Эпилог
Первым в моем городе появился Желток. Уж не знаю, как он меня нашел, но — вынырнул из тени, что отбрасывала цветущая магнолия, и с привычным «буль-буль» кинулся тереться о руки, подныривая под ладони и выпрашивая привычной ласки.
Желток был подарком, забирающим тоску. Таким неловким извинением моего мужа. Я вздохнула, посадила эшти себе на плечо и продолжила обходить свои владения.
В них было совершенно пусто, но я чувствовала, как тянется ко мне невидимыми щупальцами новорожденная реальность, как невесомо прикасается ко мне, словно привыкая. Город, сотворенный Эрисом для меня, как будто становился моим продолжением. Прислушивался к моим мыслям, чувствам, желаниям — хотя, это казалось совершенно невозможным. Но, захотев есть, я внезапно обнаруживала прямо над собой свисающие ветви с крупными золотыми грушами, или выглядывающие из-под свежей листвы крупные ягоды малины, а, почувствовав жажду, я непременно натыкалась на ключ, бьющий из трещины в мраморной глыбе, весело искрящийся, пузырящийся по белому камню.
Потом в городе появились Солья и Аантэ. Они застали меня за сбором персиков: ветви дерева склонялись ниже, и мне оставалось только сорвать сочный, ароматный плод и положить его в корзинку. Я едва не рассыпала свою добычу, когда они, взявшись за руки, вылились из тени в свет. Вид они имели несколько потрепанный, и одеты так, словно шли в поход: мужская одежда и мешки за спиной.
— Ваше величество, — Аантэ преклонила колена, — позволите ли вы нам здесь остаться?
А Солья, вдруг расплакавшись, бросилась в мои объятия.
— Лора-а-а-а… Я так боялась, что тебя найдут и убьют!
«Так ведь нашли… и убили».
Но я не стала об этом говорить Солье. Мы вернулись во дворец, и там, пока Аантэ занималась обустройством комнат для себя и Сольи, девочка с удовольствием рассказала мне, что случилось в саду.
В то утро Солья действительно собиралась бежать вместе со мной, но она замешкалась, собираясь, и появилась в саду аккурат в тот миг, когда Релия собиралась меня скормить своему эшти. И Солья сделала то единственное, что пришло в голову: соорудила нору и вышвырнула меня куда-то… Куда получилось, лишь бы подальше «от этой сбрендившей стервы». И сразу после того, как нора захлопнулась, в саду появился мой муж. В боевом обличье. Надо ли говорить о том, что всем присутствующим не поздоровилось?
«Он просто распылил ее в прах, — шепотом поделилась Солья, — ты не представляешь себе, как это страшно. Только что была живая Релия — и пуфф — лишь облако из каких-то черных жирных хлопьев».
Потом Эрис безуспешно пытался добиться от Сольи, куда именно она строила нору. Заключил пространство, где был вход, в сферу стазиса — чтобы хотя бы по остаточным следам определить… И это, наверное, удалось, хотя бы приблизительно — только далеко не сразу.
Солья посмотрела на меня заплаканными глазами.
— Он ведь… умер, да? Развоплотился? Мы это все почувствовали… И все почувствовали, что появился ещё один город Теней, принадлежащий не-тени.
Я вздохнула. И кивнула. Говорить об этом… просто не было сил. Горло моментально бралось жестким спазмом, на глаза наворачивались слезы. И Солья поняла, и больше ничего не спрашивала.
— А я решила, что лучше буду жить с тобой, чем с этим надутым индюком, моим папенькой, — она доверчиво прижалась щекой к моему плечу, — ты позволишь?
— Конечно, оставайтесь, — я с улыбкой погладила ее по шелковым локонам.
Так нас стало трое.
А потом появились другие тени. Шли они через людские земли, и я, наконец, сообразила, как люди умудрялись убивать теней: чтобы попасть из города в город, нужно было выйти в мир людей, а затем, уже оттуда, построить еще одну нору. Так что, выходит, Аантэ и Солья рисковали, предпринимая столь опасное путешествие.
Но… город зажил. Из земли к хрустальному небу лезли новые дома, меняясь, подстраиваясь под появившихся владельцев. То, что реальность не давала сама, тени достраивали собственной магией.
