Глава 2 · Вчера

Буквально, вчера. Последний день лета.

— Слышала новость? — леди Анна, директриса «Лучшей школы для девушек Сент-Грей» грациозно сбросила с себя простыню и пошла к горячему бассейну. Ступала на цыпочках, красиво приподняв над плитами банного дворика свое тщательно выверенное обнаженное тело. — Твой квази отец надумал жениться. Прислал мне письмо о начале бракоразводного процесса. Как тебе?

Анна и командор. Андрей как-то обмолвился, что женат на этой женщине всю жизнь. Интересно, они еще любят друг друга? Любили давно, в самом начале? Не любили никогда, случайно вышло? В чем он состоит, их брак, если никак, кроме космосвязи, их тела не соприкасаются? Я знала, что попытки развестись с железной Ани мой отец Андрей предпринимал дважды. Ни разу не довел дело до конца. Это третий номер.

— Была б моя воля, то я бы выпустила его на свободу прямо сейчас, — ответила я честно, что думала. — Он достоин счастья больше всех, кого я знаю.

— Ну да, ну да, — красивая женщина покивала аккуратно головой. Ее длинные волосы, предмет особой гордости и заботы, надежно скрывал специальный контейнер, делал ее похожей на космонавта в лесбийском порно.

Жена моего любимого папы изящно опустила себя в бурлящее каменное корыто. Вода там вставала высокими белыми фонтанчиками. Запах редких солей с примесью амбры и мирра пытал мое сверхчуткое обоняние не по-детски. Я надела поспешно прищепку на нос. Помогло слабо. Я сдалась. Сбежала сначала в душ, потом на белоснежные диваны комнаты отдыха. Внезапно пришла мысль, что Макс смотрелся бы на них неплохо. Голый, мокрый. Горячий, в оливковом масле, блестящий весь. Брысь! Все эти бани — идиотское занятие и тупая трата времени. Мы расстались с бароном навсегда. Тема воздержания тревожила меня круглосуточно.

— У тебя есть друг? — я глядела, как Анна донесла себя до дивана напротив. Возлегла, опутанная толстой, мягчайшей простыней.

Нет у нее никого, это общеизвестно. Только «Школа».

— У меня никого нет, ты знаешь это прекрасно, Ло. Я замужем за командором Петровым и своей работой, — ответила в сотый раз одно и тоже моя взрослая подруга. — Ни от первого, ни от второй я в этой жизни не откажусь. Пусть не мечтают.

Когда моя любовь всей жизни закончилась, я прибила гвоздями насмерть дверку любимого гардероба с синими цветочками по фасаду. А мадам директриса Сент-Грей тогда зависла пару мгновений сдержанно-холодными глазами на моем зареванном лице и ни слова не сказала. После этого с нами случилась наша дружба. Одинокие женщины — вот кто мы.

— Почему ты не хочешь отпустить Андрея на волю? — я с трудом отыскала в массе напитков на столе простую воду. Напилась жадно, — он бы женился снова, детей маленьких завел…

— Где? На Последней орбите? На Крайнем кордоне? Кому это надо? Той дурочке, что мечтает залезть командору в штаны? — Аня села прямо, оторвала виноградину от большой прозрачной кисти, но в рот класть не спешила. — Мне это не нужно абсолютно. Совету Безопасности Империи — так же. Пограничному космофлоту, тем более. Ты ведь сама знаешь, Ло. Андрей — очень добрый человек. Когда он никого не спасает, у него жизнь проходит зря и мимо. Наверняка, он собирается жениться на несчастной, распоследней селянке с планеты Погорелово или Голодаево из неслыханной жалости космического масштаба. Потом будет терпеть, мучиться и драпать из нового дома на свои Дальние рубежи. Все это глупости. Суета и томление духа. У нас с ним идеальный брак и другого ни одному из нас не надо. Благодаря тебе, у нас даже есть дочь.

Ого! Никогда она меня дочерью не называла. С какого перепуга?

Железная леди налила себе крошечную рюмочку коньяку. Нюхала так долго, что уж я решила, что она втянет алкоголь через ноздрю, как грибы. Но нет. Выпила.

