Глава 46. Лучшее кино в мире.

Через три месяца:

Понедельник, 29 июля 2019 года

7:40

Влад

— Анжела, кофе! — бросаю я, проходя через приемную в свой кабинет.

Не здороваюсь — у меня нет на это времени. У меня теперь нет времени ни на что, кроме работы.

Отцовский кабинет стал моим, как я когда-то и мечтал, но при каких обстоятельствах!.. Батя борется за право снова ходить, а я тону в океане офисных дел. И задача у меня не только самому держаться наплаву, но еще и фирму не утопить. От меня зависят многие, не говоря уже о семье. Это непривычно, это тяжело, это давит, но в то же время я никогда не чувствовал себя сильнее, чем сейчас. Я адаптируюсь под новые реалии, становлюсь более эффективным, каждый день принимаю важные решения, и мне это всерьез начинает нравиться. Одно плохо — в сутках всего двадцать четыре часа, а я бы не отказался от тридцати шести или, что еще лучше, семидесяти двух. Да, семьдесят два — оптимально.

Только успеваю включить компьютер и разложить бумаги, как в кабинет вплывает Анжела. Блузка расстегнута чуть ли не до пупа, узкая юбка делает ее похожей на эдакую перевернутую рюмку. Всё надеется, дуреха, что я до нее снизойду, но мне сейчас не до амурных дел.

Однако секретарь она хороший, а в моем положении это главное. Знающий человек в окружении — уже много.

— Ваш кофе, Влад Викторович…

Она нагибается для того, чтобы поставить на стол поднос с кофе и булочками. Якобы ненароком демонстрирует красное кружево бюстгальтера, хмурит кукольное лицо, подметив, что я не реагирую на этот безотказный когда-то прием.

— К вам гость через пять минут, — вдруг выдает она.

— Какой гость?

Мне сейчас решительно не до гостей. Я не для того в такую рань сюда приперся, чтобы тратить время непонятно на что. Мне еще нужно подготовить речь перед совещанием с главами отделов сбыта.

— Вы не просматривали изменения в расписании? — спрашивает она, хлопая ресницами.

— Еще не успел! Почему вы назначили встречу на это время?

— У вас слишком плотный график, а ваш знакомый очень настаивал…

— В семь сорок пять утра в понедельник меня нет ни для каких друзей и знакомых! — строго ее отчитываю.

— Но Матвей Антонович очень настаивал, говорил, что вы примете…

— Матвей какой? — сначала не понимаю.

— Матвей Антонович Зотов!

«Ах вот как…»

С шумом выдыхаю.

— Ну, Матвея Антоновича Зотова я, пожалуй, приму! — меняю гнев на милость.

Анжела с шумом выдыхает.

— Так я приглашу?

— Так вы пригласите! — отвечаю с усмешкой.

Секретарь уходит, и очень скоро в кабинете появляется бритая морда моего друга.

— Проходите, Матвей Антонович! — откровенно смеюсь. Ужасно непривычно видеть его в костюме, хотя сам теперь всё время так одеваюсь. — Что же вы не записались на аудиенцию в мои личные апартаменты? Туда и без галстука пускают…

— К тебе запишешься… — хмыкает Зотов. — К президенту, наверное, проще попасть, чем к тебе!

Теперь мне уже не смешно.

— Ну правда, Матвей, к чему этот пафос? Зачем через секретаря? Если хотел встретиться, не мог просто позвонить?

Друг хмурится.

— Так звонил же! Неделю назад ты был очень занят, обещал перезвонить после совещания, и… я до сих пор жду!

Пытаюсь вспомнить наш последний телефонный разговор — и не могу. Видно, забыл нажать в мозгу кнопку «сохранить», когда с ним беседовал. Возмущение приятеля легко понять.

— Ну, зашел бы домой! Мы же соседи, не забыл?

— Я заходил… — поднимает палец Зотов. — Только тебя дома практически не бывает!

