Глава 3. Водоворот

До завтрака ещё оставалось довольно времени, и к тому моменту, как взошло солнце, я приняла одно важное решение, а именно — пойти и обо всем рассказать Оттону ле Ферн. И о разговорах в спальне его дочери, и о маге, который якобы гостил в замке, но разгуливал исключительно по ночам. Меня не отпускало чувство, что я все глубже и глубже погружаюсь в водоворот лжи. Похоже, здесь мне лгали все: маленькая Солья, странный мужчина с темными и проницательными кошачьими глазами, Сарро… Пожалуй, лишь герцог говорил правду — или хотя бы не лгал в лицо. Мне так казалось.

Поэтому, одевшись и убрав волосы в привычный узел на затылке, я тихонько вышла из своей комнаты и отправилась искать Оттона ле Ферн. Даже если он только проснулся… ну и что? Дело — то не пустяковое. В конце концов, это его в большей мере должна заботить безопасность родной дочери.

Немного поплутав, я встретила Стрея, расспросила его о том, где сейчас может быть герцог. Оказывается, у герцога вошло в привычку до завтрака работать в кабинете. Это было мне на руку, куда лучше, чем если бы он до сих пор валялся в кровати. А поговорить все же хотелось. Чувство, с которым проваливаешься в мутную ложь, запутываешься все сильнее, малоприятно. Походит на то, как будто идешь по темному чердаку или чулану и влипаешь в паутину, пытаешься сбросить ее, но вместо этого она липнет к коже все сильнее и сильнее… Отвратительно. Пусть герцог расставит все по местам, объяснит, наконец, что здесь происходит, и кто этот Эрис Аш-исси, имя-то какое странное, чуждое нашему слуху.

Так я добралась до знакомой уже двери и, вдохнув поглубже, постучалась. Когда по ту сторону раздалось басовитое «входите», толкнула дверь и вмело перешагнула через порожек. Герцог ле Ферн действительно работал. Он сидел за письменным столом, обложившись кипами бумаг, держал в руке гусиное перо. Недавно взошедшее солнце просачивалось косыми лучами сквозь приоткрытое окно и плясало алыми искрами в густо-рыжих его волосах. Оттон ле Ферн молча смотрел на меня, чуть приподняв брови, и ждал. Мне даже показалось, что он добродушно на меня смотрел, и я даже поверила, что вот сейчас я поделюсь с ним своими сомнениями, и…

Буквально через мгновение что — то изменилось. Породистое лицо перекосилось, вмиг сделавшись уродливым, рот искривился, и герцог вскочил на ноги, опрокинув стул. Я ровным счетом ничего не успела сделать: он бросился ко мне и… я даже не сообразила, что произошло, как голову со стороны затылка пронзила едкая, острая боль, от которой из глаз брызнули слезы.

— Ай! — крикнула я и вцепилась в руку герцога, который попросту со всей своей силы схватил меня за волосы, за тот самый узел на затылке.

— Я говорил?!! — прорычал он мне в лицо, брызжа слюной, — я говорил, чтоб не смела появляться передо мной с этим вороньим гнездом? Говорил? Отвечай, дрянь!

А я, захлебнувшись в ужасе и рыданиях, не то что отвечать не могла, ноги подкосились, перед глазами плыло. Слабо соображая, я проскулила:

— Пустите… что вы…

И получила такой рывок за волосы, что невольно вскрикнула. А он резко потащил меня к двери, распахнул ее свободной рукой и вышвырнул меня прочь из кабинета. Я с размаху упала на колени, уперлась ладонями в пол. Страх душил, дыхание срывалось и застревало в горле.

— Еще раз появишься с этим убожеством на голове, обрею налысо! — рявкнул надо мной герцог.

Потом я услышала, как грохнула о косяк дверь.

Вот и все.

Пытаясь унять колотящееся сердце, я медленно поднялась на ноги и ощупала голову. Похоже, ле Ферн выдрал у меня изрядный клок волос. Да и правда выдрал — медно-рыжая прядь осталась у меня на ладони. От вида ее я разрыдалась ещё сильнее, слезы полились градом. Ковыляя прочь и не совсем соображая, куда иду, я могла думать лишь о том, что отсюда надо бежать. Как угодно, куда угодно… Я ведь не пленница здесь? Я смогу просто выйти из ворот замка и пойти… куда-нибудь?

Святая Матильда! Да что ж его так взбесило, этого козлину? То, что я не повиновалась? Или что?!! Ну не может же быть, что бы из-за скромной прически… вот так… я ж не наложница, в конце концов, нас всегда учили, что гувернантка должна иметь строгий и приличный вид.

Я уходила все дальше от кабинета. Я не думала, что он может пойти следом — да он и не пошел, я была слишком незначимой вещью в этом замке, чтоб за мной идти… и вот, наконец, вытирая рукавом слезы и все еще сжимая в кулаке вырванную прядь, я забрела в какой-то темный закуток и там без сил опустилась прямо на пол. Уткнулась носом в колени. Пусть мне хотя бы дадут поплакать, а там уж я решу, что делать. Или уже решила? Надо уходить отсюда, чем быстрее, тем лучше. И пусть жители этого прекрасного замка сами разбираются со своими проблемами.

Снова вспомнилась изломанная кукла. Вот, я как будто предчувствовала, что ничего хорошего здесь меня не ждет.

И все равно непонятно, отчего герцог так взбесился.

Я заревела в голос, закусив зубами кусок подола. Внутри все жгло — от обиды, осознания несправедливости, от непонимания. Почему? Чем я оказалась виновата? Или это он просто так, потому что привык?

