23

Горькая усмешка озаряет лицо. Дяде плевать на тебя, Лиза. Пора давно было это понять. Качаю головой, прикрывая рот ладошкой. Часть меня упорно отказывается верить в то, что человек, который вырастил, теперь плевать хотел на племянницу. Другая часть хохочет, согнувшись пополам и тычет пальцем в наивную дурочку Лизу.

— Я тебя не узнаю, Вадим, — Инесса буквально озвучивает мои мысли.

— Напоминаю вам обеим, — угрожающе спокойно произносит глава семьи. — Демьян твой жених. Будущий муж. Меньше, чем через полгода вы поженитесь.

— Это даёт ему право вытворять со мной всё, что пожелает? — от безразличия в его голосе, в глазах снова собираются слёзы, а дыхание предательски спирает.

— Да, Елизавета, — дядя срывается на повышенный тон. — Учитывая сколько денег мы получили от его отца, Демьян может делать, что его душе угодно!

— Вадим! — Инесса встревает, смотря на мужа с удивлением. — Ты в своём уме? Посмотри на её вид!

— Вижу, не слепой! — дядя отшвыривает в сторону увесистую папку с документами. Та с грохотом падает на пол и прокатывается, ударяясь о стену. Внутри что-то со страхом ёкает от громкого звука. — После того, как развлекалась с Князевым, будь добра уделить внимание и жениху!

— Я в шоке, — мегера отходит от мужа подальше. — Это твоя племянница, Вадим. Нельзя позволять какому-то мажору вести себя с ней подобным образом! Если сейчас не пресечь подобное поведение, что будет дальше?

— А я в шоке с тебя, дорогая! — дядя стреляет в неё убийственным взглядом. — Помалкивай, если не хочешь потерять свою беззаботную жизнь на широкую ногу.

— Влас угрожал мне, — непроизвольно вырывается, и я перебиваю начавшийся скандал между ними. Чувствую такой упадок сил, что больше ни одна тайна не может удержаться на языке.

— Какой ужас, бедная девочка, — с иронией в голосе, дядя в несколько шагов преодолевает расстояние, и я инстинктивно дёргаюсь, прекрасно помня ту самую пощёчину в его кабинете. — А то, что ты таскалась с врагом наших семей, тебя не смущает? Что меня опозорила? Мало того потаскуха, ещё и какая!

— Вадим!

— Закрой рот, Инесса! Не смей вмешиваться, когда говорю я! — властно осаждает жену, и та умолкает от греха подальше. Да и я в моменте тушуюсь, вздрогнув. Сильно деньги меняют людей и придают им власти… — Не думала, что создашь проблемы родному дяде своим поведением, а? — обращается уже ко мне. — Ты даже представить себе не можешь, в какую яму загнала нас!

Разочарование. Горькое. Неприятное. Жгучее.

Я словно вылетаю из собственного тела и со стороны наблюдаю за развернувшейся картиной трагедии одной семьи. Родной дядя продал племянницу, как барана на убой. Использует ради собственной выгоды. Она всем сердцем ждала защиты от жениха, который чуть бессовестно не надругался. Но вместо желанного племянница получает лишь претензии и оскорбления. Дядя перетягивает одеяло на себя, крича на весь дом, как сильно ему не повезло в жизни. Сплошь проблемы и ничего более.

— Папа бы этого не допустил, — цежу, пряча отчаяние в голосе.

— Твой отец мёртв, — отвечает моментально и безжалостно.

Да гори оно всё огнём. Не могу я больше сдерживаться. Не могу и не хочу…

— Если Демьян ещё раз посмеет прикоснуться ко мне, я за себя не ручаюсь, — смотря прямо в глаза Вадима, произношу твёрдо, перебивая его полемику. — До свадьбы пусть не смеет появляться передо мной.

Без понятия откуда во мне появляется столько уверенности, но произношу я это настолько убийственным тоном, что даже сноха прикрывает меняется в лице. Обхожу дядю и, не взглянув на него, покидаю помещение, поднимаясь в свою комнату.

Больше всего хочу вернуться в общежитие, оказаться подальше от этого дома. Но я чувствую себя настолько грязной, что желание принять душ перевешивает. Перепрыгивая через ступеньки, влетаю в спальню и, сняв с себя куртку, кидаю на кровать. Рубашку Шведова сдираю, уже захлёбываясь слезами. Швырнув белую ткань на пол, несколько раз впечатываю её ногой в палас, представляя, что это Шведовы.

Забежав в прилегающее помещение, включаю кран и забираюсь в ванную, обессиленно оседая на колени. Напор бьёт на максимум, горячая вода хлещет по коже, но мне наплевать. Мысли о том, как Шведов раздевал меня бессознательную, пытаются пробиться в голову, но я отгоняю страшные фантазии. Не хочу думать о том, как он касался меня своими грязными лапами. Трогал. Пытался взять…

Дамбу прорывает. Истерика настигает, и я начинаю реветь во весь голос, натирая кожу мочалкой. Скорее смыть с себя прикосновения. Убрать чёртов запах. Уничтожить все воспоминания о сегодняшнем дне. Забыть поскорее, каким взглядом Руслан смотрел, а после вышвырнул из машины.

Мама, папа, мне вас так сильно не хватает… Жгучая тоска по родителям разъедает, я остро ощущаю их нехватку.

Дверь приоткрывается без стука, я дёргаюсь, прикрывая голое тело руками, но, увидев на пороге Инессу, немного расслабляюсь.

— Он точно не успел ничего сделать? — сноха останавливается в проёме, прислонившись к косяку.

— Да… — прячу заплаканное лицо. Не хочу показывать слабость перед мегерой.

Я жду, что Инесса уйдёт, но она проходит вглубь. Молча закрывает пробкой слив, берёт с полочки пену и наливает в ванную, постепенно начавшую заполняться водой. Я наблюдаю за процессом, не понимая, для чего она это всё делает. Наконец сноха аккуратно забирает из дрожащих рук мочалку, поливает её гелем, вспенивая, и принимается уверенно натирать мою кожу.

Слова застревают в горле от происходящего акта нежности. Никогда в этой жизни мы не были близки, Инесса только и делала, что тюкала меня и гнобила с самого детства.

— Зачем ты это делаешь? — решаюсь спросить, столкнувшись взглядами. В этот момент Инесса переходит на мои волосы, намыливая прядки, которые от воды снова превращаются в упругие пружинки.

— Мы живём одну жизнь, не стоит тратить её не на тех людей, — слова снохи кажутся бредом. Сначала я не понимаю, как ответ относится к поставленному вопросу, но затем до меня доходит. — Нужно думать и заботиться только о себе. И ни одна угроза не должна остановить тебя на этом пути.