Глава 40. Чужой мужчина

За десять минут до того:

Лиза

Не могу объяснить это чувство тревоги. Оно будто вросло в меня, стало частью моей сущности, не исчезает со вчерашнего дня, а недавно обострилось. По всему телу мурашки, и, кажется, на затылке шевелятся волосы. Иду по залу кафе, принимаю заказ, а самой хочется стремглав бежать в раздевалку, схватить вещи и домой, домой, домой… даже не переодеваясь! Официантка года, чего уж там, рвения к работе через край.

Всё началось после вечернего звонка Великана, точнее продолжилось.

Я съехала из его квартиры, отдала ключи, перебралась в другой город, сменила телефон, заблокировала его номер, но этого недостаточно! Он с упорством маньяка продолжает звонить с разных номеров и каждый раз считает, что я должна умилиться и тут же вернуться. Не хочу я возвращаться! Совсем никогда не хочу! От его звонков у меня уже нервный тик, я трубку брать боюсь.

Вчера Великан перешел все мыслимые границы. Предложение он мне сделал… Только для меня это уже практически приговор. Не хочу я замуж за этого типа, не знаю, на что рассчитывал. Он явно до сих пор считает, что мой уход — блажь и ничего больше, что пройдет немного времени, и я вернусь, поджав хвост. Отказывается слушать, слышать.

А его вчерашняя угроза?

«Ты очень скоро пожалеешь…»

Меня всю ночь трясло! Как же я устала бояться! Хочу просто жить. И корчиться от боли мне надоело тоже, а эта боль преследует меня при каждом контакте с Владом.

Не позволю ему больше себя третировать, пусть только попробует угрожать! Я ведь имею право себя защитить. Имею?

Мой биологический отец считал, что нет. Когда я каким-то образом пыталась избежать наказания или хотя бы минимизировать боль, он буквально зверел. Этого ублюдка стоит ненавидеть хотя бы за то, что отучил защищаться. А это ведь нужный навык! Нужный в жизни каждого человека...

— Здравствуйте, Елизавета, — вдруг обращается ко мне один из посетителей.

Узнаю в нем нашего директора.

— Геннадий Владимирович, что вы здесь делаете? У вас же выходной…

— Причина банальна, был неподалеку и решил перекусить, принесете наше фирменное ризотто? Еще салат…

— Да, конечно, — тут же киваю.

Собираюсь пойти на кухню, и тут вдруг что-то словно колет в спину. Оборачиваюсь в сторону улицы... и всё внутри замирает. На улице, кажется, Влад!

Не знаю, сон это или явь, перед глазами всё плывет.

Великан стоит возле черного джипа. Он будто терминатор — навел взгляд-прицел на мишень, то есть меня.

«Мне это просто кажется… Или не кажется? Мамочки! Он примчался из-за того, что я ляпнула, что у меня есть другой?»

Я уже готова откусить язык за те слова. Ведь просто хотела, чтобы Великан от меня отстал, а он вместо этого прилетел в другой город? Псих!

«Дура, ты его только подзадорила!»

Вспоминаю его бешеный взгляд, когда он застал меня в спальне с Морозовым. Тогда я была ни при чем, но всё равно получила порядком, теперь же сама призналась в измене, которой нет. Он меня, наверное, даже слушать не станет, засунет в багажник и… Я не хочу ни в какой багажник!

«Надо звонить в полицию!»

Но ведь Влад пока еще ничего не сделал, так что они вряд ли помогут, а потом будет поздно…

— Елизавета, я сейчас подойду… — обращается ко мне Геннадий Владимирович.

Он поднимается с места, а я в этот момент вспоминаю рассказ напарницы: «На него напали чистые гориллы! Так вот Молчанов троих за пять секунд на пол уложил…»

Он же тхэквондист, ему с Великаном справиться — раз плюнуть. Вот бы Влад увидел нас вместе…

— Обнимите меня, пожалуйста! — вдруг обращаюсь к директору.

Не знаю, как осмелилась попросить и на что рассчитывала, ведь директор за всё время работы никакого интереса ко мне не проявлял, ровно как к остальным девушкам из кафе, а уж они старались вовсю. Разве что иногда сверлил меня долгим взглядом.

«Сейчас пошлет подальше…»

Только успеваю это подумать, как вдруг Геннадий Владимирович тянет ко мне руки, и через секунду я оказываюсь крепко к нему прижатой. Чужой запах, чужие руки, чухой мужчина, но, кажется, надежный. Не даст в обиду, не позволит засунуть меня ни в какой багажник. Наверное…

Наше объятие длится и длится, чувствую его руку у себя на затылке. Он гладит меня как ребенка, а мне очень нужно его утешение. Утыкаюсь ему в плечо и вдруг начинаю всхлипывать.

— Лизонька, почему ты плачешь? — он сразу отрывает меня от себя.

Резкий переход на «ты», ничего не скажешь.

— Извините меня, пожалуйста…

Не придумываю ничего лучше, как побыстрее сбежать на кухню.