Потом я почувствовала, как кто-то шевельнулся у меня в животе. Раз, и ещё раз. Самое радостное событие, о котором я не рассказала никому. Дни, наполненные заботами, бежали все быстрее и быстрее. Я становилась все круглее, сама себе напоминая большой мяч, и так продолжалось ровно до тех пор, пока, однажды ночью, что-то не кольнуло в паху, и не отошли воды.
Аантэ тут же появилась у моей постели, довольная, спокойная — не то, что я. С ворохом чистых простыней, с тазом теплой воды.
— Не бойтесь, исси, ничего не бойтесь, — сказала она.
— Тебе легко говорить, — я судорожно вцепилась в ее руку.
Сейчас буду рожать. Как это делать правильно? Я понятия не имела. И никто не подскажет.
— Но это же ваш город, — возразила Аантэ, — пожелайте, чтобы он вам помогал.
Я даже рассердилась. Смеется она, что ли?
И ойкнула — оттого, что ощутила, как теплым воздухом оборачивается вокруг меня реальность, заключая меня в мягкий, но при этом упругий невидимый кокон. Поясницу немного тянуло, но других неприятных ощущений я не испытывала.
— Ну вот, я же говорила, — весело сказала Аантэ, — ничего не бойтесь, исси. Все пройдет замечательно.
Она не ошиблась. Не знаю, насколько «замечательно» все это бывает у обычных женщин, но я… Если и было больно, то самую малость. И мое тело, не измученное схватками, легко вытолкнуло на свет пухленького белокожего мальчишку, которого Аантэ тут же обтерла теплой водой и положила мне на грудь. Я коснулась губами черного пуха на маленькой головке и расплакалась. Вот она, моя радость, мой свет, мое счастье. И как бы обрадовался мой муж… точно бы обрадовался такому сыну.
— Как назовете, исси? — голос Аантэ доносился как будто издалека, просачиваясь сквозь кокон света и тепла, которым город обернул меня и ребенка.
— А как на древнем языке теней будет «радость»? — прошептала я, с наслаждением вдыхая аромат детского тела.
— Иртэ, исси.
— Значит, его будут звать Иртэ.
* * *
Я ждала.
Иртэ научился хватать погремушку. Потом — ползать. Чуть позже сделал первый шаг.
Я ждала.
В город приходили тени, кое-кто, наоборот, уходил.
Я ждала, и на моей голове сияли изумруды и черный жемчуг. Каждый раз, когда в тронный зал приходила тень с просьбой остаться в моем городе, я вздрагивала, пристально вглядываясь в ее черты, надеясь — до боли в сердце — что на этот раз это будет Эрис Аш-исси.
Ведь он… обещал. Тень всегда выполняет желание, если перед этим задаст главный вопрос «чего ты хочешь». Эрис успел спросить меня, я ответила. Он… просто должен был сплести нить судьбы так, чтобы вернуться. Заставить созданный город вернуть себя. Сколько придется ждать?
Иртэ носился по дворцу на спине своего эшти. Иртэ исполнилось четыре года. По вечерам, укладывая его спать, я шепотом рассказывала ему о том, каким был его отец.
А каким?
Я его запомнила смелым и сильным. Даже несмотря на то, что он поначалу боялся признаться самому себе, что полюбил человеческую женщину. Но множество других испытаний он преодолел, даже те, где иной уже бы сошел с ума от боли и безысходности. А ещё Эрис любил меня так, как никто, потому что мало кто способен отдать свою жизнь, чтобы спасти жену.
— А где он? — однажды спросил Иртэ.
— Он вернется, — уверенно ответила я и поцеловала теплую, еще пахнущую молоком, макушку.
Тень не может не выполнить обещание. Не может…
Но получилось так, как я меньше всего ожидала. Однажды, когда заходящее солнце окрасило мир в розовый и замерло на кромке горизонта кусочком янтаря, в окрестностях дворца обнаружили странного мужчину, который бродил там без видимого дела, а на вопрос, где его дом, ничего не смог ответить. Сердце екнуло, и я, невольно вцепившись в латную перчатку капитана стражи, выдохнула:
— Приведите его сюда.
— А не опасно ли это, ваше величество?
Я мотнула головой. В душе стремительно росло предчувствие, и вместо того, чтобы сидеть на троне, я принялась мерить шагами тронный зал, от стены к стене. Желток порхал следом, за ним тянулись нити мрака. Мне же казалось, что я не выдержу, мое сердце попросту разорвется на части… если это окажется кто-то другой.