Вдруг… что — то осторожно коснулось моего плеча. Я взвизгнула, отпрянула, стукнулась затылком о стену — и, смаргивая слезы, уставилась на мистера Аш-исси, который неведомо как здесь появился, неизвестно как меня нашел, и теперь сидел напротив на корточках и внимательно на меня смотрел, склонив к плечу голову.

— Вы, — прохрипела я, — вы что здесь делаете?

Он смотрел на меня. А я даже сквозь слезы разглядела, что он ужасно бледен.

— Вас пришел утешить, — Эрис Аш-исси скупо улыбнулся и качнул головой.

— Вы мне тоже лгали, — выпалила я, — вы говорили, что не можете… при дневном свете… Хотелось бы мне знать, в этом замке хоть кто-нибудь говорит правду?

— Вы из-за этого плачете?

Он протянул руку и легко коснулся моей щеки, вытирая слезы. Такое едва ощутимое… но почему — то очень интимное прикосновение.

— Не трогайте меня, — прошипела я, дернув головой в очередной раз.

Затылок пекло, я пощупала его — на пальцах осталась кровь. Ах, да. Шпильки. В прическе были шпильки, и вот они-то и оцарапали кожу. Ну и вырванная прядь…

— Хорошо, не буду, — спокойно ответил мужчина.

Взгляд у него был… нехороший. У меня то и дело возникало ощущение, что он видит меня насквозь и читает все мои мысли. Вот так запросто копошится у меня в голове, выуживая то, что интересно и полезно ему.

— Вы из-за Оттона плачете, правда ведь?

Я обессилено кивнула. Разжала кулак, демонстрируя свою прядь. Эрис и ее осмотрел так же внимательно, затем снова перевел взгляд на мое лицо.

— Вы же наверняка знаете своего приятеля, если он вам приятель, — прошептала я, — не понимаю, за что…

Эрис неопределенно пожал плечами, но смотрел на меня с сочувствием.

— Он привык, что его все беспрекословно слушаются. Он наверняка хотел вас видеть с распущенными по плечам волосами, они у вас просто восхитительные. А вы сделали строгую прическу.

— Я не шлюха, я гувернантка, — запальчиво ответила я, — и не его собственность. С чего он возомнил себя хозяином всего, что здесь живет и дышит?

— Возможно, он считает себя достаточно могущественным для этого? — вопросом на вопрос ответил Эрис.

Затем протянул мне руку.

— Позвольте проводить вас в вашу комнату, мисс Кромби.

— Я… не… — хотела сказать, что «не могу», но он, не дожидаясь согласия, мягко взял меня за предплечье и потянул вверх, что бы я поднялась на ноги.

Рука у него показалась мне немного странной. Слишком жесткой там, где она должна быть мягкой. И чересчур горячей.

— Нас никто не увидит, — сказал Эрис Аш-исси, — не беспокойтесь. А Оттон в это время разбирается с отчетами управляющего и в ближайший час из кабинета вряд ли выйдет.

— Откуда вы знаете?

— Я достаточно хорошо знаю моего… хм, друга, — таким был ответ.

Он согнул руку в локте, позволяя мне положить ладонь поверх рукава темно-синего сюртука, и я снова невольно подумала о том, какая гладкая ткань у меня под пальцами. На вид — вполне обычное сукно, на ощупь — словно хорошо выделанная бычья кожа.

Впрочем, я уже устала удивляться и подозревать всех подряд в неведомо каких замыслах, поэтому послушно побрела рядом с мужчиной.

— Мне следует отсюда уехать, — прошептала я, — мне не стоит терпеть такое обращение. Я не прислуга. Я не рабыня, и не вещь. Я как-нибудь обойдусь без обещанного жалованья, найду себе другое.

Мистер Аш-исси покосился на меня. Да, у него определенно были необыкновенные глаза. Сейчас, на свету — на котором он якобы не мог находиться — они казались темно-фиолетовыми с примесью синего. Чернильные глаза. Почти как… у Сольи.

«Нет-нет, сейчас же прекрати думать. Потому что все эти мысли ни к чему хорошему не приведут».

— Я не думаю, что вам стоит выезжать за пределы замка, — неторопливо ответил Аш-исси, — даже если Оттон вас выпустит, ещё неизвестно, сколько вы проживете снаружи.

Остановившись, я испуганно уставилась на него. А он с легкой улыбкой так деликатно взял мою руку в свои аристократичные пальцы, и так нежно погладил, что у меня сердце ухнуло в пропасть и потом забилось быстро-быстро. С чего бы? И что он там себе надумал?

— Что вы говорите? — голос упал до сиплого шепота, — почему вы это говорите? Почему вы думаете, что мне нельзя отсюда уезжать?

— А вы не думали, почему в гувернантки выбрали именно вас, мисс Кромби?

— Думала, — быстро ответила я, — но так и не поняла до конца. Вернее, не может быть того, о чем я подумала. А вы… вы что, знаете, почему меня?

— Догадываюсь, — он усмехнулся.

А я невольно залюбовалась его лицом, с такими необычными резкими чертами, с немного кошачьими глазищами, с четко очерченными губами. Тогда, ночью, я не разобрала, какого цвета были его волосы, но теперь стало ясно, что они черны, как ночь, и даже с отливом, словно вороново крыло. Волосы были острижены по плечи и спереди более короткие пряди падали на лоб и на глаза, придавая Эрису Аш-исси совершенно таинственный, загадочный и немного зловещий вид.

— Почему бы вам не сказать мне, раз уж вы догадываетесь? — тихо попросила я.

И он коротко рассмеялся.

— А что мне за это будет?

— А что вы хотите?

— Поцелуй.

