Глава 4. Мой маленький секрет

Итак, я безнадежно застряла в замке Ферн. Документы у меня забрали, выходить за ворота тоже не советовали — да и обратно я бы уже не вошла, поскольку оказалась осведомлена об истинной цели моего присутствия в замке. Интересно, о чем думал Лесли Уимбер, когда меня сюда посылал? Эрис Аш-исси вряд ли был «его» человеком, и, если бы не он, то я бы и не узнала, что герцог со всем его магическим великолепием паразитирует на ком-то… Да и паразитирует ли? А вдруг там равноценный обмен услугами, кто знает? Но, в самом деле, о чем думал граф Уимбер? О том, что я сама всем этим заинтересуюсь и полезу распутывать заклинания герцога ле Ферн? Да с чего он взял, что я так поступлю?

Но на самом деле Лесли Уимбер, побери его Чистый король, оказался прав.

Даже если бы Аш-исси ничего мне и не сказал, прошло бы чуть больше времени — и я снова бы задалась вопросом: а куда, собственно, ведут туго переплетенные веревочки, нити, паутинки заклинаний? Похоже, куда-то под фундамент замка. Отнюдь не к телу Оттона ле Ферн. Что там у него в подземельях?

Этот вопрос занял меня настолько, что даже остальные тайны, меня окружавшие, слегка померкли, поблекли и напоминали выгоревшую на солнце акварель. Но стоит ли говорить, что за несколько прошедших дней я так ничего нового и не узнала?

Оттон как будто что-то заподозрил: он потребовал, что бы я уделяла больше времени обучению Сольи, возмущаясь при этом, что я не в состоянии сплести ни одного боевого заклинания, которые, по мнению Оттона, были просто необходимы наследнице.

— Нас, ваша светлость, обучали только той магии, которая к лицу благородным девицам, — потупившись, ответила я, — воротнички закрепить, ткань восстановить, пыль убрать. Все, что необходимо для ведения дома.

Честно говоря, я очень надеялась на то, что он разозлится и отправит меня восвояси, пусть и без оплаты. Но ле Ферн лишь похмыкал презрительно и велел заниматься усерднее — а не в окна глядеть. Это касалось меня, конечно же.

Так что теперь мы были заняты с Сольей на протяжении всего дня, с перерывами на обед, ужин и одну совместную прогулку по территории замка. Моя компания шла девочке на пользу: она повеселела, перестала смотреть на меня маленькой букой и даже предложила немного поучить меня рисовать. Я не стала отказываться: в конце концов, это было моей мечтой, одной из многих. Будет просто замечательно, если рисование скрасит мой плен в замке.

Дни стояли солнечные: не чета той осени, что мы встречали в пансионе. Деревья в саду продолжали неторопливо ронять пожелтевшие листья, прислуга собирала яблоки — как я потом узнала, из них варили на зиму варенье, что бы потом печь с ним пироги. Небо над нами казалось бездонным из-за чистой синевы, лишь изредка по нему проскальзывали жиденькие облачка. А ещё по хрустально-чистому воздуху летели тонкие паутинки, и нет-нет, да слышался гогот летящих на юг гусей.

В один из таких тихих хрустальных дней мы с Сольей поднялись на замковую стену, что выходила в сторону территорий Диких, и там, ближе к горизонту, я заметила тонкие сизые дымки, поднимающиеся вверх. Они как будто нарушали гармонию тихой осени, и отчего-то я поежилась, как будто предчувствуя недоброе.

— Что это? — я указала Солье на дымки.

Девочка слегка прищурилась, посмотрела в указанном направлении, а затем беззаботно махнула рукой.

— Ах, это? Алишс. Они время от времени приходят сюда и пробуют штурмовать замок. Но ничего у них не получается.

В моей голове снова щелкнули подсчитываемые магатты.

— Тебя отец прячет, когда это случается? — спросила я.

— Нет, не прячет. А зачем прятаться? Они не возьмут замок, — как бы в замешательстве ответила Солья.

— Не возьмут, пока действует заклинание Барьера Погибели, — подтвердила я, — но слишком это самонадеянно… Магия — это такая штука, которая все же может подвести.

— Здесь такой обрыв, — здраво рассудила девочка, — как они смогут забраться? О, смотрите, а там Сарро!

Я оглянулась. Оказывается, мы были не одиноки на стене: поодаль стоял Сарро и точно так же всматривался в даль.

— А давайте у него расспросим про племена? — Солья потянула меня за руку.