— Я не спрашиваю, Ло, что произошло у вас с бароном Кей-Мерером. Знаю и так, — вторая рюмочка удостоилась чести усладить рецепторы моей подруги. Анна бросила в рот шоколадное сердечко. Раскусила. Зажмурилась от удовольствия, прислушалась к себе и кивнула, одобряя букет. — Дело в том, моя дорогая, что мы с тобой подруги по счастью. Нам обеим твой Неназываемый подкинул уникальный тип мужчин: идеальный. Редкий, как гремучая змея в наших широтах. Оба они, командор и барон, физически не способны жить во грехе. Непременно желают дать отношениям законный статус и сделаться жертвой, так называемой, девушки в беде. Других девиц они не понимают. Но! Как только мы перестаем загибаться в этой самой беде, то сразу они теряют к нам интерес. Но мы-то ведь девушками быть не перестаем! И не можем разбрасываться идеальными мужиками направо-налево! Поэтому наша задача уберечь их от самих себя и не позволить натворить всякой ерунды! Никаких баб! Только гребаный космос!

Вот никогда я не видела, чтобы человек так расслабился с двух чайных ложек коньяка. Аня погрозила мне указательным пальцем с алым акриловым ногтем. Откинулась на диван и глаза прикрыла. Она явно поймала кайф. Баланс с окружающим миром.

— Когда ты с ним целовалась в последний раз? — интересно. Я была уверена, что серьезная дама не вспомнит.

— Двенадцать лет назад. В день летнего солнцестояния, — тут же ответила Анна, вздохнула, — стояла безумная жара, загорелась реликтовая роща в долине…

— Давай подожжем Сент-Грей. К Неназываемому! Разведем костер до неба! До самых Дальних рубежей! И он примчится тебя спасать, а? — я засмеялась. — На своем боевом крейсере! У-у-у!

— Глупости. Зачем? — она сразу сделалась серьезной. На тему своей обожаемой школы леди Анна шутить не умела.

— Поцелуетесь, — у нее было настолько удивленное лицо, что я стала ржать, как лошадь, — сделаете что-нибудь хорошее друг другу, наконец. Минет, ребенка, просто погуляете по округе.

— Перестань нести чушь! Как у тебя это получается? То ведешь себя, как взрослый человек, адекватный, то детство так в заднице играет, что выпороть рука тянется сама, — безупречная Аня стала собой. Железной и руководящей.

— Я же хомо верус, ты забыла, дорогая моя наставница? — я вытянула ноги на уровень низкого стола и позвенела тонкими браслетами. По одному на каждой лодыжке. Крошечные бубенчики на них цвета платины заливались нежной, едва слышной мелодией.

— Все-таки барон — это барон, — изрекла образованная женщина, поглядывая на чокеры с легкой полуулыбкой, даже несколько мечтательно, — вкус у него безупречный.

— По-твоему, метить человека, как корову в стаде — безупречно? — я нахально положила ноги на стол между виноградом и низким блюдом с восточными сладостями. Никогда мне не нравился прогиб самостоятельной женщины в сторону знати.

— Красиво и дорого безумно! Звук чудный. Чувствуется тонкий аристократический изыск и размах, — Аня пребольно ткнула в мою вымытую ступню черенком ножа.

— Хотела бы сама такие же носить? — я прикололась. Да вышло не слишком весело.

— О нет, благодарю, — она даже ноги поджала под себя для верности, — я предпочитаю съемные украшения.

Она явно заметила, как потемнели мои глаза, меняя зелень на омут. Заговорила быстро, делово:

— Ло, послушай меня. Удивительный случай, дорогая! Я получила сегодня настоящее бумажное письмо, которое принес натуральный живой почтальон. Ты слышала о городке Розен-Лев?

— Нет, — я взяла себя в руки. Втянула слезы. Спрятала ноги под стол.

— А между тем, один из его жителей оставил тебе наследство, — добрая женщина улыбалась и взмахивала салфеткой, как фокусник волшебным платком.