Я опустила глаза и поняла, что стремительно краснею. Похоже, я попала в замок сумасшедших, не иначе. Но, вдохнув поглубже, все-таки ответила:

— Мы с вами знакомы меньше суток. Не слишком ли вы торопитесь?

Он снова предложил мне руку и повел дальше, но той дорогой, которая пролегала по плохо освещенным коридорам. Возможно, он и вправду не переносит солнечный свет?

— Вы очень юны, мисс Кромби, — неторопливо проговорил мужчина, — наверняка с вами не случалось ничего подобного раньше. Но вот, знаете, иногда бывает и так, что ты кого — то видишь впервые в жизни, и понимаешь, что это — вкусно.

— Вкусно?!!

— Именно, — и тихий смешок, — и этого не изменить. Вкусно значит вкусно. Так зачем себе в этом отказывать? А вам зачем себе в этом отказывать?

— Знаете ли, я ещё не уверена, что вы — это вкусно, — заявила я, про себя думая, ну каков же наглец.

— Думаю, вам хватит времени до вечера, чтобы разобраться в своих ощущениях, — прошелестел этот искуситель, — а если надумаете, то я вам расскажу, почему Лесли Уимбер выбрал именно вас, хотя ваш спектр куда темнее, чем у девочки.

— То, что вы мне сейчас говорите, похоже не на ваше «вкусно», а на торги. На обмен.

— Возможно, — его пальцы вновь погладили тыльную сторону моей ладони, — но с моей стороны это всего лишь попытка подтолкнуть вас к правильному решению.

— Не уверена, что у нас одинаковое понимание слов «правильное решение», — пробурчала я, пряча глаза. Щеки горели. Святая Матильда! Такого мне ещё не предлагали, никогда и нигде. И даже Отттон ле Ферн с его странностями и внезапными вспышками ярости казался менее странным, чем этот… этот… Я так до сих пор и не знала, в самом ли деле это приятель Оттона, либо же… Кто?

— Я хочу уехать отсюда, — выдохнула я.

— Вы уедете, но позже. Потерпите немного, — снова скупая улыбка, от которой почему-то где — то в области желудка сделалось щекотно и приятно.

Мы почти добрались до моей комнаты.

Вот, ещё чуть-чуть… Внезапно Эрис Аш-исси развернул меня так, что я оказалась между ним и стеной. Он оперся ладонями о камень по обе стороны от моей головы, так что выскользнуть не получалось. Склонился к моему лицу настолько близко, что мне показалось — он не будет дожидаться вечера. Наши глаза оказались на одном уровне, я ощущала на губах его легкое дыхание.

— Подумайте, времени достаточно, — негромко сказал он, — поверьте, у меня есть, что рассказать вам интересного. Но я не буду делать это даром, я не меценат.

— А кто вы? На самом деле? — с трудом выговорила я.

Такая близость малознакомого мужчины подавляла, раздражала и пугала. Я храбрилась из последних сил, но для меня все было впервые, и потому было страшно.

— Я вам потом расскажу, — доверительно шепнул он, — вы все со временем узнаете, мисс Кромби. Но сегодня вечером, если надумаете обменять поцелуй на ценнейшую для вас информацию, приходите в сад.

— Может быть, я для вас вышью носовой платок? — растерянно пискнула я, — вместо поцелуя.

Эрис Аш-исси отстранился, несколько мгновений молча смотрел на меня, а затем весело рассмеялся. Тихо, но очень весело.

— Уже не сомневаюсь в том, насколько вы для меня будете вкусной, — сказал он, — бодритесь, мисс Кромби. И слушайтесь герцога. Вы ведь уже поняли, что он не любит, когда ему перечат?

И, коротко поклонившись, он пошел прочь. А я шмыгнула к себе в спальню и первым делом заперлась на щеколду. Наверное, как раз наступило время завтрака, но я решила, что лучше остаться голодной, чем снова столкнуться с Оттоном ле Ферн.

* * *

На завтрак меня никто не позвал. Вообще, можно было подумать, что обо мне все забыли. С другой стороны, это же было и хорошо, потому что — не представляю, как бы сидела за одним столом с Оттоном ле Ферн. И все же пришлось бы распустить волосы.

Я всплакнула, когда приводила себя в порядок. Одна из шпилек оказалась загнана под кожу, в результате воротничок платья сзади испачкался в крови. Да ещё болело то место, откуда герцогская рука выдернула прядь. Зла на него не хватало, на этого герцога, и, клянусь Матильдой, если бы не странные слова мистера Аш-исси, то уже бы сбежала. А так выходило, что непонятно, кому верить, а кому — нет. Ле Ферн, конечно, тот ещё подонок, но убить меня не пытался. А что ждет снаружи? Я могла бы и не слушать этого Аш-исси, но было что-то в нем такое, что заставило побег из замка отложить.

Чистый! Я понятия не имела, кто он. Но, похоже, мистер Аш-исси знал куда больше, чем многие в этом замке, и, более того, был готов поделиться информацией. Не задаром, конечно.

Поплескавшись в ледяной воде и убрав красноту и припухлость с лица, я упрямо уложила волосы в узел. Затем аккуратно поменяла воротничок, пристегивая новый собственной магией, и оправилась на поиски Сольи. Сегодня второй день моего пребывания в замке, пора бы начать занятия.

Искать долго не пришлось: стоило мне заглянуть в знакомую уже комнату с мольбертом, как там же я увидела и наследницу. Сегодня она была одета в изумительное темно-синее платье с искрой, которое выгодно подчеркивало необычный цвет ее глаз, локоны собраны в хвост на макушке (тут я окончательно убедилась, что уши у Сольи самые обычные, человеческие). Солья стояла перед мольбертом, тут же, в оконном проеме, в тяжелой керамической вазе красовался букет свежих роз. Вот их-то Солья и рисовала, умело делая набросок тонким грифелем.