— Даже не знаю, тактично ли задавать ему такие вопросы…

Но Солья не поняла — или сделала вид, что не поняла, упорно тянула меня за собой. Не упираться же ногами? Мы подошли к Сарро, который учтиво кивнул.

— Тоже любуетесь дымом над степью? — спросила я.

Он чуть заметно нахмурился, но затем быстро напустил на себя совершенно беззаботный вид.

— Они частенько приходят, мисс Кромби. Волноваться не о чем.

— А как Дикие лезут по обрыву?

Он пожал плечами и снова посмотрел на горизонт. В ярком свете солнца оливковый оттенок кожи был почти незаметен, передо мной стоял высокий и очень крепкий парень. Самый обычный, если не считать бусинок на кожаных ремешках, которые были вплетены в косичку и которые выглядели очень неуместно в компании со строгим сюртуком секретаря его светлости.

— Они обращаются и лезут, — задумчиво произнес Сарро, — но, мисс Кромби, они никогда не попадут в замок. Барьер Погибели, помните?

— А если у герцога не хватит времени пополнить резерв? — схитрила я.

— Так ведь рассчитано все до магатта, — парировал Сарро и с победной улыбкой посмотрел на меня.

— Ну, хорошо. Допустим, все рассчитано. А в кого они обращаются, Дикие?

— Неужели вам в пансионе вашем не рассказывали? — удивился он.

Я мотнула головой. Нет, не рассказывали. Нам вообще мало что рассказывали о том, что за пределами королевства, лишь в самых общих чертах.

— Не только Тени — не совсем люди, — терпеливо пояснил Сарро, — Дикие, они тоже не совсем такие, как вы, мисс Кромби. У них два облика, один — человеческий, а другой — большая зубастая ящерица. Зеленая такая. Которая отлично взбирается по вертикальным стенам. И их Поющие…

— Поднимают мертвецов?

— Они не поднимают мертвецов, — возразил Сарро, — они возвращают к жизни убитых магией. Поэтому Дикие сколько угодно могут без потерь штурмовать замок Ферн, не проходя дальше барьера Погибели.

Он бросил ещё один взгляд на дымки в синем небе, затем добродушно посмотрел на меня:

— Вы позволите, мисс Кромби? Его светлость наверняка меня заждался…

— Всего вам доброго, Сарро, — я тоже поспешила сделать книксен.

Когда он пропал из виду, молчавшая до сих пор Солья подошла ко мне и взяла за руку.

— Готова поклясться, снова будет нападение, — сказала она, — интересно, что Сарро об этом всем думает на самом деле?

— Не знаю, — я покачала головой, — пойдем, вернемся к занятиям. Его светлость хочет, чтобы ты как можно быстрее освоила базовые заклинания.

Но на душе было тревожно, невзирая на прекрасный солнечный день.

И я вдруг вспомнила о том, что вот уже несколько дней не видела мистера Аш-исси. Мысли эти отозвались тянущей пустотой в душе. Наверное, мне было бы приятно, если бы он пригласил меня на прогулку… А его светлость — я даже боюсь себе представить, что будет, узнай он о моем знакомстве!

Но увидеть Аш-исси все равно хотелось.

* * *

Едва стемнело, я набросила плащ и выбралась в сад. Мне по — прежнему везло: никто не встретился на пути, никто не спросил, куда и зачем иду. Уже без опасений шагала я по дорожкам, прочертившим ночные тени, и даже не удивилась, когда увидела знакомый уже силуэт. Ждал? Иначе зачем ему приходить сюда каждый вечер?

Я вдохнула поглубже и поспешила вперед. Стояла такая тишина, что было слышно, как с тихим шорохом падают листья, да ещё шелест камешков под подошвами моих туфелек.

— Мисс Кромби, — Аш-исси поклонился, — я вижу, что вы тоже, как и я, любите прогулки перед сном?

В его низком, бархатистом голосе слышалась легкая насмешка, но я не обиделась. Стояла и молча рассматривала моего странного знакомого, насколько это возможно в потемках, среди колышущихся теней, что отбрасывали старые деревья. Все те же острые темные пряди падали на белый лоб, словно перышки, все тот же блеск в глазах — пожалуй, опасный, но страшно почему-то не было. И эти губы, по-мужски твердые, но при этом умеющие так нежно и властно целовать… Смутившись, я отвела взгляд. Аш-исси, кажется, вздохнул и протянул мне руку.

