Глава 11
Разобравшись с обнаглевшей экономкой, Лиза решила вернуться в свои покои и взять небольшой перерыв. Сил не осталось совсем. Эти бесконечные коридоры, лестницы вверх-вниз, беспорядок и отсутствие дисциплины у слуг вымотали похлеще битвы с Главврачом за медоборудование и инвентарь. Молодое тело оказалось не столь закалённым, как думалось вначале, а психика, перегруженная событиями последних суток, явно сбоила. Лизе казалось, что она слышит голоса там, где их в принципе быть не может. Поэтому встречу с управляющим она решила перенести на следующее утро и сейчас, ломая голову над тем, кого же назначить на место уволенной Марты, неспешным шагом направлялась в сторону графских комнат.
Однако добраться до спальни и с облегчением рухнуть на кровать ей так и не удалось. Ухо вновь уловило странный шум и крики, которые в этом крыле замка никак не могли быть услышаны. Лиза в нерешительности остановилась. Слуховые галлюцинации на почве стресса? Прислушалась, пытаясь определить, с какой стороны идет звук, и вздрогнула: голоса резко приблизились, будто виновники шума находились прямо рядом с ней. Она различила громкий гогот, шипение, хлопанье крыльев и испуганный фальцет графа: — Отстань, Герман! Кыш!
Что происходит? Где это? Лиза развернулась и почти бегом направилась к ближайшему окну в торце крыла — к одному из тех, что выходило на хозяйственный двор.
Распахнув створку и перегнувшись через подоконник, она замерла: там, в отдалении, на заросшем мелкой травой и загаженном гусиным пометом дворе, перед ней развернулась настоящая драма шекспировского масштаба.
Его Светлость граф Сигизмунд, ещё полчаса назад бледный как полотно и уверяющий Лизу в своей скорой кончине, сейчас совершал невероятные спринтерские прыжки вокруг колодца, уворачиваясь от длинного клюва её недавнего знакомого — белого пернатого беспредельщика. На раскрасневшемся лице Его Светлости явственно проступали следы внутренней борьбы: пуститься в бегство или сохранить остатки достоинства, попытавшись отбиться от злобствующего гусака.
Мужчина отскакивал от птицы на пару шагов и останавливался, пытаясь образумить обладателя перепончатых лап. Гусь на уговоры не вёлся. Вместо этого пернатый рэкетир шёл на абордаж, раскинув в стороны не маленькие крылья. Его Светлость подпрыгивал на месте, придерживая руками оттопыривающиеся карманы халата, бросал быстрый взгляд на окна замка, а после вновь пускался в бегство с криком:
— Отстань, Герман! Кыш!
Лиза зажала рот ладошкой, чтобы не расхохотаться в голос, и мысленно пожалела, что наблюдает за этим цирком из окна, а не из первого ряда балагана. Уж она бы не оставила сие действие без едкого комментария.
Однако разглядеть во всех подробностях, из-за чего весь сыр-бор, никак не удавалось. Фигуры мельтешили, шумели, перемещались с места на место, полностью поглощенные стычкой, а ей до жути было любопытно: что же такого совершил граф, что гусь не желает оставлять его в покое? Она прищурилась, сосредоточившись на графских пухлых карманах, которые так бережно придерживал её драгоценный супруг.
И вдруг мир изменился, приблизившись так, что позволил рассмотреть двор в мельчайших подробностях, вплоть до травинок и оранжевой окантовки чёрного глаза предводителя гусиного семейства.
Испугавшись, что теперь и зрительные галлюцинации пожаловали — так и до шизофрении недалеко, Лиза зажмурилась и потрясла головой: разве может быть такое? До земли несколько метров, а до колодца, вокруг которого танцует эта парочка, и того больше! Давление подскочило? Вроде нет. В жар не кидает, не тошнит. Она осторожно приоткрыла один глаз. Фух, наверное, померещилось — тихонько выдохнув, она уже собралась было покинуть наблюдательный пост от греха подальше, но…
Тут гусь вновь загоготал, захлопал крыльями, налетел на графа, явно стараясь добраться до его карманов, и Лиза машинально перевела взгляд на объект вожделения гусака. Карман! Он вдруг стал огромным, будто халат покинул плечи хозяина и подлетел к самому её носу! Теперь ей стала ясна причина нападения птицы: яйца! Они выпирали круглыми боками через бархатную ткань одежды и для Германа были как красная тряпка для быка.