К слову, со времени моего прошлого визита комната слегка изменилась: в ней появился небольшой письменный стол, изящный, на витых ножках, и рядом пара стульев. На столе поджидала стопка чистых листов белой бумаги, деревянный пенал, чернильница.

Стоя в дверях, я невольно залюбовалась тем, как ловко Солья переносит на бумагу контуры вазы. Головки цветов она почти не прорисовывала, видимо, оставляя ведущую роль акварельным краскам. Потом Солья обернулась, и очарование схлынуло: на скуле девочки красовался свежий синяк. Сердце упало.

— Солья, — выдохнула я, — что это?

— Доброе утро, мисс Кромби, — весьма добродушно сказала она, — вы о чем?

Я указала пальцем на ее лицо.

— Ах, это… — девочка на миг задумалась, и в этот короткий миг я заметила, как ее кукольное личико исказилось ненавистью. Впрочем, Солья, хоть и не была взрослой, но держать себя в руках уже умела, поэтому как — то виновато мне улыбнулась и тихо сказала:

— Ударилась об угол стола, мисс Кромби. А вы? Вас не было на завтраке.

— Мне нездоровилось, — быстро ответила я и отвернулась, чтобы Солья не увидела, как предательски краснеют щеки.

— Понятно, — безразлично сказала девочка, — мы начнем сегодня занятия? Видите, папенька мне и стол приказал поставить, и стулья.

— Для этого я и пришла. Пора бы начинать.

Солья тотчас оставила грифель, равнодушно отвернулась от наброска и заняла место за столом. Я присела рядом. По коже головы разливалась едкая боль, она пульсировала в затылке и отдавалась где-то в висках. Хороша же гувернантка! Я рассеянно уставилась на тонкие руки Сольи, которые на фоне темной столешницы казались полупрозрачными, из нежнейшего фарфора, и не сразу сообразила, что девочка откуда-то из-за стопки бумаги извлекла небольшой, с ладонь, сверток и по столу передвинула его мне.

— Что это? — шепнула я, уж не зная, что и думать.

— Вас не было на завтраке, — также тихо ответила она, — папенька был раздражен… У него такое часто бывает, раздражение на все подряд. И я вам хлеба стащила, вот.

Я не поверила собственным ушам. Солья ле Ферн? Мне? Хлеба?

Но, тем не менее, краюха ароматного, белого, ноздреватого хлеба с румяной коркой оказалась в моих руках, я с наслаждением вдохнула запах. Рот моментально наполнился слюной.

— Спасибо… — растерянно прошептала, — спасибо большое.

— Он вас отлупил, да? Поэтому вас не было за завтраком?

Понимая, что скрывать тут нечего, я кивнула и принялась отщипывать кусочки мякоти и класть их в рот.

— А за что? — шепотом спросила Солья.

— За то, что я считаю, что гувернантка должна носить строгую прическу, — ответила я, — но ваш отец придерживается иного мнения, о чем донес мне сегодня в очень явной форме.

— Вам лучше его слушаться, — сказала Солья. Затем, помолчав, добавила, — говорят, он был другим до смерти моей мамы.

— Мне говорили, что герцог потерял сестру, но не жену.

— Ну да. Это была моя мама. Она умерла сразу же, как меня родила. Поэтому я и говорила, что он мне не отец. Впрочем, он меня удочерил, дал фамилию, сделал наследницей.

Я снова почувствовала, как начинаю проваливаться в трясину местных тайн. Этого не хотелось — хотя бы сейчас. Хотелось просто позаниматься теоретической магией. Поэтому я не стала задавать других вопросов, быстро дожевала краюху и, почувствовав себя чуточку лучше, решительно взяла лист бумаги и перо из пенала.

— Предлагаю начать занятия, — сказала я мягко, — тут, ваша светлость…

— Не надо, — оборвала меня девочка, — пожалуйста, не надо так ко мне обращаться. Вы бы могли называть меня просто по имени? Так мне будет гораздо приятнее.

И следа не осталось от той высокомерной, вредной Сольи ле Ферн. Рядом со мной сидел одинокий ребенок — и она живо напомнила мне меня саму, в пансионе, да и мою несчастную Рут.

— Хорошо… Солья. Но у меня один вопрос: чем это я заслужила такое отношение? Помнится, встретила ты меня совсем не так.

Она вдруг насупилась и отвела взгляд.

— Ты добрая.

Я мысленно усмехнулась. Не верю! Не верю тому, что за одну ночь отношение ко мне переменилось настолько. Возможно, Солья просто выполняет чье-то просьбу? Но чью? Вот бы знать. Не замок, а какой-то темный лабиринт, заплетенный паутиной лжи, покрытый пылью недомолвок и намеков. Ну и занесло же меня!

— Хорошо, — сказала я вслух, — давай заниматься. Только вот, получилось так, что у нас немного не совпадает спектр магии. Мне говорили, что он у тебя нейтральный, а у меня — темнее, значительно темнее. Я не просилась на эту должность, Солья, но почему-то выбрали меня. И поэтому нам придется как-то преодолеть это препятствие. Наверное, я буду чертить тебе структуры заклинаний на бумаге…

Солья ле Ферн выслушала мою речь с едва заметной — но не злой — улыбкой, а затем попросила:

— Постройте какое-нибудь несложное заклинание в своем спектре. Я попробую увидеть.

— Как скажешь, — я не стала спорить по пустякам. Притом, всегда приятно сплести какое-нибудь простенькое, но изящное заклинание.

