еще и близко не закончено.

— Влад Викторович, вы меня слушаете? — заискивающе поглядывает на меня Баран Баранович.

— Я? Вас? Конечно!

Тот широко улыбается, набирает в рот больше воздуха, чтобы продолжить пламенную речь, но я опережаю:

— Давайте прервемся минут на двадцать!

— Влад Викторович, нам бы поскорее разобраться с отчетами…

— Я сказал, прервемся на двадцать минут!

Демонстративно встаю из-за стола.

— Как скажете, Влад Викторович… — тут же сдает он позиции.

К слову, в последнее время меня никто иначе как по имени и отчеству не называет. Относятся с огромным уважением. Как-никак я — правая рука великого Виктора Чаадаева. Я, конечно, всегда знал, что батя — большой человек, но не подозревал насколько. Его уважают и почитают многие, а если сложить в кучу все обязанности, которые он на себя взвалил, их с лихвой хватит на пятерых, и то если будут вкалывать с языками на плечах. Потрясающей энергии человек, и я в лучах его славы смотрюсь таким же значимым.

Очень хочу заслужить подобную репутацию. Считай, главная цель на ближайшую пятилетку. Стараюсь быть максимально полезным, правда приходится пахать с восьми утра до девяти вечера. Но должен признать… мне это нравится! Чувствую себя нужным, важным. Не собираюсь быть номинальным замдиректора — хочу вникнуть в каждую мелочь, каждую деталь, чтобы никакая падла не смогла наколоть в будущем. Благо команда у отца — лучшие спецы: объясняют, показывают, рассказывают. Благодаря им и отцу я в этом бизнесе больше не слепой котенок, а почти что зрячий орел. Такому в университете точно не научат!

Планов на будущее миллион, и всё бы было хорошо, если бы кое-кто кареглазый наконец прекратил выпендриваться. До сих пор не могу понять, как так получилось, что моя послушная милая девочка вдруг превратилась в психованную фурию, которая абсолютно не идет на контакт. Я думал, соскучится, думал, поумнеет... Фиг вам!

Могу выбрать вместо Лизы любую приглянувшуюся, никогда с этим не было проблем. Только мне любая не нужна, мне мою Кареглазку подавай… Причем срочно! Терпеть уже невмоготу.

Я бы полетел в Краснодар — уже не раз порывался это сделать. Лёту-то всего два часа, но... плюс час езды до аэропорта, час-полтора на то, чтобы найти Лизу, а там как пойдет. Короче, угрохать на поездку придется минимум полдня, а столько у меня сейчас и нет. Ну нет у меня времени, чтобы за ней гоняться, нет, и всё тут, а она продолжает выпендриваться…

«Всегда была такой благоразумной девочкой…»

Надеюсь, это качество в ней не потеряно навсегда. В конце концов, должна понимать, с кем находится в отношениях. Я не какой-нибудь там паршивый студент ПТУ без рода и племени, я Чаадаев! И вести себя со мной должна соответственно. Хватит, уже достаточно кривлялась, пора мириться, думаю, она тоже это понимает.

Представляю, как снова обнимаю мою Лизу, и внутри всё сладко ноет в предвкушении. Хочу ее, безумно хочу… Ей пора вернуться, занять свое место рядом со мной.

Пробираюсь по коридору в пустынную часть здания, выхожу на балкон, закрываю дверь и набираю номер… Только Лиза недоступна. Пробую пробиться снова и снова, но ничего не выходит.

«Она ведь знала, что буду звонить! Нарочно отрубила телефон? Или…»

Тогда же:

Лиза

Бегу через улицу, стараясь не слишком светить дыркой на коленке. Самым ужасным образом порвала колготки, хорошо хоть посетителей не очень много, без проблем отпустили в магазин за новой парой.

Уже почти добираюсь до кафе, когда телефон начинает отчаянно трезвонить. Достаю и вижу незнакомый номер.

— Алло? — отвечаю осторожно.

— Ты меня заблокировала?! — рычит Влад.

Убираю телефон от уха и смотрю на время.

«Мамочки, как раз семь вечера, ну, почти…»

На самом деле начало восьмого, и номер совсем не Чаадаева. Я телефон Великана выучила наизусть давным-давно. Снова подношу телефон к уху и почти сразу жалею.

— Ты совсем обалдела, Лизавета! — шипит он. — Какого лешего меня заблочила?!

— Не хотела с тобой разговаривать! Да и сейчас не хочу…

— Лиз, ну сколько можно дуться? Пять дней прошло…

— Хоть пять, хоть десять, хоть пятнадцать…

Заранее вжимаю голову в плечи, уверенная, что после такого ответа Великан будет орать на меня не меньше получаса. Однако вместо криков слышу лишь его тяжелое дыхание.

— Лиза, не надо так, ты своим упрямством делаешь мне очень больно…

Что такое боль, знаю не понаслышке, ее у меня в груди столько, что хоть ведрами вычерпывай — не закончится. На какую-то секунду становится его жаль, по-настоящему жаль, я будто чувствую его боль как свою. Слова срываются с губ раньше, чем успеваю подумать:

— Прости, не хочу причинять тебе боль…

Тут же жалею, слыша его строгое:

— Я сейчас застрял в столице… Скажи, где ты, вызову тебе такси, мой ассистент закажет билет, и ты немедленно вылетишь в Москву! Я встречу в аэропорту, отвезу в отель, и мы поговорим. Нормально, по-человечески…

Одна поблажка с моей стороны, и он уже начинает раздавать приказы! В этот момент меня отпускает, жалость к Великану улетучивается. Вдруг четко понимаю, что бы меня ждало, согласись я на это «заманчивое» предложение. Да, он встретит меня в аэропорту, наорет, потом потащит к машине, и там же на заднем сиденье попытается поиметь. Вот и все человеческие разговоры.

— Я никуда не полечу! Если забыл, мы расстались, и ты больше не можешь указывать мне, что делать!

После этого Чаадаев действительно срывается и начинает орать:

— Объясни мне, дорогая, что заставило тебя думать, что ты правда можешь уйти? Я тебе такого права не давал!

Он словно бьет меня этой фразой наотмашь.

— Больше никогда мне не звони! — кричу в трубку и нажимаю на отбой, а потом на всякий пожарный выключаю телефон.