Глава 8 · Господин резидент

Медленно руля в метре над древней мостовой, Хабиб рассказывал мне правила управления городским транспортом. Я слушала его вполуха, разглядывая глухие стены и заборы. Любопытного и прекрасного здесь встречалось немного: замысловатая резьба на створке калитки да непроницаемый для стороннего глаза, весь в деревянных завитушках балкон, странно и одиноко прилепленный к голой стене здания.

В конце улицы дома настолько сдавили пространство, что нам ничего не оставалось делать, как естественным образом перекочевать на здешний верхний уровень. То есть, выше второго-третьего этажей зданий, что как раз строжайше запрещалось местным дорожным законом. И сразу стало ясно, почему. Вся частная жизнь Бохоро возникла перед нашими глазами, как на ладони.

— Да уж! — засмеялась я, когда байк на бреющем, почти бесшумном полете пересек пространство над квадратом внутреннего двора. Там ссорились четыре дамы в пестрых халатах. Размахивали руками, бегали друг за другом вокруг всегдашнего бассейна по центру композиции и лимонных деревьев в зеленых кадках. Справедливости ради стоит отметить, что и сверхзвуковой хлопок не перекрыл бы их яростных выяснений.

— Т-сс! — умоляюще оглянулся на меня владелец чудо-аппарата.

У меня самой имеется чудесная машина на тихом ходу по имени Стрекоза, но до вкрадчивого полета этого байка ей далеко.

Вообще-то, я обожаю подглядывать в чужие окна. Любопытно мне, каюсь. Я закрыла рот на замок и во все глаза смотрела чужую панораму бытия. Изредка чуяла на себе взгляд Хабиба, отраженный в зеркале заднего вида. Делала вид, что не замечаю.

В немалой части Большого Космоса или даже Межгалактического Содружества, там, где мужчина считает себя главным, самый выгодный имидж — молчаливая тупица. Этот восточный рай совсем не исключение. Наоборот!

Кстати! Я вчера за веселым столом Гриши Медвежатника не уловила. Сколько там имелось дам? Четыре-пять? Сколько изначально было гимнасток в сверкающих купальниках? По ходу шумного застолья они постоянно фланировали туда-сюда, таскали еду и пиво, перешептывались между собой, хихикали и что-то явно остренькое негромко роняли с язычков мужчинам. Вот моего Ваню завели не по-детски. Тяжелый макияж делал их одинаковыми близнецами. Худенькие фигурки, ростом мне примерно по плечо. Так сколько же их было? На трапеции под куполом крутилось три. Да! И еще одна плясала на барабане стриптиз. Получается, что четыре барышни было в ансамбле. А теперь осталось три…

— Шахристан, — объявил чуть повышенным голосом мой водитель. И добровольный чичероне.

Я кивнула и перестала думать о цирке. Бирюзовый купол Большого базара, цветом точно повторяя знаменитую мечеть, накрыл собой перекресток проезжих улиц. Там в затененной прохладе торговых рядов отчетливо закипала жизнь. Суетились небольшие грузовички, груженые товаром сверх всякой меры. Вышагивали вечные верблюды. И ловко ввинчивались в человеческую суету ишаки, неся на своих серых спинах то жирного менялу в крашенной бороде и с подведенными черной краской глазами, то пышнотелую матрону в густой непроглядной чадре, а то и лукавого остряка в полосатом халате. Я засмотрелась. Уже нагревшийся ветер нес в мою сторону запахи и звуки. Эх-ты!

— Туда? — спросил с улыбкой Хабиб, показывая глазами на скопление людских толп.

— Нет, — я вздохнула, изгнала усилием воли из своего сознания ароматы Востока, — мульк номер тринадцать — мое все.

— Слушаюсь и повинуюсь, — сострил удачно таможенный чиновник.

— Привет, — сказал Эспозито, идя ко мне на встречу по узкой тенистой аллейке, увитой и заросшей всевозможными шипастыми цветами. Рук не протягивал и обниматься явно не спешил. — Я ждал тебя еще полчаса назад. Здравствуйте, Хабиб. У вас ко мне дело?

Я оглянулась. Просочившийся следом за мной в низенькую калитку в глухом каменном заборе чиновник смутился. Очень, кстати, миленько у него выходило это дело: стыдливо-обаятельная улыбка. Мужчина глянул на меня блестящими глазами, ища поддержки.

— Этот приятный человек согласился подвести меня до твоего офиса, Эспо. Здания нет ни на одной карте, ты знаешь об этом, дорогой? — я улыбалась безоблачной тупицей, — объясни, бога ради, что за мульк такой? На Обходной улице нет тринадцатого дома…

— Погугли в Сети, о мой драгоценный летчик четвертого класса, и все узнаешь, что захочешь, — Эспозито легко подхватил мою тему недалекого и старинного панибратства.