Я моргнула, активируя магическое зрение: тут же вокруг пальцев образовались темные, как будто дымящиеся коконы, питаемые моим собственным резервом. Я неторопливо выплела круг, затем вписанный в него правильный восьмиугольник, соединила вершины друг с другом. Потом взяла перо и воткнула его ровно в центр построения. Перо неподвижно повисло над столом.

— Левитация, — пояснила я, — но чтобы ты его могла повторить, придется пояснить на бумаге.

— Не надо, — сказала Солья, — я вижу ваши линии, мисс Кромби, и смогу их повторить.

Выходит, и здесь меня обманули? Потому как, что бы Солья видела мои построения, у нее должен быть ну о-очень темный спектр собственной магии.

Она без труда переплела заклинание левитации, с тем же результатом — перышко послушно висело за столом. Но я ее плетения не видела, а говорило это о том, что все-таки собственная магия у Сольи была где-то в невидимом мне спектре. То есть странная штука вышла: она видела темную часть спектра, будучи, при этом, скорее нейтральным магом.

— Как это у тебя получилось? Ты ведь не должна видеть…

— Но я вижу. Только вот у меня линии сильно светлее, чем у вас.

— Понятно.

Я вздохнула. Конечно же, ничего тут понятно не было, и я и не предполагала, что такое возможно. С другой стороны, все это облегчало мне задачу обучать Солью, ведь куда удобнее пояснять плетения, показывая их в процессе создания, чем изображать на бумаге что-то невнятное. А ведь здесь важно все: и порядок наложения нитей, и очередность узелков.

Снова мои мысли вернулись к той сети заклинаний, которыми был опутан замок Ферн. Интересно, это герцог все сам выплел? Или помогал кто?

Так, спокойно, размеренно и без ссор, мы провели с Сольей два часа. Я научила ее выплетать заклинание теплового фонаря — что было крайне полезно, если вдруг захотелось принять горячую ванну, или заблудилась одна в степи. Потом я показала заклинание Скрепления — тоже очень полезное бытовое заклинание. Солья и его смогла повторить, намертво прилепив розы к потолку.

— Они же упадут потом? — спросила она, задрав голову и озадаченно глядя на цветы.

— Конечно упадут. Когда ты отрываешь заклинание от себя, ты перестаешь его подпитывать. И когда оно исчерпывает вложенную в него мощность, то исчезает.

— И какая же здесь мощность?

— Около пяти магатт требуется, чтобы удерживать там розы. Думаю, скоро они осыплются. Соберешь потом?

Солья задорно улыбнулась и заговорщицки мне подмигнула.

— Почему бы тебе не рассказать мне, кто этот загадочный приятель твоего отца, который здесь гостит, и которого ты принимаешь в собственной спальне? — все же спросила я.

Но девочка упрямо замотала головой.

— Еще не время, мисс Кромби. Время еще не настало.

— А когда настанет?

— Он сказал, что скоро вы будете готовы… — и, ойкнув, ладошкой зажала рот. — Не говорите ему! Не говорите, что я только что…

— Да кому — ему?

Но она лишь мотнула головой и моментально натянула маску прежней неприступной гордячки.

— Наш урок закончен, мисс Кромби?

— Пожалуй, — я не верила собственным глазам. Как, однако, быстро перевоплощается эта девчушка!

Взяв с собой несколько листов бумаги и грифель, я все же приветливо распрощалась с Сольей и пошла к выходу. Но, не дойдя, все-таки не удержалась от искушения.

— Солья, а твой настоящий отец… Какой он?

— Он самый красивый, — рассудительно ответила она, — но его я не видела ни разу.

* * *

День пронесся быстро, словно пролистнули страницу книги. Я успела посмотреть хрустальные часы, которые на солнце сверкали и разбрасывали по траве сотни ярких радуг. Часы были установлены в саду на лужайке, питала их исключительно магия Оттона ле Ферн, и плетение заклинания показалось мне таким сложным, что я даже разбираться в нем не стала, боясь навредить часам. Неподалеку обнаружился и фонтан, в котором плавали золотые рыбки, пухленькие, похожие на маленькие блестящие бочонки, к которым были пришиты длинные вуали плавников и хвоста. Так, побродив по территории замка, я пропустила обед, но не особенно и хотелось на него являться. Лицезреть герцога по — прежнему не хотелось, а голова все ещё болела.

Когда начало вечереть, я поняла, что проголодалась. Поразмыслив, я также пришла к выводу, что прошло довольно времени, что бы выдержать присутствие рядом хозяина замка. Да и что я ему докажу, демонстративно не явившись на ужин? Только разозлю еще больше. Утром я отделалась испугом и выдранной прядью, а что будет, если действительно вывести его из себя? Похоже, ле Ферн и в самом деле творит в своем замке, что заблагорассудится.

Поэтому я собрала в кулак все свои храбрость и хладнокровие, убедилась, что воротничок и манжеты чистые. Затем, стоя перед зеркалом, распустила волосы. Это была моя вечная беда: слишком густые, слишком тяжелые. Лучше всего их, конечно, носить подколотыми, но… Жесткие пальцы в моей шевелюре все ещё были весьма и весьма живы в воспоминаниях, и я решила покориться. На первых порах, а там будет видно.

Никто не пришел, чтобы позвать меня к ужину, но я примерно помнила расположение комнат, и без труда добралась до обеденного зала. Ничто не изменилось там со вчерашнего дня: все так же с газетами сидел герцог, все так же скучала Солья. Я на миг задержалась в пороге, герцог оторвался от чтения, быстро обежал меня безразличным взглядом, чуть дольше задержавшись на моих распущенных волосах. Кажется, он одобрительно хмыкнул. А потом молча кивнул и вернулся к чтению.