Едва заслышав шаги, я метнулась к дверям, совсем не по-королевски, но — кто посмеет осудить? И золотой венец вдруг показался слишком тяжелым, слишком туго он охватывал голову. Хотелось сбросить его, отшвырнуть подальше. Дыхание теснило. Руки тряслись. Ох, Лора, Лора… Годы прошли, а как будто мгновение промелькнуло.
«Как я выгляжу?» — совсем уж глупая мысль, такая неуместная…
А вдруг он… успел разлюбить меня?
Створки дверей распахнулись, и я растерянно застыла, стиснув на груди совершенно ледяные ладони. Забыв, как дышать, я смотрела и смотрела: как сперва в тронный зал вошел капитан стражи, не вошел — вплыл, и за ним тянулись сумеречные вихри, как следом, окруженный ещё двумя стражниками, вошел высокий худощавый мужчина.
У него были черные волосы и немного кошачьи глаза цвета разлитых синих чернил.
Это был… Да, это был Эрис Аш-исси. В лохмотьях вместо одежды, перепачканный грязью, словно долгое время ему пришлось спать на земле. И так больно было его видеть, словно меня пластали изнутри ножом.
Он с удивлением озирался, его взгляд скользил по мраморной колоннаде, по высоким стрельчатым окнам, по пустому трону… Я задрожала, когда он посмотрел на меня. Посмотрел — и торопливо отвел взгляд, принялся рассматривать пол у себя под босыми ногами.
— На колени перед королевой! — пробасил капитан.
Эрис послушался. Он покорно опустился на колени и склонил голову. Я всхлипнула. Видеть его… таким жалким, беззащитным, словно ребенок, было невыносимо. И, похоже, он меня просто не узнал.
Надо было… найти в себе силы и что-то сделать, или сказать. А вместо этого больше всего на свете хотелось разрыдаться, уткнувшись лицом в грязное рубище.
— Оставьте нас, — выдохнула я.
— Вы уверены, ваше величество?
— Да, — я кивнула, стискивая руки.
Только не заплачь при всех, только не…
Когда стража удалилась, закрыв за собой дверь, я подошла к моему мужу. Он все так же спокойно стоял на коленях, уронив руки, понурившись, не глядя на меня.
— Поднимись.
Осторожный взгляд из-под черных прядей, упавших на лоб. И — первое, что он сказал:
— Ваше величество…
— Поднимись.
О-о, почему так больно? Несколько лет промелькнули так, словно их и не было, и теперь Эрис Аш-исси, который смог перенести столько, растерянно смотрит на меня и не узнает.
Однако, он снова подчинился. Выпрямился, все ещё не глядя не меня. И я не выдержала. Шагнула вперед, стиснула его большую руку, переплела свои пальцы с его…
Удивленный взгляд. Кажется, он попытался освободиться, попятился.
— Не смей! — я сорвалась на крик, и, давясь слезами, спросила, — ты меня не помнишь?
Удивление в чернильных глазах сменилось глубоким, пристальным вниманием. Эрис осматривал меня, морщил лоб и чуть заметно шевелил губами.
Потом он тихо сказал:
— Ваше величество… простите. Я не помню. Но мне кажется, что я уже встречал вас раньше, только вот… почему-то все забыл.
И снова растерянность на лице, и этот бегающий взгляд. Мне же хотелось крикнуть ему — я тебя так долго ждала! Очнись же, Эрис! Это я, твоя Лора, которую ты обещал любить и защищать, для которой ты вырастил из себя этот прекрасный город…
Глубоко вдохнула. Выдохнула. Кивнула ему.
— Хорошо. Идем со мной.
И, взяв его за руку, повела прочь из тронного зала, потащила за собой, потому как муж мой пытался сопротивляться и никуда не идти.
— Ваше величество, — бормотал он, — я же… так нельзя. Так неправильно.
Я привела его в купальни, прямо к мраморной чаше бассейна с теплой водой. Он воззрился на воду так, словно я предлагала ему искупаться в кислоте.
— Смой с себя всю грязь, — сказала я, заставляя себя выпустить его руку, — потом поговорим.
Удивительно, что он не стал спорить. Повернувшись ко мне спиной, сбросил на пол лохмотья и прыгнул в воду. Нырнул, выплыл на поверхность посередине бассейна, фыркая, смахивая воду с лица. У ключиц белели старые шрамы. Город вернул его с прежним телом.