— Доставил в целости и сохранности, господин имперский капитан, — взял под козырек местный офицер.

— Благодарю вас, — слегка изобразил кивок Эспозито и потянул холодную паузу.

Красавчику Хабибу ничего не оставалось, как вежливо откланяться и вынести себя вон с территории.

Сколько воды утекло со времен незабвенной Летной школы? Мой бывший комэск изменился не так сильно, как можно было ожидать. Возмужал, слегка прибавил в весе. И как ни удивительно, побледнел. Яркая латинская красота уступила место служебной скуке? Или капитанские погоны Секретного Сервиса обратили лихого пограничника в зануду советника? Я остановилась на границе тени и солнца. Засомневалась.

— А ты не изменилась совсем, Ло. Я страшно рад тебя видеть!

Хозяин дома засмеялся, сделал шаг вперед и крепко обнял меня, одновременно забирая из рук сумку. Слегка отстранился, заглянул в лицо:

— Не возражаешь, Ло?

Конечно я не возражала и звонко расцеловала старого друга в обе щеки. От души отлегло, если честно. В ответ на свои щенячьи радости от господина чиновника я получила отеческое лобзанье в лоб. Мы разошлись и снова, уже не скрываясь, оглядели друг друга с головы до пят.

— На фотках ты выглядишь иначе, — усмехнулся мой бывший командир и, взяв под локоть, повел по дорожке вглубь своих владений.

Беленый дом и патио внутри, диваны, розы, кадки с цитрусовыми деревцами. Два этажа и плоская крыша, пестрый плиточный рисунок витражных украшений царит везде. Вроде все, как у местных жителей, все, как принято здесь. Но отчетливый имперский акцент в дизайне выдавал происхождение хозяина с головой. Бассейн вместо хауза, застекленные окна в полстены, мозаичные полы не убивают наповал живостью красок. А настоящая буйная зелень цветет и пахнет счастливо во всех углах и закоулка двора. Здесь очевидно на воде и энергии не экономили.

Я с удивлением узнала, что любопытный хозяин цветущего сада приглядывает за моей жизненной карьерой и даже видел летное дефиле Стрекозы на Празднике в Правобережье с Кацманом и здоровяком-булочником. Вот только Командора Всеблагой многодумный господин советник Империи забыл упомянуть. Я мысленно пожала плечами. Мой бывший комэск и раньше обожал прихвастнуть осведомленностью. Ничего не меняется в характере душки Эспозито, и это к лучшему!

Он держал меня под руку легко и плотно. Грубый вонючий камуфляж не позволял мне оценить ни качество парфюма, ни тонкость белых одежд товарища. Я невольно прибавила шагу.

— Я мечтаю помыться, поесть и поговорить о деле, — я призналась без затей. Я окончательно решила, что стану держаться с Эспозито по-прежнему максимально открыто, но не зарываясь. Все же от старше меня и не только по возрасту.

— Правильный порядок действий, — одобрил мужчина, — Восток, Ло, дело тонкое.

Я рассмеялась старинной шутке. Мы затормозили возле арочного перекрытия, ведущего во внутренние покои дома.

— И неторопливое, — добавил Эспо.

— Никто ничего расследовать не будет, — начал хозяин дома, простирая руку над низким столом и предлагая мне занять диван напротив от себя, — здесь принят другой порядок действий. В отношении солдат Великой Империи, разумеется. Приятного аппетита, Ло.

Я кивнула благодарно. Мужчина взял паузу, давая мне возможность оценить старания повара.

Стол ломился от привычных и иноземных яств. Красивый темнокожий подавальщик застыл по правую руку, светя белыми ровными зубами в ожидании приказаний. Интересно, почему парень? Всегда мой бывший командир предпочитал барышень, причем, не меньше двух сразу.

Я снова кивнула

— Рассказывай, не тяни.

— Так вот. Завтра, — и опять пауза.

Эспозито удобно улегся на своем диване. Спиной он оперся на большую подушку, одну ногу согнул в колене, другую выпрямил. На манер древних римских патрициев, как их любят изображать. Его домашние туфли с загнутыми вверх носами были замысловато расшиты цветным шелком. На мизинце и среднем пальце доступной для обзора ноги я заметила золотые кольца с камнями. Господин резидент поймал мой взгляд и подмигнул:

— Располагайся возможно удобнее, Ло. Нет не завтра, а. скорее всего, в понедельник городскую тюрьму посетит Великий кади. Он здесь один, так что ошибки не будет. Полицейские предъявят ему свои материалы дела. Этот достойнейший во всех отношениях мужчина и деятель проверит, все ли оформлено, как полагается. Затем поглядит на Ивана, прищурясь, минут пять. И в финале объявит его виновным и приговорит к смертной казни через топор. Потом на сцене появлюсь я. Зачитаю международный договор, согласно которому каждый солдат Великой Империи, совершивший любое преступление передается под юрисдикцию своей родины. Здешнему же суду выплачивается вира согласно тяжести содеянного, прейскурант прилагается. Ну и окончательным разбегом двух сторон станет немедленная высылка преступника из этого чудесного, мирного и справедливого рая с запретом посещений, в варианте Преображенского, пожизненно. Вот и все.