Я поймала взгляд Сольи: девочка смотрела то на меня — с тревогой, то на герцога — с опаской, как будто боялась, что он сейчас вскочит и выкинет что-нибудь этакое.

Однако, ле Ферн продолжал спокойно читать. Я молча заняла свое место и уставилась на тарелку, сверху накрытую серебряной крышкой.

— Загляните туда, мисс Кромби, — от звуков голоса Оттона я невольно вздрогнула и сжалась в комок. Даже не нашла в себе сил на него посмотреть, так и замерла, вцепившись пальцами в края стула.

— Загляните, ну? Что застыли?

Глянув на него исподлобья, я сообразила, что он начинает злиться, поэтому заставила себя стряхнуть оцепенение и поднять серебряную крышку.

На тарелке лежала ажурная змейка браслета. Золотого, посередине усыпанного зелеными камешками, в которых я заподозрила изумруды. Я в панике уставилась на Оттона, который невозмутимо наблюдал за мной.

— Что это? — голос разом охрип.

— Наденьте его, — посоветовал герцог.

У меня все поплыло перед глазами, а щеки предательски запекло. Да что ж это? Вот, значит, как? И зачем? Чего он добивается этим подарком? Неужели неясно, что девушка не может принимать такие драгоценности от мужчины, потому что невозможно их принимать, не считая себя потом обязанной!

— Я… — прошептала, опустив глаза, — я не могу, ваша светлость. Мне не нужно. Я благодарна, но… не могу это принять.

— Наденьте, — повторил он, и голос обрел твердость стали.

Я глянула на Солью, и она едва заметно мне кивнула. Мол, не прекословь.

— Простите, но я не привыкла к подобным подаркам, если только это подарок, — уже тверже произнесла я.

А сама подумала — ох, куда тебя несет, Лора? Сейчас герцог и твою физиономию украсит таким же синяком, как и лицо Сольи. Почему-то уже не возникало сомнений на тот счет, откуда у нее этот кровоподтек.

А черные глаза герцога метали молнии. Он отложил газету и поднялся из-за стола, а затем медленно, как будто бы крадучись, двинулся в мою сторону. Я, видя это, вскочила, собираясь рвануть в сторону двери — и не надо мне ни ужина, ни браслетов ваших! Но, разумеется, не успела, лишь повернулась, чтоб бежать, но была крепко схвачена за талию и прижата… Святая Матильда! Он попросту схватил меня в охапку, одной рукой прижимая к себе, пальцами другой обхватив за шею. От мысли, что леФерн может попросту меня задушить, резко затошнило и перед глазами потемнело. Я слабо трепыхнулась в его руках, спиной даже сквозь одежду чувствуя жар крепкого тела, и едва не закричала от ужаса, когда поняла, что это чудовище попросту уткнулся носом мне в макушку и глубоко вдохнул, по-видимому нюхая мои волосы.

— Пустите, — прохрипела я, — мне плохо.

— Глупенькая, — кажется, он усмехнулся, — пора бы тебе умнеть, маленькая рыжая лисичка. И не отказываться от тех незначительных подарков, которые я могу себе позволить.

— Я не могу!

Тошнило все ощутимее.

И если поначалу герцог ле Ферн не вызывал во мне отторжения, то теперь… О, мне было совсем, совсем плохо, когда он вот так обнимал меня, принуждая покоряться его желаниям.

— Ты можешь и будешь, — угрожающе произнес он, — ты даже не представляешь, что я могу с тобой сделать, если не будешь слушаться. Распустила волосы — молодец. Теперь надень мой подарок и забудем утренний инцидент.

Я мысленно взвыла.

Матильда! Я бы все отдала, лишь бы вернуться в пансион, к моей тихой и верной Рут. Я была бы с ней до последнего ее вздоха, я бы…

— Ну так что? — жесткие пальцы герцога чуть заметно сжались на моем горле, — я уверяю тебя, что ничего… хм, не потребую взамен на этот подарок.

Будучи не в силах говорить, я прохрипела невнятное, и уж не знаю, чем бы все закончилось, не вмешайся Солья.

— Отец, — звонко сказала она, — вы нас пугаете. Меня и мисс Кромби. Она ведь еще не привыкла к тому, как здесь нужно себя вести.

— И в самом деле, — он вдруг хохотнул, — извольте сесть, мисс Кромби. И выполните мою маленькую просьбу, вам ведь не сложно?

Меня ноги не держали, он подвел меня к стулу и усадил. А затем, взяв мое запястье в свои руки, сам застегнул на мне браслет. И это было так… унизительно, так невозможно больно где-то внутри, что я не выдержала и расплакалась. Несколько слезинок капнуло в пустую теперь тарелку. Герцог погладил меня по волосам, почти нежно, но меня от каждого его прикосновения потряхивало.

— Ну же, что за слезы? Я вам ничего дурного не сделал, а вы — в слезы. Другая бы радовалась. О, женщины!

И, наконец, он меня отпустил, вернувшись на свое место. Я не смела и глаз поднять, браслет жег запястье огнем.

«Бежать отсюда, — в который раз решила я, — и будь что будет!»

— Кстати, — заметил ле Ферн, — я взял на себя труд убрать ваши документы к моим. Вы же не собираетесь никуда уезжать из замка, так ведь? Да и ехать вам некуда и не к кому…

Отлично! Этот подонок, пока я гуляла, порылся в моих вещах и забрал все то, без чего невозможно ни снять комнату в гостинице, ни нанять экипаж, ни объяснить, кто я и чем занимаюсь. Просто великолепно!

— Предлагаю приступить к ужину, — миролюбиво, как ни в чем ни бывало, произнес ле Ферн.

И я поняла, что меня мутит от совершенно неподвластного мне и необъяснимого ужаса уже только при звуках его голоса.