Я молча опустилась на скамью, откинулась головой на стену и замерла, слушая, как плещется вода. В груди как будто все исполосовали лезвиями, так болело. Что же теперь делать, Лора? Твой муж вернулся, но совершенно тебя не помнит. Возможно, сейчас ты в его глазах — совершенно чокнутая королева города Теней. Я вздохнула. Усталость наваливалась каменной плитой, давила на плечи, корона немилосердно сжимала голову. Снова плеск воды. Я прищурилась, глядя на то, как Эрис Аш-исси легко подтянулся на руках, вылезая из бассейна, затем взял одно из лежащих на бортике полотенец и обмотал бедра.
Да, это был он, это было его тело, с привычными мне метками шрамов. И мне хотелось обнимать его, ласкать, млея от прикосновений к гладкой коже…
— Ваше величество…
И снова эта растерянность во взгляде, от которой хочется выть. Что мне теперь с тобой делать, мой муж? Как тебя вернуть?
— Почему вы плачете? — тихо спросил он. Я все ещё сидела на скамье, он остановился рядом.
Такой близкий и одновременно такой далекий. Мой — и ничей.
— Вас кто-то обидел? — радужки внезапно полыхнули алым.
— А если бы и обидел, то что? — беспомощно всхлипнув, я смотрела и не могла насмотреться, как капельки воды стекают по мускулистой груди, по поджарому животу.
— Я… — запнулся внезапно. Окинул внимательным взглядом. — я не понимаю… зачем?
— Посмотри на меня, — попросила я, — мне так хочется, чтобы ты вспомнил. Неужели совсем ничего?..
Поднялась на ноги, чтобы быть ближе к нему. А он… хмурясь, осторожно поддел пальцами мой локон, долго смотрел на него. Затем перевел взгляд на мое лицо.
— Я как будто… не знаю, — он вдруг смутился, — мне все время мерещится, как будто… И имя. Лора.
— Правильно, — прошептала я, приподнимаясь на цыпочки, — это я. А ты — Эрис Аш-исси. Что ещё ты помнишь?
Он с видимой неохотой отпустил мой локон и сказал:
— Я не понимаю, почему это так. Почему я все забыл.
— А что думает по этому поводу твой фантом? — я прищурилась.
Эрис снова задумался, потом смущенно посмотрел на меня. Кажется, даже покраснел.
— Ваше величество… я не смею…
— А я тебе приказываю. Так что насчет фантома? Только говори, ничего не утаивая.
— Он… — Эрис попятился, а я разочарованно вздохнула. Ну что с ним делать теперь, с моей такой запутавшейся радостью?
— Он считает вас… вкусной, — я едва расслышала его шепот.
Я улыбнулась сквозь слезы. Внезапно на сердце стало так легко, так сладко — словно мы снова сидели на эшти, и я трогала хрустальный купол неба над городом. Я цапнула Эриса за руку, сжала его пальцы, чтоб не сбежал.
— Вкусной, значит? Ну так слушай своего фантома, Эрис Аш-исси.
И напряжение схлынуло. Кажется, он слабо улыбнулся, а потом взял — и очень осторожно прикоснулся к моему лицу.
— Я… чувствую, что кем-то был для вас.
— И есть.
— Но ничего не могу вспомнить, как будто кусок из памяти выкромсали.
— Это не страшно, Эрис, — ещё маленький шажок, и я с наслаждением прижалась к нему всем телом. Вдохнула запах свежести.
— Ваше величество…
— Молчи, — попросила я. Под щекой — гладкая кожа с капельками воды. И что ещё нужно для счастья? Самую малость. Я затаила дыхание, когда он мягко обнял меня, привлекая к себе, как будто спрашивая разрешения…
Что ж, разрешаю. И не только это, а много чего еще.
Но мы должны были обсудить кое-что важное.
— Пойдем, я покажу тебе сына. Нашего сына, Эрис. Я назвала его Иртэ, и, знаешь, он давно тебя ждет.
— Радость? — огорошено спросил муж.
Хоть он ничего и не помнил, однако же, кольцо рук размыкать не спешил. Развоплощение лишило его прошлого, но не лишило самого главного: желания быть со мной.
— Радость, наша радость, — подтвердила я, — мы тебя дождались. И… Не надо ничего говорить. Просто слушай себя. И на этот раз все будет правильно.