Господин резидент отщипывал пальцами в золотых перстнях мелкий кишмиш от грозди и кидал его в рот, как семечки подсолнуха. Выражение лица имел спокойное, даже как бы слегка скучающее.

— Все! — я чуть не подпрыгнула. Села прямо и уставилась на бывшего комэска в упор, — Ваня не убивал! Он в принципе не способен причинить женщине вред! Он ни в чем не виноват!

— Тише-тише, моя дорогая, — быстро заговорил мой собеседник, развернулся ко мне всем корпусом, — пойми же, здесь все это совершенно не важно. Событие уже произошло, виновный арестован, теперь будет суд и приговор. Машина судейская запущена, все пойдет по плану.

— Но ведь девушка убита, — я попробовала вставить аргумент.

— Да никому здесь это не интересно! — Эспо тоже сел, отодвинул в сторону виноград, — пойми же ты своей кудрявой головой, Ло! Никого здесь не волнует смерть маленькой безродной плясуньи. Она ведь даже подданной Принцев не была, маленькая сирота циркачка с захолустной планетки. Все-то ее достоинство заключалось в том, что была она настоящая, из плоти и крови…

Эспозито замолчал. Потом повернулся к слуге:

— Принеси нам выпить и хьюмидор тащи.

Тот снова осветил и без того солнечное утро широкой улыбкой и отправился исполнять приказание. Я невольно поглядела парню в след. Сложен отменно и не носит здешних широких одежд, скрывающих под собой все, надо и не надо. Узкие брюки и майка. Длинные конечности. Движения плавные и сильные. Попа — просто огонь! Но я твердо решила не отвлекаться.

— Все равно надо что-то предпринять. Нельзя оставлять на произвол… — гнула я свое.

— Не надо ничего предпринимать! — мой приятель почти рассердился. Потом взял себя в руки, заговорил тише и без запинки. — Главное правило жизни здесь — это четкое соблюдение правил. Одно из них — экстрадиция! Это самый короткий, бескровный и всех устраивающий вариант событий! Ивану просто немного не повезло, он оказался не в том месте и не в то время. Поэтому ему следует тихо-мирно, без лишнего шума выбраться из неприятностей и покинуть сцену. А я прослежу, чтобы риск оставался минимальным. Ты слышишь меня, Ло? Минимальным! Тем более, что за него, как за государственного человека штраф платит государство.

Эспозито еще раза три, ходя по кругу и повторяясь, говорил на тему правил и потерь. Наверное, для того, чтобы я крепче затвердила себе его разумно-правильные мысли. Я молчала. Подобрала ноги на диван и села по-турецки. Грызла кожу на большом пальце левой руки.

— Когда явится судья к Ване в каталажку? — я перебила внушительную речь.

— Скорее всего во вторник на будущей неделе. Может быть, в среду. Здесь не любят спешки, я уже говорил…

— Значит, в ближайшие три дня ничего с Иваном не случится Может быть, мне его просто-напросто выкрасть и свалить домой на Прощальную? — я почесала кончик носа.

Тем временем красавчик стюард прикатил столик с напитками и красивой шкатулкой для сигар. Наградил меня застенчивой улыбкой и затих где-то за спиной.

— А ты пробовала? — без тени удивления откликнулся хозяин дома.

— Нет, я побоялась, что Ваню держат в общей камере, и я наделаю ненужного шума своим внезапным появлением.

— А ты попробуй, — неожиданно легко проговорил мой визави. Откинул крышку на сигарном ящике. Тот красиво спел «Боже, храни короля!». Эспо поднял ко мне лицо и добавил: — Давай, Ло. Не стесняйся.

Я попробовала. Тут же, не отходя далеко, попробовала перейти в тюремные казиматы.

Лицо и плечи болели так, словно я на всем лету вошла в каменную стену. Причем, с шершавой облупившейся штукатуркой. Мой бедный нос и лоб расцарапано саднило, и по подбородку текла кровь.

— Ого!

— Не может быть!

Мы с Эспозито воскликнули одновременно. Я ловила ладошками красные капли. Стояла возле резной дверцы в дом. Планировала через нее нырнуть в тюрьму к Ивану привычным для себя способом. Р-раз и все.