Очередной подскок нагло обворованного птичьего папаши достиг цели, и Герман пребольно клюнул графа в грудь, со всей дури хлопнув его по бокам крыльями. Его Светлость попятился, запнулся о переплетение травы, взмахнул руками и полетел навзничь, задрав ноги выше головы. Такое преимущество гусь явно упускать не собирался. Он тут же оседлал грудь графа и начал щипать и долбить расхитителя гнезда клювом.
“Га-гак!” — щипок за плечо. “Га-гак” — за предплечье. “Га-гак” — потянулся к лицу.
Тут граф не выдержал. Крутанулся на месте волчком, перекатился через голову…
“Хруп, хруп” — услышала Лиза звук раздавленных яиц, но Сигизмунду было уже не до сохранности добычи — жизнь была явно дороже.
Прихрамывая и истекая липкой жёлтой массой, он трусцой побежал в сторону входа для слуг, бесславно проиграв битву Герману.
— Ну ты и гусь! — пробормотала Лиза, наблюдая, как птица выпятила грудь, вытянула вверх шею и победно загоготала, направляясь к птичнику. Оттуда тут же послышался ответный гогот поддержки женского коллектива. — Самопровозглашенный король, прямо! Герман Великолепный. Надо бы заняться тобой. Не дело, когда даже живность не уважает хозяина.
Графа было жалко.
Ещё немного постояв у окна и дождавшись, когда внизу хлопнула дверь и быстрые мужские шаги устремились вверх по лестнице, она вздохнула, закрыла створку и направилась к себе. Женское сердце рассудило, что сейчас не лучший момент для встречи с супругом.
Да и неожиданное открытие новых способностей не давало покоя. Она может по желанию зрительно приближать предметы и увеличивать слышимость? Обалдеть! Вот это бонус! Да если бы у старшей медсестры был такой талант… Лиза рассмеялась. Раскинув руки, она упала спиной на широкую кровать, чувствуя, как уставшие мышцы с благодарностью откликаются на мягкость матраса.
— Так, — прошептала она в тишину комнаты. — Надо проверить, в самом деле это подарок от мироздания, или глюки перевозбужденной нервной системы на фоне стресса.
Закрыв глаза и отбросив лишние мысли, Лиза сосредоточилась исключительно на слухе. Стук собственного сердца и громкое дыхание немного отвлекали, но она не сдавалась. Вспомнила свое состояние: жгучее желание узнать — и, опа! Привычные звуки отошли на второй план. Стал слышен скрип половиц в конце крыла этажом ниже, за плинтусом отчаянно заскребли когти мыши, а из глубины замка, через несколько толстых стен и перекрытий, отчетливо, словно шепотом возле самого уха, донеслось чужое ворчание: —...а эта ведьма Марта только и умеет, что языком чесать, а не счета подбивать...
Лиза вздрогнула от неожиданности, и звуковой поток тут же схлынул, оставляя её в привычной тишине спальни. — Ну ничего себе... — выдохнула она, открывая глаза и чувствуя, как к горлу подкатывает азарт. — Вот это радар!
Она улыбнулась. Кажется, теперь у неё появился идеальный инструмент, чтобы узнать все тайны этого «гостеприимного» дома, не вставая с кровати.
Немного привыкнув к звуковому фону, Лиза решила проверить и вторую странность. Ту самую, когда мир вдруг резко приблизился, выхватив издали оранжевый глаз разъяренного Германа.
Она приоткрыла глаза, зафиксировав взгляд на тяжёлом кованом подсвечнике, стоявшем на комоде в противоположном конце комнаты. Мягко, почти наощупь, мысленно потянулась за тем же желанием узнать, рассмотреть, понять — и воздух в комнате словно поплыл, а взгляд мгновенно преодолел расстояние, упершись в подсвечник так близко, что Лиза различила каждую крошечную трещинку в металле, застывшие наплывы воска и пылинку на самой вершине. От резкого скачка в глазах слегка защипало, и в голове запульсировала лёгкая тупая боль.
— Ох ты ж… — зажмурившись, она потёрла переносицу.
Зрение работало точь-в-точь как мощный объектив с ручной наводкой на резкость. Только вот «фокус» требовал сил — перенапряжение давало о себе знать неприятным гулким звоном в затылке.
— Ладно, — пробормотала она, поворачиваясь на бок и утыкаясь носом в подушку. — На сегодня экспериментов достаточно. Полноценный комплекс спецназа на дому у нас в кармане. С таким арсеналом любого симулянта можно вывести на чистую воду. А сейчас — отдых. Спать! И пусть хоть крыша рухнет, с кровати не поднимусь!