Было еще кое-что… Пожалуй, мне стало просто необходимым узнать, почему же в замок Ферн отправили именно меня. И если за это знание придется поцеловать малознакомого мужчину — что ж, я готова потерпеть.

* * *

Я с трудом дождалась, пока за окнами стемнеет. Накинула плотную шаль и неслышно, на цыпочках, выскользнула из комнаты. Я пронеслась по коридорам, пугаясь каждого шороха и поминутно оглядываясь. Но на стенах, тускло освещенных, лишь моя тень расплывалась неясными и пугающими образами. И вот, запыхавшись, я окунулась в темноту сада — неполную, дорожки, отмеченные фонариками, тусклой сетью уползали вглубь. Я пошла медленнее, стараясь выровнять дыхание, но все так же озираясь в поисках темного силуэта — чтобы столкнуться с ним нос к носу на одном из поворотов.

— Пришли, — удовлетворенно сказал Эрис Аш-исси, — сдается мне, герцог ле Ферн пугает вас больше, чем я.

В этом была правда. Я не знаю, почему, ведь куда больше следовало бояться странного мужчину, который разгуливает в одиночестве только по темноте и называет себя гостем ле Ферна, который навещает Солью с непонятными целями и не желает говорить об этом. В нем была тайна, темная, манящая, переливающаяся всеми оттенками фиолетового и синего — прямо как его радужки. И я летела на эту тайну, меня тянуло к ней, словно ночного мотылька на свет фонаря. И в этой невозможности противостоять такому внезапному притяжению была странная, иррациональная сладость, разливающаяся по всему телу.

А герцога я попросту боялась. И, вспоминая, как он меня обнюхивал, я вздрагивала в совершенном омерзении, остром, пронзительном.

— Пугает, — ответила я откровенно, — меня все здесь… настораживает, мягко говоря. Особенно то, что никто не говорит мне правды. И вас это тоже касается, мистер Аш-исси.

Он пожал плечами и элегантным, отточенным жестом предложил мне опереться на его руку. Я не стала противиться, но мысленно подивилась гладкости ткани его сюртука. Словно стекло.

— Куда мы пойдем? — осторожно спросила я, поглядывая снизу вверх на моего спутника.

— Туда, где темнее, — довольно ответил он, — или вы передумали узнавать, зачем здесь?

— Я не передумала. Если только вы поклянетесь, что на этот раз не будет недомолвок, и я услышу правду.

— А платить будете, как договаривались? — он покосился на меня. В темноте глаза его казались совершенно черными.

— Платок вышить? — я захлопала ресницами.

— За такую плату вы ничего толком не узнаете, — Аш-исси фыркнул, — правда стоит дорого, мисс Кромби.

Я уныло поникла.

— Да, мистер Аш-исси. Я готова.

— Вы говорите это таким тоном, как будто я собираюсь с вас кожу содрать.

— А как бы вы говорили, будь на моем месте?

— На вашем месте я бы обрадовался, — без всяких сомнений припечатал Аш-исси.

— Знаете, герцог ле Ферн тоже за ужином мне это говорил, — проворчала я.

— Он вам предлагал свои поцелуи? — тут же оживился мужчина, — не соглашайтесь, мои будут всяко лучше.

И, невзирая на подавленность, я не удержалась и прыснула от смеха.

— Он меня заставил принять от него подарок как извинение за утренние события…

— Прямо так и заставил?

— Меня воспитывали в строгости, — ответила я серьезно, — незамужняя девушка не должна принимать дорогих подарков от своего работодателя. И он не поцелуи предлагал, нет… Да и вы… Ну и самомнение у вас!

Тем временем мы уже достаточно углубились в сад, туда, где мерк свет кристаллов, и где только тени окутывали старые деревья. Я же решила, что не следует мне долго отсутствовать — а ну как ле Ферн наведается проверить? — и попросила:

— Расскажите мне, почему граф Уимбер выбрал именно меня.

Аш-исси остановился, повернулся ко мне — теперь мы стояли напротив, почти вплотную. Увидь кто со стороны — очень неприлично все это выглядело. Но я решила потерпеть.

— А вы точно со мной расплатитесь? — спросил он весело.

— Клянусь святой Матильдой, — заверила я.

— Хорошо. — Он пристально рассматривал мое лицо, словно пытался в нем увидеть что-то одному ему известное. — Лесли Уимбер выбирал вас потому, что спектр вашей магии наиболее близок к спектру магии Оттона ле Ферн. Вы, наверное, тоже об этом уже думали, не так ли?

— Что? — я пораженно уставилась на Аш-исси, — но, но… Зачем? С какой целью?

Я даже не сообразила, что он взял меня за руку и мягко перебирал мои пальцы своими.

— Все просто, мисс Кромби. Видите ли, короля очень сильно интересует, за счет кого Оттон ле Ферн устроил в замке такую роскошь с крайне высокими магическими затратами.

— Но… у него резерв, — промямлила я, — большой. Очень.

— Не смешите меня, мисс Кромби. Человеческий резерв не в состоянии вытянуть на себе все это, — и он неопределенно махнул рукой, словно обводя жестом «все это».

А я вспомнила, как подсчитывала мощность заклинаний и не верила своим глазам.

— Так… при чем здесь я?

— А вы, обладая магией идентичного спектра, можете распутать заклинания ле Ферна и узнать, откуда он тянет такие мощности, — негромко и терпеливо пояснил Аш-исси, — а можете не только узнать, но и разрушить все это.

— Но зачем здесь все рушить? — я не понимала, все ещё не понимала.

— Потому что, мисс Кромби, королю очень не нравится, что кто-то по могуществу может сравниться с ним. Это расшатывает трон, понимаете?