Эспо поднялся с дивана, намочил и протянул мне полотенце. Я задрала голову к бледным от жара пустыни небесам. Впрочем, в нашем внутреннем дворе экстремальная температура не ощущалась. Приятное сухое тепло. Запах яркий цитрусовых и перезвон фонтанных струй.

— Ничего не получилось, — констатировал мой облом мужчина. Кивнул. Глядел с неприкрытым интересом на чудеса заживления ран эйч-ви. Кожа знакомо зудела, срастаясь.

Я согласно кивнула. Синяк на лбу горел нешуточный. Как это могло случиться со мной? Ни разу за три года странствий между шкафами и мирами не случалось подобного. Точность попадания в нужное место хромает частенько, но чтобы вот так, удар в лоб и швырнуло назад…

— Знаешь, когда я читал в документах про здешний зин-дан, будто бы он неприступен и не проникаем, — Эспо отобрал тряпку и стал собственноручно оттирать кровь с моего лица. Очень осторожно, даже нежно у него получалось. Рассказывал — всегда посмеивался про себя: врут и хвастаются, как обычно, бородатые беки. А вот тебе и пожалуйста, чистокровная хомо верус и не может пролезть.

— А ты стены там видел? Им лет за тысячу, наверное, — гнусавила я. Как умудрилась за долю секунды все разглядеть

Господин советник кивнул

— Тюрьма выглядит так, словно толкни ее плечом и все развалится от ветхости. Но решетки и замки там надежные, мне доводилось убеждаться. А теперь придется признать, что и волшебно-заговоренные двери тебя ведь не пропустили. Вот ты знаешь средство от незваных визитов твоего племени, Ло?

Нет, ничего такого мне не известно. В свое время Август Кей-Мерер хвалился, мол, умники из ЦВЗ изобрели способ защиты от нападения эйч-ви. Но ничего у них не вышло, во всяком случае, на меня не подействовало.

— Я знаю только «Святую Каталину». Не войти туда, не выйти назад без спросу, — подумав пару минут, сообщила я, — и тоже тюрьма, кстати.

— Ну тюрьмой этот древний обломок неизвестного гиганта стал уже во времена Содружества, а до этого вполне мог быть чем-то сродни твоей природе. Родиной, например.

Эспо улыбнулся. Взял меня за плечи и повертел туда-сюда. Белая рубаха в пол, тонкая и страшно удобная, которую я получила взамен родного камуфляжа, была безнадежно угроблена кровавыми пятнами. Красивый мужчина поморщился. Потом продолжил познавательную беседу

— А ты удачно вспомнила «Каталину», девочка, — Эспозито не заметно для себя взял серьезный отеческий и воспитательный тон, — как и знаменитый острог, этот космоостров, до того, как прилетел в собственность Принцам, был обитаем давно. Цитадель Бохоро тогда уже стояла и каталажка эта тоже. Никто не знает точного возраста здешних стен. Очень даже возможно, что они ровесники древней «Каталины» или даже родственники, осколки одной и той же гигантской планеты. Все может быть, никто этим вопросом толком не занимался. А было бы любопытно…

— А ты зачем мне все это рассказываешь? — меня, если честно, вся эта геологическая археология занимала слабо.

— Затем, что бы птенчик Ло не совался в местные дома с дура-ума и с лету. Так и голову разбить недолго. Головой, моя красавица, предпочтительнее все же соображать или кушать что-нибудь вкусненькое, а не долбить в стену.

Господин советник окончательно распоясался. Насмешливо-поучающем щелкнул меня по активно заживающему носу и покровительственно заявил:

— Поэтому никаких отелей и караван сараев, Ло. Жить будешь у меня. Здесь абсолютно безопасно, территория Великой Империи, как-никак. Восемнадцать комнат, а я живу один. Вся прислуга приходящая, кроме черного Чарли…

— Тогда можно я в бассейне поплаваю, господин имперский советник капитан Жуарез Эспозито? — пропела я елейным голоском. Сделала бровки домиком, ладошки склеила на груди умоляюще. Прикололась по старой памяти.

Неожиданно Эспо повелся. Не улыбнулся, не усмехнулся, не заметил шутки. Он придирчиво оглядел меня в сто первый раз с головы до ног и довольно кивнул:

— Можешь смело купаться нагишом, девочка. Здесь нет ни посторонних глаз, ни осточертевших камер.

— Тогда уж и вы не подглядывайте, командир, — я погрозила старинному приятелю пальчиком.

Мужчина на полном серьезе кивнул.

— Можно я буду называть тебя Лео как раньше? — Эспозито наконец расслабил щеки и допустил улыбку, — мне так больше нравится.

— Да хоть горшком называй, только в печку не ставь! — рассмеялась я. Стянула через голову замаранную рубашку и с разбегу нырнула в воду.