И это тоже верно. Появляюсь в квартире только чтобы поспать и переодеться. Забыл, когда у меня в последний раз был свободный вечер.

— Так что проще было через секретаря….

— Ладно, ладно, — соглашаюсь, — в последнее время я действительно был слишком занят! Ты пришел сюда лично показать мне, как обижен по этому поводу?

— Да я вообще не в претензии! — Зотов выставляет ладони вперед.

— А чего явился?

— Тоже хочу быть занят!

— В смысле? — поначалу не понимаю, о чем он.

— Влад, я пришел к тебе просить работу! Она мне сейчас очень нужна…

— Работу? — поначалу удивляюсь. — А как же твоя поездка в Европу? Тебе же отец обещал какой-то там тур…

— Так это когда было!

Друг тут же выкладывает последние новости.

Оказывается, родители Зотова так же, как и предки его беременной половины, были не в восторге от того, что вчерашние студенты решили оставить ребенка и пожениться.

— Ну отец и сказал — сделал ребенка, значит, взрослый, сам и обеспечивай. И лишил меня содержания… А на что я его буду обеспечивать? Работа нужна! Я готов как ты впахивать днями и ночами. Дети — это трындец как дорого! Витамины для беременных, одежда, кроватка… Это столько стоит, я аж подохренел, когда Мария мне список выкатила… Так что теперь не до Европ! Ты чего ухмыляешься?

Ловлю себя на том, что действительно улыбаюсь, причем с изрядной долей злорадства.

— Добро пожаловать в рабочий класс! — громко хмыкаю. — Не всё тебе спортивные каналы смотреть и с друзьями в пивбол наяривать! Хочешь так, как я? В офисе дни напролет? Устрою, не вопрос! Мне как раз помощник не повредит, побываешь в моей шкуре.

Зотов приободряется, даже как-то приосанивается.

— Спасибо! Буду более чем рад служить на благо компании!

Он бросается ко мне, жмет руку.

«Не понимает, во что вляпался…» — усмехаюсь про себя. Ну ничего, скоро ему всё станет ясно.

— Как Мария? — спрашиваю его.

— Круглеет! — улыбается Зотов. — Кстати, хочешь, покажу самое лучшее в мире кино?

— Какое кино, Матвей? У меня совещание через час…

— Оно идет всего минуту…

Беру из рук приятеля телефон, нажимаю на воспроизведение, и на экране начинается весьма странное действо: какие-то бежево-коричневые палки-пятна хаотично двигаются на черном фоне. То исчезают, то появляются снова, и посредине экрана какой-то гигантский червь.

— Моя детка! Уже четыре с половиной месяца!

— В смысле ребенок? — хмурю брови.

— Ну да, ты смотришь 4D УЗИ!

— Ах вот оно что…

Еще раз прокручиваю ролик после уточнения Зотова и понимаю, что это за движущиеся палки — руки и ноги ребенка. А гигантский червь — это, видимо, пуповина.

«Ну да, вот и голова, лицо…»

Не понимаю, как это я сразу не разобрался. Малыш трет щеки, двигает ногами. Он вполне активный, растет у матери в животе уже больше четырех месяцев.

Тут же вспоминаю, что Матвей заделал Марии ребенка как раз в то время, когда мы с Лизой расстались. Значит, у меня нет моей Кареглазки уже больше четырех месяцев. Целая, мать ее так, вечность!

Не понимаю, куда делось это время. Я был слишком занят, чтобы заметить его ход.

Может быть, оно и хорошо, что так тотально занят. По крайней мере, могу хоть как-то жить, а не корчиться от боли предательства и сожалений о том, что сделал не так или не сделал вовсе. До сих пор не могу думать о Лизе спокойно, до сих пор слишком задевает.

— Это и правда самое лучшее в мире кино, Матвей!

С этими словами возвращаю ему телефон.