Глава 25 · Красные мундиры

Кей-Мерер размеренно шел по зеленой траве. Она хрустела сочно под его начищенными до зеркального блеска сапогами. Саблю барон держал в вытянутой руке, на отлете. Время от времени делал короткое движение кистью, словно мечтал стряхнуть кровь с клинка. На левой стороне красного мундира расплывалось темное теплое пятно. Я учуяла запах свежей крови. Узкие черные рейтузы мужчины светили порезами в нескольких местах на стройных бедрах. Из рощи слева бежали военные в гвардейской форме. Эспозито и Преображенский.

Я успела домчаться до Макса первой.

— Я соскучился, — улыбнулся он. Раскрыл объятия, — откуда ты такая?

Я сбросила на траву теплую куртку, шапку, кофту. Вцепилась в пуговицы его мундира. Хотела рассмотреть рану.

— Погоди, — отвел мои руки от себя барон.

Выпрямился и с силой вогнал саблю в землю.

— Это кровь принца Аслана. Я бросил ему вызов и заставил кровью смыть нанесенное мне оскорбление. Больше он никого не убьет.

— Макс, ты ранен!

— Принц был сильный боец, зацепил меня несколько раз.

Барон заметно бледнел. Я обхватила его за талию. Подоспели Эспо с Ваней.

— Мы в консульство? Или сразу к Неназываемому? — на полном серьезе спросил Эспозито.

— Только не к маме, — вдруг сказал барон. И с силой оперся о мое плечо.

— Может, на Прощальную махнем? — предложил Иван.

— Ребята, — взмолилась я, — ведь я же не такси. И мне желательно бы дверь. Любую, самую захудалую.

— А вон, гляди, Ло, — показал рукой господин консул.

Я наконец-то узнала место. Это было имение принца Аслана в Бохоро. Калитка в белом заборе буквально в трех шагах. Я собрала свои теплые вещи. Эспо с заметным усилием вытащил из земли оружие сиятельного дуэлянта, протер и убрал в ножны. Мы отправились на выход. Кей-Мерер в центре, справа я и Эспозито, слева Иван. Мы поддерживали теряющего силы барона. Надо спешить.

Согнутый в земном поклоне человек распахнул перед нами дверь в дувале. Узкие его глаза отлично рассмотрели нас четверых, минующих, согнувшись в три погибели, низкий проход в камне. Словно сфотографировали.

— Как бы убийцу тайного не подослали к тебе в замок, Кей. Восток — дело тонкое, брат, — высказался Иван, вынося на себе барона, огляделся: — Это что за место? Холодрыга-то такая почему?

— Да уж, Ло, ты точно не такси! — поддержал товарища южанин Эспозито, машинально накрывая ладонями уши, — Ваше сиятельство, ты как?

— Хорошо! — мечтательно проговорил Макс, поднимая лицо к белому снежному небу и вдыхая воздух полной грудью, — как дышится свежо! Не люблю жару и пустыню.

Он сжал ладонь на моем плече и притянул к себе:

— Как я соскучился, Ло! Хочу домой, к Кацману. Разожжем камин, закажем ужин в Моцарте, отметим окончание этой чертовой эпопеи!

И он попытался меня поцеловать. Но я увернулась. Не все дела еще закончены у меня.

— Я страшно польщен, Макс, что ты приглашаешь нас в свою малую резиденцию… — начал издалека куртуазный советник Эспозито.

— А у меня научный вопрос, — перебил его Ваня, — почему у Кея не только раны залечились, но и дыры в мундире? И штаны целехоньки? Выходит, что классовые привилегии и в Кольцах перехода действуют? Где справедливость?

Барон действительно выглядел, как всегда: весь с иголочки. И пытался меня обнять. Эспо решил закончить мысль насчет консульства. Ваня не оставлял темы социального неравенства. Мужики стояли посреди заснеженной дороги и спорили. Видимо, дуэль — вещь не простая и не проходит бесследно для государственных деятелей, отважных пограничников и рассудительных дипломатов. Спорили они громко и о ерунде.

Снежинки кружились. Белокаменная цитадель монастыря Всеблагой Защитницы возвышалась впереди. Тяжелые ворота показались мне приоткрытыми.

Я надела полюбившийся мне крестьянский наряд. Мои драгоценные воины замолчали.

— Здесь у нас осталось небольшое дело, ребята, — улыбнулась я, завязывая красные тесемки с кисточками под подбородком, — как кстати, что вы все при параде!

Что и говорить смотрелись все трое сумасшедше-прекрасно! Красные мундиры идут мужчинам. Из любого замухрышки сделают красавца хоть куда. А если изначально бравые офицеры нацепили на себя сабли с темляками, облегающие штаны, сапоги чистый хром, и алые со знаками отличия кители, то пиши пропало женское слабое сердце!

Мы шли по широкому монастырскому коридору. Редкие женщины, попадавшиеся навстречу, испуганно открывали рот, жались к стенам и кланялись безошибочно Кей-Мереру. Дверь, откуда я вышла совсем недавно, нашлась быстро.

— Господа, — я задержалась перед входом, — все вы помните, как Иван сосватал меня за Макса. Пришло время барону отдать долг. Ты как, Ваня, готов?

