Глава 26 · Длинный день

Я снова слегка обманула время. Вышла с друзьями в монастырский коридор ранним вечером. А привела их на Лесную улицу ко второму завтраку.

День выдался прекрасный!

Барон решил, что отмечать свадьбу мы станем в «Моцарте» на милом нашему сердцу Правобережье. Заодно зарегистрируем ребят в тамошнем муниципалитете. Там, где тремя неделями раньше Кей-Мерер угрожал наладить замуж меня.

Заспанный Изя встретил нашу компанию восхищенным свистом. Позднее утро заливало старый дом добрым солнечным светом. Погода баловала.

— Свадьба? Сегодня? В хорошем ресторане? Кто станет платить за банкет? — не без намека Кацман пошлепал на кухню, — Ло, куда мы положим молодоженов? Единственная достойная этого дела кровать стоит в твоей комнате.

— Не переживай, толстый, — барон вошел за ним следом. Снял мундир и повесил на стул, — молодожены отправятся в Гранд Отель в номер для новобрачных. Обед оплачу я. За всех голодных на этой планете платит барон Кей-Мерер. У тебя есть хотя бы кусок хлеба?

Макс сел у пустого, лишенного скатерти, стола.

Изя поставил кофейник на огонь. Обернулся к планетарному владыке с интересом:

— Закон о голодных? Неужто приняли уже?

Барон поморщился устало:

— Еще пока нет. Кое-кто в Госсовете сопротивляется. Но я решил и сделаю.

Толстяк усмехнулся, но возражать дальше не стал.

— Почему он у тебя, как с креста снятый, Ло? Что ты вытворяла с бедным парнем?

— У Макса выдался страшно длинный день. Дуэль, сватовство, кольца Перехода. Ему бы поспать, а я опять устроила утро, — засмеялась я. Подошла к Максу со спины и обняла за сильную шею. Он чуть коснулся губами моей ладони.

Как же я соскучилась!

Кацман стал возиться с кофе. Пришли Эспо, Иван и Ирина. Консульское рукопожатие, медвежьи объятия Преображенского, скромный присед барышни. Изя стал счастлив. Невеста охотно разливала кофе и готовила бутеры для всех.

— Пойдем, я тебя уложу в спальне, — тихо предложила я Максу, — поспишь, пока мы с Ириной будем мучиться с платьями.

— Нет, я хочу быть с тобой, — сказал барон таким тоном, что сразу стало ясно. Спорить с ним бесполезно.

Ходить с его светлостью по магазинам — сплошное удовольствие. Денег у него, как у всякого порядочного правителя, никогда не бывает. Зато кредит неограниченный везде. Если бы я еще любила это утомительное занятие. Но следовало терпеть. Я позволила сделать из себя настоящую свадебную барышню, судя по громким восторгам кавалеров в красном. Даже Кацман пощелкал языком. Но тот наверняка издевательски. Барон успокоительно поцеловал меня в перчатку. Отчаянно чесалась левая лопатка под снопом тюля.

Ирина в белом атласном платье напоминала розовый бутон, едва распустившийся. Редкое в совершенстве своем зрелище. Я видела удовлетворение в светлых баронских глазах. Окружающий мир очевидно соответствовал чаяниям его светлости. Ваня пытался что-то говорить товарищу негромко, но Макс отмел его соображения широким жестом:

— Это мой подарок на свадьбу. Ты первый среди нас.

После явления барона в мэрии в качестве шафера, народу в ресторан набилось нешуточно. А путь свадебного кортежа оперативно уставился цветами и счастливыми подданными. Все хотели видеть главу государства в неформальной обстановке.

Подарок на свадьбу — собственно свадьба. Эх! Тут уж по нашим усам текло и в рот попадало.

Гулянка удалась на славу. Особенно десерт и танцы. Мне не посчастливилось потоптать паркет с Кей-Мерером за весь вечер ни разу. Настолько шкалила его популярность у местных дам. Эспозито галантно помогал другу справиться с танцевальной лавиной. Побратим держал невесту за руку, как приклеенный и был несуразно, по-детски до слез, счастлив.

— Я очень рад за Ивана, -услышала я сегодня реплику от барона, — думаю, что ему очень повезло с женой.

— Поживем-увидим, — философски ответствовал Эспозито.

Повезло? Что значит повезло? А кому не повезло? Задумываться времени не достало. Хлопнув фужер ледяного игристого, его светлость увлеченно завальсировал с очередной красавицей. Его хороший друг не отставал.

Изя, верный мой паж, отплясывал со мной все подряд. Не давал пропасть огромному платью цвета фуксии с кринолином. Ведь я подружка невесты. Я поклялась себе всем, чем можно и нельзя: никогда больше! Я не напялю кринолин, хоть на свадьбу самой королевы позовут. Чувствовала себя гвоздем, залипшим в розовой сахарной вате. Злилась на Макса, лопала десерты с шампанским и смертельно хотела домой. В свою спальню на третьем этаже, где висюльки на хрустальной люстре так нежно позванивают в ритме нашей с бароном любви.

— Ло, — позвал меня негромко Эспозито, когда блестящий лимузин увез новобрачных в Гранд Отель.

Весь «Моцарт» вышел на прохладный воздух ночного города.

— С моей стороны — это, разумеется, полное свинство, — смутился мой хороший товарищ и друг, — и ты устала…

Я смотрела на толпу веселых, счастливых людей, окруживших Кей-Мерера. Зачем? Чтобы высказать ему восхищение и одобрение его государственной деятельности. И возможно даже искренне. Макс беседовал с народом.

— Все нормально, дорогой, я с удовольствием верну тебя в Бохоро.

— Ты понимаешь, Ло, мне нельзя надолго отлучаться. Этот чёртов Хабиб спит и видит, как усесться в мое кресло. Особенно теперь, когда представительству скорее всего вернут посольский статус…

Эспо страшно смущался и глядел виновато. Я взяла его за руку, еще раз глянула на барона и пошла к двери.