Глава 42. Послевкусие

Этим же вечером:

Лиза

— Лизонька, вам рыбку или курочку? — спрашивает повариха Ада, когда я появляюсь в столовой.

— Бери рыбу! — тут же советует тетя Аня. — Она бесподобна…

Я киваю. Мне решительно всё равно.

Ада ставит на стол тарелку с хорошей порцией форели. Сажусь напротив тети, отправляю в рот кусочек рыбы, но вкуса не чувствую, как будто вату жую.

«Забыли посолить?»

Раньше за поварихой такого не водилось. Да и тетя уплетает за обе щеки, а несоленое есть вряд ли стала бы. Засовываю в рот еще один кусок — вата…

Решаю не портить никому настроение своим недовольством, молча ем. Тетя и без того перенесла ужин на позднее время в дни, когда я работаю в кафе, из-за чего Аде приходится задерживаться. Тем более что сегодня я заслужила вату на ужин — больше того, я вообще ужин не заслужила. После всего, что сегодня случилось, меня не отпускает чувство вины. Грызет с таким азартом, что скоро останутся одни рожки да ножки.

— Лизок, что случилось? — спрашивает тетя. — Ты сейчас по цвету похожа на стручковую фасоль, такая же насыщенно зеленая…

— Ты лучше ешь, а то отобью своими рассказами весь аппетит…

— Неужели вы встретились с тем бодибилдером? — вдруг встревает в беседу Ада.

— Бодибилдер?

Мы с тетей не сговариваясь поворачиваемся в сторону нашей любимой толстушки.

— Это я про вашего бывшего… — Ада кивает в мою сторону. — Явился сегодня, разнюхивал, где вы и что вы, а я его прогнала!

— И мне ничего не сказала? — ахает тетя.

Ну да, Влада в принципе можно назвать бодибилдером, сложен соответственно.

— Он приходил ко мне на работу… — со вздохом признаюсь.

Тетя снова ахает:

— И ты тоже ничего не сказала… Мне все подробности, да побольше!

Я снова вздыхаю и начинаю свою грустную повесть, заканчиваю последним звонком Влада.

— Лизонька, детка, я понимаю, это всё ужасно неприятно, но ведь это именно то, чего ты хотела — окончательный и бесповоротный разрыв, — подмечает тетя.

— Ага, окончательный и бесповоротный… — тихо повторяю.

«Ты мне на хрен такая не нужна…» — его слова пульсируют в ушах, как будто Великан до сих пор орет их в трубку. Гордо уйти он мне не дал, пришлось выходить из положения как смогла. Я пыталась поступить по-человечески, хотя могла просто исчезнуть из его жизни, оставить ключи в почтовом ящике, но мне хватило совести встретиться лично, объясниться несмотря на то, что это было ужасно тяжело. Я стоически выдержала его нападки и ор, а потом еще кучу недовольств по телефону. Однако всё это не помогло. Для того чтобы добиться своего, мне пришлось выставить себя в ужасном свете. Впрочем, какая разница, его родители и без того считают меня шлюхой. Можно сказать, в их полку прибыло. И всё же мне очень больно от того, каким способом пришлось себя отстаивать.

Пусть и поступила так лишь под влиянием момента, слишком испугалась, всё равно фактически совершила подлость. Я это осознаю… Хотя разве это такая уж большая подлость — обнять мужчину, если ты свободная девушка?

— Знаешь, Лиза, — тем временем продолжает тетя Аня, — мне сегодня за ланчем коллега с упоением пересказывала новый мексиканский сериал. Так интересно говорила, что я заслушалась и чуть не пропустила человека по записи…

— И что? — хмуро интересуюсь.

— А то, что твоя жизнь гораздо интереснее того сериала! Ничего себе, какие страсти кипят у тебя на работе!

— Да уж, страсти… — громко вздыхаю. — Я сделала Великану очень больно, а заодно чуть не подставила под его кулаки ни в чем не повинного человека! Ведь Геннадий Владимирович ни в чем не виноват! А мог так получить…

На мои возгласы тетя лишь хмурится.

— Во-первых, ничего он не получил, а во-вторых… Ты бегала за ним по кафе с пистолетом наготове?

— Нет, конечно, а к чему ты это?

Тетя качает головой и продолжает:

— Это я к тому, что ты не заставляла его себя обнимать, а просто попросила! И он согласился, потому что хотел, а значит, не такой уж и невиновный! Кроме того, он к тебе явно неровно дышит…

Той же ночью:

Влад

Домой не вхожу, а вползаю. Кажется, дорога обратно отняла у меня всю энергию, все силы. Ожидаю увидеть в прихожей Фильку, но даже он меня не встречает. В квартире убийственно тихо… Хотя нет, не совсем. На кухне, кажется, включили чайник.

— Кто здесь? — хрипло зову.

В коридор выплывает батя с пушистым предателем на руках. Даже кот предпочел мне кого-то еще.

— Что ты здесь делаешь? — устало вздыхаю.

— У меня к тебе почти тот же вопрос… Что, едрить твою налево, ты делаешь?!

— Ты про что?

— Я про твою поездку к этой… Ну не стоит она тебя, не стоит! Еще какая-то там прошмандовка будет моему сыну нервы мотать! Чтобы я больше не слышал…

— Давно ты за мной следишь? — резко его перебиваю.

Отец очень нелепо пытается оправдаться:

— Вот вырасти сына, а потом пускай всё на самотек! Тогда поймешь…

И тут меня окончательно накрывает. Ору так, что батя даже вздрагивает:

— Это так ты не влезаешь в мою личную жизнь?! Пускаешь по моему следу своих ищеек? Уже не в первый раз, да? Просто раньше они мне не показывались?

Ожидаю, что отец хотя бы сделает вид, что сожалеет. Куда там, наоборот, в глазах огонь, а руки сжимаются в кулаки. Батя готовится орать в ответ, а я не в силах больше его слушать. После сегодняшнего не могу и не хочу с ним общаться.

— Тебе пора!

— Я не понял, ты меня выпроваживаешь?! — шипит он с бешеным взглядом.

— Именно так!

Отец закипает, как чайник на большом огне, и тут же выплескивает негодование:

— Ты не забыл, что ты зависишь от меня вдоль и поперек?! Если продолжишь мне грубить…

— Иди вон, отец! И я тебе обещаю — это был последний раз, когда вы с матерью влезли в мою жизнь!