Подумать только! В голове не укладывалось!

Я уставилась на бледное лицо Аш-исси, все еще не до конца веря, и спросила:

— Так ведь… почему они не послали кого-нибудь из агентов его величества? Я ведь не единственная, у кого такой же спектр магии.

— Потому что так совпало, и Ферн искал гувернантку. И потому что, входя в замок Ферн, вы не знали о своей истинной роли. А все агенты, все до единого, не выдержали проверки на заклинании Дознания, установленного на внешних входах на территорию замка. Все до единого они попросту сгорели, потому что знали, на что идут. А вы — не знали, и потому до сих пор живы.

— Ох, — выдохнула я, — это все?

— Да, это все, что мне известно, — мягко ответил Аш-исси, так и не выпустив моей руки. Затем он задорно блеснул глазами, — ну так что, как насчет поцелуя?

Я всегда подозревала, что мужчины — это существа крайне себялюбивые и одновременно непосредственные. У меня тут, понимаете ли, мир вокруг рушится, осыпается пыльными хлопьями, а ему поцелуй подавай. Впрочем, информация того стоила, и я смирилась. Шагнула в тень под старое дерево, потянула его за собой.

— Я готова. Можете… приступать. Все по — честному.

И, закрыв глаза, послушно запрокинула голову. Придется немного потерпеть, ничего не поделаешь.

Аш-исси помедлил несколько бесконечно тянущихся мгновений, затем осторожно обнял меня за талию, притягивая ближе к себе. Я невольно уперлась ладонями ему в грудь, в совершенно гладкую ткань. Что-то показалось мне странным, но я так и не разобралась, что именно: ещё через мгновение мои губы опалило горячее дыхание. Он медленно, словно растягивая удовольствие, прикоснулся своими губами к моим, затем легонько прихватил нижнюю губу, играючи. Я сжалась в комок, не зная, то ли дать пощечину, то ли бежать… Впрочем, нет. Все должно быть честно. И я заставила себя расслабиться, отдалась на волю мужчины. Он еще раз нежно прихватил мои губы своими, затем прижал меня к себе чуть крепче. Его рука переместилась к моему затылку — видимо, чтоб я не могла вырваться — а затем он куснул меня чуть более сильно, с нажимом, заставляя приоткрыть рот. Я и тут подчинилась, хотя уже и сомневалась, что так можно. Поцелуй сделался глубже, настойчивей. Придерживая мою голову, Аш-исси неторопливо и обстоятельно пробовал меня на вкус, лаская мои губы, потом к этому безобразию добавился язык, но… как ни странно, мне не было ни мерзко, ни противно. Просто невообразимые ощущения обрушились на меня, а в затуманенном сознании всплыло одно единственно словечко: «вкусно». То, что он мне говорил раньше. И, когда он наконец отстранился, все ещё обнимая меня за талию, мной овладело странное чувство, как будто всего этого мне было мало.

Определенно, ему надо было отвесить пощечину. Но это бы выглядело крайне глупо, я опустила голову и замерла, понимая, что, что бы ни было сказано дальше — пожалуй, все будет глупо.

— Возможно, вы ещё что-то хотите узнать? — промурлыкал Аш-исси, — так я готов, по той же цене.

Конечно, я могла бы промолчать. Смущенно опустить глаза и уйти — просто уйти! Чистый, да и нужно было уходить, но что-то как будто держало.

Я подняла голову и спросила:

— Почему герцога так взбесил узел у меня на голове? Потому, что я его не послушалась? Или была иная причина?

— Милая мисс Кромби, — ответил Аш-исси, — в следующий раз, как будете у своей воспитанницы Сольи, посмотрите, между книжными стеллажами висит портрет девушки. Она такая же рыжая, как и вы, и носила такой же узел. Эта девушка — умершая сестра Оттона. И поэтому, глядя на вас с этой прической, он вспоминает покойную, и оттого бесится еще больше. Ну, это вдобавок к тому, что вы его ослушались.

— Солья — ее дочь? Герцог ее удочерил, так?

— Вы мне уже задолжали, — он улыбнулся, сверкнув белыми зубами, — удочерил.

— А кто отец девочки?

— Уверены, что расплатитесь? Вы же шли сюда, думая о том, что как-нибудь «это» переживете. Так что изменилось?

— Кто отец девочки? Не герцог ведь, нет?

— Нет, конечно.

— А кто? Вы знаете?

— Ваша настойчивость делает вам честь, — он отступил назад, выпуская меня из объятий, — но вы мне уже должны изрядно. Как расплатитесь с этим долгом, узнаете ответы на другие вопросы.

И он попросту мгновенно растворился во тьме. Я и охнуть не успела. Бросилась было смотреть на след заклинания, но только и успела, что уловить слабые штрихи, оставшиеся от темной, чернильной вязи.

— Вот ведь… гад, — пробормотала я.

А потом рассмеялась.

Гад, или не гад — но кое о чем я узнала.

О том, что герцог ле Ферн сделал свой замок лучшим местом в мире не сам — а за счет кого-то, очень могущественного и, видимо, совершенно беспомощного. Зачем тратить свою магию на поддержание хрустальных часов и всего прочего? С другой стороны, ле Ферн мог пообещать что-то важное обладателю бездонного резерва. Но что? А вдруг это «что-то» опасно для нас? А вдруг — упаси меня Матильда — связано с магией Теней? Я невольно потерла ладони, которыми только что упиралась в грудь Аш-исси. Что-то было в нем… странным, что-то отличало его от обычных людей, где-то на уровне восприятия, и я так и не смогла понять, что именно.

«И это я тоже узнаю.»

Вопрос в том, не опасно ли знать столько тайн?