Глава 45. Повод повзрослеть
Тогда же:
Влад
Выхожу в прихожую с бокалом в руках. Родители это видят и моментально мрачнеют.
— Сегодня вторник, Влад! — сообщает мне отец вместо приветствия.
Вижу в его руках пакеты из ресторана неподалеку. Родители пришли с дарами, а значит, хотят помириться. Только вот я никакого мира не хочу. Не могу их видеть, от обоих тошно. Поэтому стараюсь максимально сократить срок их пребывания в квартире, и методы мои им вряд ли нравятся.
— Я в курсе, что вторник, и что, бать? — спрашиваю с вызовом.
— А то, что по вторникам пьют одни алкаши! — тут же принимает боевую стойку он. — Или у тебя какой-то праздник?!
— Праздник каждый день! Безработица называется! — пытаюсь его поддеть.
— Хочешь, чтобы он продолжался всю твою никчемную жизнь? — тут же закусывает удила отец.
— Пришел снова меня уволить? Второй раз не получится! — горько подмечаю.
— Стоп, мальчики… — разводит нас руками мамуля. — Витя, вспомни, зачем мы сюда пришли?
Наблюдаю за тем, как отец без единого звука открывает и закрывает рот, словно рыба. Мама тем временем продолжает:
— Пойдемте выпьем чаю, спокойно пообщаемся… Влад, дай сюда!
Она забирает бокал и демонстративно идет на кухню, выплескивает содержимое в раковину. А потом начинает оглядываться по сторонам и, кажется, впадает в культурный шок.
— Я сейчас же звоню Евдокии… — тут же начинает голосить она. — Это что за помойка…
— А я ее не пущу! — тут же отбиваю мамину подачу. — Мне и так нормально…
— Кому здесь может быть нормально? Тараканам? — всплескивает она руками.
Это уж через край! До тараканов у меня дело не дошло, но мусор собрать явно не мешает, а заодно загрузить посудомойку.
— Ладно, — вздыхает мама.
В мгновение ока находит пакеты для мусора, освобождает стол от коробок. Потом убирает грязную посуду, включает чайник, моет несколько кружек.
— Ну хоть так… — Она ставит кружки на стол, делает всем чай. — Мы тут тебе принесли гостинцев, потом разберешь…
Отец с опаской помещает принесенные пакеты на столешницу возле плиты, тоже не очень-то чистую.
— Спасибо… — бурчу нехотя.
Не нужны мне их подачки, мне и так неплохо живется.
— Сын, мы приехали поговорить… — начинает отец.
— Я весь внимание.
— По-моему, ты превратно понял мои слова, я тебя не увольнял!
Как интересно мой батя воспринимает ситуацию… Крутит как ему удобно, впрочем, как всегда.
— Отец, ты сказал — не смей показываться в офисе, пока не научишься уважению… Как по мне, увольнение!
— Никакое это не увольнение! — настаивает отец. — Лишь элементарное требование…
— А я не могу проявлять уважение к человеку, который приставил ко мне няньку! Я — взрослая личность, и сам в состоянии принимать решения! Пока ты это не поймешь, никакого уважения не дождешься…
— Ах вот ты как… — щурится батя. — И машина тебе новая не нужна?
— Обойдусь! — рычу в ответ без всякого сожаления. У меня вообще после дня рождения произошла глобальная переоценка ценностей.
Вижу, как мама пихает его под ребро, и отец снова заговаривает:
— Сын, у тебя неплохо получалось! Мозги на месте, смекалка есть… Не закапывай свой талант!
— Да я не собираюсь ничего закапывать! — кисло усмехаюсь. — «Керамзит-импульс» не единственная фирма в городе! Уж найду себе работу, не переживай…
Отец тут же начинает краснеть, только в этот раз делает это несколько необычным способом — начинает с шеи, а уж потом краска распространяется на всё лицо.
— Мария, сын меня в могилу хочет свести… — хрипит он, а потом вскакивает с места и орет так, что барабанные перепонки грозят лопнуть: — А дело я кому передавать должен?!
Я к его ору давно привык, меня простыми криками не пронять.
— У тебя же есть Артём, бать. Твой любимый сынуля! Он, поди, не возражал бы, следи ты за ним хоть круглые сутки… Это я в семье паршивая овца…
— Ах, Артём, значит… — Отец буравит меня жестким взглядом, и вдруг кивает. — Хорошо, сын, если настаиваешь… Пойдем, Мария! Нам здесь делать больше нечего!
— Как это пойдем! — тут же становится в позу мамуля. — Никуда мы не пойдем! Хватит вам обоим петушиться, помиритесь уже! Витя, пообещай ему, что больше за ним следить не станешь…
— А я и не буду! Он мне больше не интересен…
Его слова бьют точно в цель. Батя знает, как взбодрить мою нервную систему.
«Не интересен...»
Мне невыразимо обидно слышать это от него, особенно после месяцев работы бок о бок. Однако я старательно не подаю вида. Отец же, не получив от меня ожидаемой реакции, идет в прихожую.