Доходило до Преображенского какое-то время. Он медленно краснел снизу-вверх.

— Она там? — спросил он хрипло.

— Привет тебе сердечный посылала. И прощения просила, — ответила я парню на ухо. Подмигнула остальным.

Барон хранил молчание. На лице Эспозито неуверенно заиграла улыбка, брови поползли вверх.

— Я ж с пустыми руками, — растерянно прогудел пограничник, — как сватать без подарка?

— Эт-то дело поправимое, — засмеялся консул Империи. И вытащил из внутреннего кармана тончайшую, узорчатую с золотом, халифатскую шаль, — купил по случаю, пригодилась.

Тут барон удивил. Достал из нагрудного кармана коробочку, протянул ее Ивану. Смотрел при этом на меня. Я кивнула чуть-чуть. Что бы там ни было, для брата мне не жалко ничего.

— Что тут такое?

Дверь распахнулась. На пороге стоял Романов Рома.

— А! на ловца и зверь бежит! — крикнула я.

Нахально отодвинула оторопевшего пирата в сторону и вошла.

Две женщины склонились за работой под яркой лампой. Стопки чистого белья, запах утюга и лаванды. Шкатулка для рукоделия. На тонкой руке девушки подушечка с булавками-иголками. Классика жанра.

Три офицера чередой вошли в светлую комнату. Большой Иван вступил последним, заполнил собой пространство окончательно. Тетка Марта раззявила рот, как калитку. Иринка поднялась. Тесьма из кармана фартучка выскочила и клубком укатила под кресло. Барон четко наклонил голову в приветствии. Эспозито бестактно присвистнул. Преображенский из красного сделался бледным.

Тихо-тихо. Есаул приземлил лиловый зад на угол стола и скрестил на груди руки.

— Доброго дня, хозяюшки! — я понесла все, что в голову зашло, — Всеблагая в помощь вам за работой! А мы к вам по важному делу, красавицы. Как говорят, у вас товар, у нас купец…

Тут я слегка запнулась. Эх! Надо было про здоровье спросить, про дела. Не лезть сразу на рожон!

— О достойнейшая и премудрейшая синьора, и вы прекрасная, как чудный майский полдень, сеньорита, — неожиданно пришел мне на помощь Эспо.

Вышел он вперед и прекрасно поставленным чарующим голосом изложил суть проблемы. Доложил в подробностях о «благородном идальго капитане Преображенском», что не спит, не ест и вина не пьет, так мечтает о прекрасной сеньорите. А помыслы его благородны и честны и касаются всего, чего надо касаться.

Вот не зря он служит по дипломатической части. Пока консул заливался соловьем, все пришли в себя потихоньку. Ваня сделал пару шагов к барышне, которая глазок чудесных от пола не отрывала. Марта своих глазок не отлепляла от барона, хотя рот прикрыла. Макс узнал Есаула и явно имел, что сказать. Ромка переводил взгляд с одного варяга на другого и ждал, чем закончится. Я чуяла запах оружейной смазки в его заднем кармане. Этого еще не хватало!

Эспозито расставил все акценты по местам.

— Кто здесь несет ответственность за девушку? — открыл рот Кей-Мерер. Смотрел на Романова, словно ждал от него удара предательского в спину.

— Сирота она. Сама давно за себя отвечает, ваша светлость, — тут же ответила тетка Марта и зачем-то поднялась на ноги.

Красивый барон подошел к барышне и взял ее нежные руки в свои. Я почувствовала мгновенный укол в сердце. Это еще зачем7

— Как зовут тебя, дитя?

— Ирина.

— Окажи мне честь, прекрасная Ирина, выслушай моего друга. Обещаю, что все случится так, как захочешь ты.

Мне не понравилось, хоть это глупо ужасно. Я ревную? Уж чересчур хороша наша несостоявшаяся принцесса.

Тем временем барон передал будущую невесту жениху. Развернулся и пошел к Есаулу. Я хотела было встрять, но Эспо остановил меня:

— Пусть поговорят, Ло, они большие мальчики.

Большие мальчики поговорили. Оба красные, выставили подбородки вперед и цедили слова сквозь зубы, но не подрались. Беззаконный пират подмигнул мне. Барон отвернулся.

А потом побратим встал на одно колено. И сказал все положенные слова. И Ирина подняла к нему свои потрясающие глаза и едва слышно ответила «да!». Короткое армейское «Урраа»! Объятия и слезы взрослой тетки. Есаул снисходительно поцеловал невесту в макушку, обменялся с капитаном-женихом сдержанным кивком.

Я мечтала прямо сейчас ехать праздновать. На что Марта возразила, мол, это не по-людски и надо в субботу. Преображенский тут же сник. И барон с Эспо не обрадовались. Нам всем хотелось немедленного праздника, и не холостяцкой вечеринки, а шумного счастливого веселья. Окончательного и бесповоротного. Лично мне здешние горные снега и монастырские стены надоели до слез.

— Может быть украдем? — спросила я у мужиков с надеждой?

Ирина встала посреди комнаты, поклонилась тетке отдельно и брату отдельно. Потом подошла к Ване, взяла его за руку и сказала:

— Я с тобой, любимый. куда ты, туда и я.