24

— Думала, что мой папаша мудак, но твой дядя его переплюнул! — Таня в очередной раз дословно вытягивает из меня пересказ ночного визита домой. — Мне очень жаль, заяц, ты не должна была проходить через это в одиночку. Близкие люди должны поддерживать тебя, а не тянуть вниз. Если они этого не делают, возможно, пришло время пересмотреть свои приоритеты.

Подруга притягивает, крепко-крепко обнимая. Я прекрасно понимаю, к чему этот тонкий намёк, и даже задумываюсь над словами. Рядом с Танькой мне легко и спокойно как никогда. Она стала настоящим спасением и отдушиной, заменив родную старшую сестру. И мне безумно стыдно, что её тяжёлый период после разрыва с Давидом и аборта она проходила одна.

О том, как Соколова высказывалась о поступке Демьяна и поведении Руслана, лучше не стоит упоминать. Ни одного приличного слова в её тираде не было. Подруга порывалась найти их обоих и натравить на каждого толпу парней из бойцовского клуба. Не волнуйтесь, мы с Егором вовремя успели её остановить. Воронцова этот порыв сильно повеселил. Не могу не заметить, как хорошо они начали ладить между собой, и это безумно радует.

Прошло уже два дня, эмоции слегка поулеглись, и я постепенно отпустила ситуацию, насколько это возможно в текущей реальности. Нет времени лежать и жалеть себя, затапливая комнату общежития слезами.

К счастью, Руслан в университете за это время ни разу не появился, и я могу спокойно дышать, зная, что его нет где-то поблизости. Так проще, намного.

Незаметно наступила пятница. А это значит, что сегодня долгожданная для Таньки вечеринка. Вернувшись из университета, Соколова не подозревает о том, что я собираюсь бессовестно слиться.

— Что значит «не пойду»? — восклицает она, услышав категоричный отказ. — Ещё как пойдёшь!

— Нет, Тань, — отрицательно мотаю головой, сидя на кровати по-турецки. — Весь наш план был ради мести Князеву. Ты же понимаешь, теперь в этом нет никакого смысла…

— Смысл есть всегда! — воинственно упирает руки в бока, буравя взглядом.

— Руслан и так думает, что я изменяла с ним назло Демьяну. Я сама ему об этом сказала, — сглатываю болезненный ком, что сжимает горло. — И наверняка считает, что мы со Шведовым вместе. Он ненавидит меня, понимаешь?

— Не знаю, каким нужно быть тупым валенком, чтобы поверить в эту чепуху! — вздыхает, качая головой, и принимается загибать пальцы, перечисляя. — Он тебя девственности лишил? Лишил! Сутками напролёт рядом находился? Находился! В покоцанном состоянии с квартиры Шведова увозил? Увозил! Он придурок, если увидел между вами с Демьяном «любовь»!

— Хорошо, ты, как всегда, права, — лишь бы прекратить разбор полётов, соглашаюсь со всем вышесказанным и устало откидываюсь на подушки. По сути, она и так перечислила правдивые факты. — Но на вечеринку всё равно не пойду, настроение ни к чёрту.

— Настроение — это поправимо! Именно там мы тебе его и поднимем! — шилопопая никак не унимается: хватает за лодыжки и начинает тянуть на себя. Застеленный плед ползёт вместе со мной, смягчая неизбежное падение, и я разваливаюсь на полу, как растёкшееся желе.

— Я ж говорю, Руслан думает… — уныло кряхчу из своего положения.

— Да пошёл этот Руслан, окстись! В задницу всех этих мужиков! — Танька всё-таки заставляет подняться на ноги и встряхивает за плечи, мол, взбодрись. — Лизунь, поедем и докажем всему миру, что ни одна проблема не сможет нас женщин сломить! И, кстати, Князева там не будет. Я от пацанов из его шайки слышала, что говнюк уехал куда-то.

— Уверена? — уточняю с сомнением.

— Зуб даю!

Поэтому и в университете его не видно…

Думаю, не стоит говорить, что спорить с Соколовой — заведомо гиблое дело. Если она вбила в свою неуёмную голову идею, так тому и быть.

— Сегодня что, Хэллоуин, и я в образе проститутки? — в ужасе разглядываю своё отражение в зеркале.

— Не говори ерунду, ты — красотка! — Таня закончила мой броский вечерний макияж смоки-айс, заставила надеть развратный наряд и, довольная собой, стоит любуется проделанной работой. — Просто соска-нереалка!

— Я выгляжу как путана, — осматриваю короткий белый корсет с вываливающейся наружу грудью. — У меня в этой юбке нижнее бельё будет видно, если наклонюсь, — пытаюсь натянуть чуть ниже чёрную кожаную юбочку, больше напоминающую широкий пояс. Мало того, что она еле доходит до середины бедра, так ещё и небольшой вырез сбоку имеется!

— Ой, не жужжи. И значит, не наклоняйся! Тебя ж там никто не будет заставлять полы драить.

Соседка расправляет пальцами мои идеально выпрямленные утюжком волосы и отходит поправить собственный макияж.

— А с охраной-то что будем делать? — вспоминаю о наличии двух гигантов за дверью, преследующих повсюду. Татьяна надевает коротенькое атласное платье на бретельках, идеально подчёркивающее её восхитительную фигуру и длинные ноги.

— Высоты боишься? — как бы невзначай уточняет, доставая из шкафа пальто.

— Нет…

— Чудненько! — перебивает подруга и, подойдя к моей кровати, откидывает одеяло. — Значит, так. Ложись и укройся, твой прикид и макияж не должно быть видно. К стенке желательно отвернись.

— Зачем?

— Устроим небольшое представление для твоих верзил, — вздохнув, Таня тянет меня за руку к постели и укладывает, как маленькую. — Как только дверь за мной закроется, собираешься и подходишь к окну. Я подам тебе снизу знак, чтобы спускалась.