Я шмыгнула носом и удержала челюсть на месте. Наследство?

— Кто? Зачем? Какое? Большое? Маленькое? — я насыпала вопросов, словно мелкого льдистого крошева в стакан с простой водой.

Кончик моего носа шевельнулся, принюхиваясь. Я поспешно прикрыла его рукой.

— Умер какой-то местный деятель. Ты, как ни странно, в списке наследников. Завтра нотариус зачитает завещание в два часа пополудни, — Анна с интересом наблюдала, как меняется мое лицо.

Я мысленно поискала на карте мира этот самый Розен-Лев. Присвистнула. Другое полушарие. Три дня лесом, два дня полем. Восточное побережье Океана. Статья в энциклопедии выскочила на память сама. Население вдесятеро меньше, чем в Сент-Грей. Пляжный сезон круглый год, за исключением первого месяца года. Основное занятие жителей — курортный бизнес. Имеется пожарная команда и хор прихожан в храме богини Всеблагой. Радужных ребят из ЛГБТ и ню-любителей просят не беспокоиться, здесь исключительно семейный добропорядочный отдых. Комнаты в гостевых домах от двух крон в сутки. Про черных, цыган и хомо верус нет ни слова. Сентябрь, бархатная жизнь. Да прелестно.

— Завтра? Как же я успею? — спросила я у взрослой женщины, не подумав.

— Я надеялась, что ты воспользуешься своими удивительными способностями. Это не Империя, не, боже сохрани, ее Столица. Это наша с тобой планета, только, с другой стороны. Ничего противозаконного в таком способе путешествовать ведь нет с недавних пор. Мне даже кажется, Ло, что тебе нарочно так поздно послали уведомление, да еще по обычной почте. Хотели проверить, успеешь ли ты на оглашение завещания. Ну как, интересно?

Я задумчиво кивнула на улыбки леди Анны. Выскользнула из халата и пошла к бассейну с прохладной водой. Подсвеченная синим изнутри она манила и обещала остудить голову. Анклеты на щиколотках вели свою надоевшую песенку в такт шагам.

С переменами в новейшей политике мне почти повезло. Закон Межгалактического Содружества об обязательном ношении ай-ди браслетов каждым, у кого обнаружатся следы крови HV до восьмого колена, я проскочила. Спасибо в тысячный раз лучшему мужчине во Вселенной! Андрей, усыновляя, вписал мне свой ай-ди код полностью. Как если бы я была его медицинским клоном или зачата без матери. В моих документах царит самый крутой человеческий геном. Имперский! А в жилах течет стопроцентно звериная кровь. Я чиста по обеим линиям. Ни капли людской примеси. Это бешено редко встречается на просторах Содружества. Возможно, что я такая одна.

— Ло! Ты пошла на двадцатый круг! Плаваешь уже больше часа. Вылезай, — резковатый громкий голос госпожи директрисы вернул меня в душные термы, — надо воду менять в бассейне, ты мешаешь работникам, дорогая. Пора и нам двигаться домой.

Пора. Я кивнула:

— Страшно хочу есть, Ани. Что ты заказала на обед?

Незабудковые глаза старшей подруги следили с легкой насмешкой, как я растираю по коже полотенцем мгновенно нагревающуюся воду. Игнорировали вопрос.

— У тебя наконец-то обозначилась грудь, Ло, поздравляю. Скоро, чем твой Неназываемый не шутит, сможешь надеть честный лифчик первого размера, — мадам Петрова констатировала факт, — а вот с мышцами на животе перебираешь явно, моя дорогая. Неужели это модно? Никогда не понимала. Тебе нужно тщательнее контролировать физкультурные занятия, Ло. Ты же не парень, в конце концов. Девичья фигура должна быть…

Преподавательский инстинкт у подруги дней моих суровых в крови. Лекция на тему: Женственность или Как стать красивой и остаться при этом умной. Я привычно выключила слух. За два года жизни рядом с этой женщиной я научилась многому. В том числе, спать с открытыми глазами, как кавалерист в седле.