— Влад, тебе обязательно было снова с ним ругаться?! — отчитывает меня мать.
Она стучит сначала по голове, потом по деревянному столу, видно, желая показать, что я не умнее дерева.
— Не знаю, когда он теперь успокоится… — бросает она перед тем, как выйти в прихожую.
Иду за родителями и громко требую:
— Ключи отдайте!
— Ах вот ты как заговорил… — снова начинает кипятиться отец.
Мать же молча достает связку и, качая головой, кладет на полку в прихожей.
— Я думал, у меня сын с мозгами, а их-то и нет… — басит отец перед выходом.
— Считай, меня для тебя больше никогда нет! — добавляю ему на прощание и захлопываю за родителями дверь.
Еще некоторое время стою в прихожей. В крови кипит адреналин, сердце колотится. Вдруг становится жалко мать. Она в наших с отцом разборках не виновата, но в результате страдает больше всех.
Я — наивная душа. Думал, отец меня всерьез воспринял, большое дело доверил, а он… Развел слежку, а потом просто взял и вышвырнул меня из фирмы, как какого-то кота облезлого, хотя я вкалывал как проклятый.
«Вот станешь, Владка, ходить по струнке, быть тебе замом!»
Отец, конечно, этого не говорил, но общий смысл сказанного был именно этот. С таким раскладом мне действительно нечего делать в «Керамзит-импульс». Вот так я остался в один момент и без любимой работы, и без любимой девушки. Двойной хедшот.
Возвращаюсь на кухню на автопилоте, нахожу недопитую бутылку виски, наливаю новую порцию. Иду вместе с бутылкой в гостиную, сажусь прямо на ковер, включаю телевизор, но трансляция для меня лишь фон. Мне всё равно, что показывают, я слишком занят своими мыслями, чтобы обратить внимание на такие мелочи.
Не знаю, сколько так просидел. Час, два, больше… За окном темно, телевизор показывает какую-то лабуду. Теряю счет времени, будто отключаюсь от реальности, концентрируюсь на грустных мыслях, и тут в уши врезается дверной звонок.
Снова не спешу в прихожую, мне точно не до визитеров. Могу только послать матом, большего от меня сейчас не добиться.
Однако пришедший оказывается уж больно настойчив. Барабанит так, что кажется, будто у него не руки, а молоты, хотя, возможно, стучит ногами.
«Ладно, дятел, я тебе открою…»
Подхожу к двери, заглядываю в глазок и вижу на пороге Артёма.
«Что ему надо?»
Братец у меня — гость редкий. Нехотя открываю дверь.
— Чего приперся? Отец подослал?
Артём кривится, почувствовав в моем дыхании запах алкоголя, отвечает с чувством:
— Фу, за километр разит… Пока ты тут бухаешь, родители в больнице! Разбились они…
Трезвею в ту же секунду.
Тогда же:
Влад
— Насмерть?!
Не узнаю свой голос, он будто из потустороннего мира.
— Да нет же, говорю — в больнице они! — машет руками Артём. — Мама вроде ничего, а отец… В общем, плохо всё! Поехали, брат!
— Да! Конечно, сейчас…
Сейчас всё же не случилось, Артём настоял, чтобы я сначала принял душ.
И уже там, стоя под холодными струями и яростно чистя зубы, я окончательно прозрел. До меня дошло, что я своим неадекватным поведением чуть не угробил родителей, которых вообще-то люблю! Из-за какого-то глупого спора?
Неужели я не понимал, что отец хочет мне добра? Что он меня любит? Понимал еще как, но был слишком упрям, чтобы признать! Да, методы донесения этой любви до отпрысков у бати еще те, но на то он и батя… Неизвестно, как бы я вел себя на его месте! Может быть, придумал что похлеще.
Тот же вечер:
Влад
Я вижу ее в коридоре частной клиники. Она стоит бледная как смерть, а на лбу здоровый синяк. То и дело проводит платком по щекам — видимо, стирает слезы. Мы с Артёмом бежим к ней, чуть не сбив по дороге какую-то медсестру.
— Мама! Мам! — Я бросаюсь вперед, осторожно ее обнимаю.
— Ой, Артём, ты приехал! Владик, и ты тоже…
— Конечно, приехал, мам! — говорю с чувством. — Прости меня, пожалуйста!
— За что, мой хороший? — хмурится она.
— Ну как за что? Это же вы из-за меня? Отец наверняка перенервничал… Вы поэтому попали в аварию?
— Нет, родной, ты тут ни при чем… — качает головой она.
Оказалось, за рулем вообще был не батя, а мама. И ехали они спокойно, в аварии были не виноваты — в них врезался другой водитель, у которого прямо во время езды случился сердечный приступ. Он потерял управление и врезался в бок родительской машины.
— Всё равно я виноват! — продолжаю твердить.
— В чем, сыночек? — хмурится мама.
— Если бы я не выпендривался, вы бы так быстро не ушли, и этот мужик мог бы вообще ни в кого не врезаться, в крайнем случае попал бы не в вас…
— Глупости это, — машет рукой она. — Что на роду написано, то и будет… Сейчас главное, чтобы Витя в сознание пришел поскорее…
— А что с ним? — спрашивает Артём. — Я по телефону ничего не понял…
— У него серьезная травма головы… — кусает губу мама.
— Может, всё обойдется? — спрашиваю с надеждой.
Через две недели:
Вторник, 30 апреля 2019 года
9:15
Влад
Не обошлось… Конкретно не обошлось. Отец пришел в себя, потихоньку отходил, но кроме травмы головы у него обнаружилась еще и серьезная травма позвоночника. Требовалась операция, причем, скорее всего, не одна, и долгий курс реабилитации — и то не факт, что после этого он встанет на ноги.
Мне невыразимо больно видеть его на больничной койке. Еще недавно такой сильный, полный энергии, теперь отец будто уменьшился в два раза — так сильно похудел. И элементарные вещи сейчас утомляют его больше, чем раньше многочасовая пешая прогулка. Плюс ко всему эти его бесконечные нервы.
— Это конец, Влад… Даже при удачном исходе меня ждет целых полгода реабилитации! — сообщает он могильным тоном, будто реабилитация — это самое ужасное, что его ждет в жизни. — Когда вернусь, от фирмы камня на камне не останется! Я ведь купил тот завод в Подмосковье, вложил все свободные средства… Если сейчас пустить всё на самотек, по миру пойдем!
Он так нервничает по поводу судьбы «Керамзит-импульс», будто это его третий ребенок минимум, хотя, возможно, так оно для него и есть.
Отец разговаривает со мной, а взгляд блуждает по сторонам, как будто всё самое плохое уже случилось. На лбу испарина, кожа бледная, как больничная простыня.
— Бать, о себе подумай! «Керамзит-импульс» в жизни еще не всё… — пытаюсь его успокоить, но, похоже, делаю это неправильно, потому что он начинает переживать еще больше.
— Да как ты не поймешь, глупый! Без меня разворуют всё, а что не разворуют, спустят в унитаз!
— Никто ничего не разворует и никуда не спустит! — настаиваю на своем.
— С чего ты так уверен?
— Я им не позволю, бать! Костьми лягу, а с фирмой всё будет в порядке… Я же в офисе теперь практически живу!
Но даже это утверждение не слишком успокаивает отца.
— Ты еще неопытный! Ты почти ничего не умеешь…
С этим я, пожалуй, согласен. За две недели отсутствия отца я четко уразумел, что раньше он мне даже пороху понюхать не давал, а я, наивный, мнил себя крутым бизнесменом. Теперь же я экстренными темпами вхожу в курс дела и тихо ужасаюсь тому объему ответственности, который отец нес все эти годы.
— Зато консультанты, которых ты ко мне приставил, умеют, и команда у тебя хорошая… — подмечаю, чтобы хоть немного его успокоить.
— Я хочу ежедневные отчеты, я всё знать хочу! — требует отец, сжимая в руках одеяло.
Смотрю в его напряженное лицо и понимаю, что ему это и правда нужно. Иначе изведет себя волнениями, и никакого проку от лечения не будет. Ему крайне сложно отпустить контроль. Однако если я буду каждый день отправлять ему отчет о сделанном и слушать его комментарии, то и сам многому научусь!
Чего греха таить, мне всегда было интересно забраться отцу в голову и посмотреть, как там всё устроено, понять его образ мыслей, ведь в своей сфере он гений.
— Отчеты не проблема, бать! Ты будешь в курсе всего, я сам лично всё отправлять стану и ездить к тебе каждый вечер…
— А когда меня увезут в немецкую клинику?
— Скайп на что? — пожимаю плечами. — В наш век никакое расстояние не помеха общению.
И тут в глазах отца вспыхивает надежда.
— Ты сделаешь это для меня, Влад?
— Конечно, сделаю! А еще буду слушать твои советы, указания… Считай, я — твои глаза, уши, руки, ноги и язык!
Наконец я сказал то, что пришлось бате по вкусу. Впервые за эти дни он вдруг цветет улыбкой и отвечает с чувством:
— Если удержишь фирму на плаву, я тебе этого никогда не забуду! «Керамзит-импульс» — твое наследство…
— А как же Артём? — хмурю брови. Ведь у отца наследников двое.
— Артём — желторотый юнец, управлять фирмой ему не под силу, а ты — моя опора! Пусть своенравный, пусть… зато ты со стержнем, Влад! Непрошибаемый! Хорошее качество для бизнеса, только тебе его и доверю. Если справишься, сделаю полноправным партнером, так и знай!
«Партнером?»
Это звучит значительно лучше, чем какой-то там зам. Но я вернулся в фирму не для личной выгоды, я бы и за просто так сделал всё, о чем бы батя ни попросил, лишь бы загладить вину, которая гложет каждый божий день.
— Ты не пожалеешь, что доверился мне, бать!
— Знаю, что не пожалею… Но вот что я тебе скажу: импульсивность — твоя ахиллесова пята, пора сменить ее на дальновидность!