— Не спи! — уличила меня тут же леди Анна, подходя к шкафу с нашей одеждой. Заметила, как я отвела глаза и замедлила шаг, уходя к ней за спину. Спрятала улыбку, вышла вперед и распахнула обе створки настежь. — Сейчас неторопливо одеваемся и не спеша идем к машине, Ло. Нужно…

Я слушала правила поведения после бани, до и вместо. Подождала, пока она первая сунет руку внутрь и снимет с перекладины плечики с платьем и остальным. Вытащит на свет. И только потом подошла. Не спешила точно.

— Тебе помочь? — участливо предложила подруга.

— Нет, –я отказалась. Еще чего! Я справлюсь. Вынула одежду из недр. Ничего особенного. Ничего страшного. Шкаф, как шкаф.

После события, которое я отказываюсь вспоминать, я перестала запросто подходить к шкафам. Я теряла контроль рядом с ними.

Как это сделалось со мною? Не понимаю. Фишка хомо верус или еще что?

Р-раз, и я не помню, как залезла внутрь. Ноль. Д-ва. Тут выпадали сами собой варианты. Либо я сижу, очнувшись, в тесноте гардероба среди вешалок с чужим барахлом. Либо, проморгалась в пыльном купе для уборщиков между щетками-пылесосами. Или, того хуже, на кухне в холодильнике среди еды замерзаю. Барочный ореховый шифоньер из спальни Макса бил все фантастические рекорды! В его пропахших лавандой просторах я приходила в себя чаще всего. Т-ри. В этом-то все дело. Я страшусь открыть окаянную дверь и выйти. Потому, что боюсь бешено оказаться бесконечно-снова в апартаментах замка баронов Кей-Мерер у запертой наглухо золоченой двери кабинета. Я столько раз оказывалась там, что старый Генри ждал меня нарочно. Спал, сидя на стуле.

— Господин барон в Столице, мадам. Когда вернется обратно, нам не известно, — говорил он мне всякий раз одно и то же.

Изрядно поживший и послуживший человек не удивлялся ничуть. Поднимался на ноги, вздыхая со сна. Распрямлял затекшие от безнадежного повторения неудобной позы конечности. Подходил вплотную к шкафу, предлагая руку:

— Выйдете, мадам, или отправитесь назад?

Сгорая от стыда и злости, я громко хлопала створкой перед добрым носом.

— Если бы у вас в замке была хоть капля жалости ко мне, то выкинули бы этот чертов гроб с зеркалами на помойку! — проорала я, отчаявшись как-то, в замочную скважину.

— Да, мадам. Я так и сделаю, — получила спокойный ответ.

Всегда старый Генри звал меня мадам. Интересно, как он называет нынешнюю подружку сиятельного своего господина?

На следующую ночь я обнаружила свой драгоценный шкаф в гардеробной баронессы Натальи. Оценила юмор преданного слуги. Это круче, чем помойка. Ледяной пот прошиб. Неназываемый! Встретиться нос к носу с маменькой Макса я мечтала меньше всего. От печального вопроса в ее красивых глазах легко можно начинать стрелять себе в сердце настоящими пулями из нагана. И попадать.

Я тогда в ужасе зажмурилась, сцепила зубы и вывалилась из узкого пенала для швабр в родной уборной Школы Сент-Грей. Цветная плитка на полу давила в нос и пахла персиковым дезодорантом.

Алес. С той поры я перестала бессознательно залетать в дом Кей-Мереров. В единый миг, как отрезало. Но створки родного гардероба в синий цветочек прибила гвоздями к корпусу по самые шляпки. На всякий гребаный случай. Так закончилась моя великая шкафная эпопея.

Страх остался. Я убиваю его постоянно, ежечасно, с переменным успехом. И точность попадания хромает откровенно. В смысле, я не умею открывать дверь между мирами туда, куда захочу. Иногда получается выйти в заветную точку пространства, но чаще нет. Следует признать. У меня есть проблема со шкафами. Но я работаю с ней. И у меня кое-что получается.

Я вырастила грудь назло барону. Он так о ней мечтал, ненормальный. Не увидит ее никогда!