— Составьте мне компанию, мисс Кромби. Я за те вечера, что вас не видел, истосковался по общению…

— А что, его светлость с вами не разговаривает? — брякнула я наобум.

— С его светлостью, — тут Аш-исси помолчал, взвешивая собственные мысли, — с его светлостью нам особо не о чем разговаривать, милая мисс Кромби. К тому же, характер у него весьма тяжел, даже для меня. А вот вы… вы мне куда более интересны.

— И отчего же я вам интересна?

Снова короткий и добродушный смешок.

— Я ведь вам говорил, отчего. Вы для меня — весьма вкусная штучка.

— Меня пугает, когда вы так говорите, — откровенно призналась я, — когда я слышу… вот такое, то мне мерещится, что вы и не человек вовсе, а только и думаете, как меня сожрать.

Он покосился на меня с улыбкой.

— Я вас уверяю, даже в мыслях ничего подобного нет. Ну, разве что куснуть разок-другой…

— Это неприлично! — возмутилась я, — возможно, мне вообще не следует с вами беседовать, коль вы говорите такое… такое…

— Но, я полагаю, вы будете со мной беседовать, — твердо возразил он, — потому что со мной вам беседовать интересно. И потому, что раньше вы никогда не проводили время в мужской компании, в которой вам было бы интересно. Подозреваю, что вы и сегодня не прочь узнать от меня что-нибудь… этакое, чего вам никто никогда не расскажет, м?

Я вздохнула. Мы медленно шли по темному, шепчущему саду, и от ощущения, что мы совершенно одни под небом, полным звезд, в животе трепетали крылышками те самые бабочки, о которых так любят писать в дамских романах.

— Чего от меня ждет Уимбер?

— Вы знаете цену моих ответов, мисс Кромби?

— Знаю, — смущенно буркнула я, — и даже скидок не требую.

— Почему вы даже не допускаете мысли, что просто мне нравитесь?

— Тогда почему же вы что-то мне рассказываете только в обмен на… на это?..

— Не стесняйтесь выговорить слово «поцелуй», мисс Кромби. На самом деле оно прекрасно. И отвечу сразу — исключительно потому, что не вижу пока способа добиться от вас благосклонности иным способом. Если бы я мог вас спасти от Диких — я бы спас и стал бы в ваших прекрасных глазах героем. Но от Диких мы защищены, так? Я мог бы пойти и набить морду его светлости за то, что он принуждает вас носить золотой браслет, но не могу даже этого сделать, потому как сейчас пребываю в зависимости от герцога. Так что и способа-то нет добиться вас. Только и остается, что менять сведения на поцелуи.

Он умолк, и мы остановились. Я заглянула ему в глаза и повторила:

— Чего ждет от меня Уимбер? Что я должна сделать, что бы спокойно покинуть это место?

— Полагаю, он ждет, что вы лишите герцога ле Ферн его тайного преимущества перед остальными магами. Но вот вопрос, позволит ли Уимбер вам спокойно жить дальше? У графа цепкие ручки, цепкие и загребущие.

Что-то такое я и предполагала. Но откуда Аш-исси все это знает?

Я повторила вопрос вслух.

Он усмехнулся, но как-то невесело.

— Кажется, я уже говорил вам, что долгое время занимался исследованием Теней и их магии? Так вот. Будучи магом самого темного спектра, я кое-чему научился от них, от этих Древних, что вгрызлись в наш мир. Так что… я многое вам могу рассказать.

— Значит, вам известно, что находится в подземельях замка Ферн? — кажется, я чуточку охрипла, — зачем вы со мной так играете, мистер Аш-исси?

— А почему вы думаете, что я должен вам все рассказать? — он дернул бровью, — в конце концов, это вас сюда за этим послали. Ну так и разузнайте. Потом будете гордиться тем, что сделали…

Я растерялась. Ну что за человек?

— Вы совсем-совсем мне об этом не расскажете?

— Пока что… нет, извините. Но вы можете задавать вопросы, на многие из них я с удовольствием вам отвечу. По старой цене.

И мы пошли дальше. Мне сделалось тоскливо. И почему я ожидала встретить в этом мужчине душевное тепло? Почему-то надеялась, что он мне поможет… просто так поможет. А ему, пожалуй, только одно и нужно.

— Я слышала, — тихо начала я, — что в землях Диких племен не бывает провалов материи. Отчего так? Там нет городов Теней и нор? Или по иной причине?

— Вас интересуют очень правильные вещи, — сказал он, — что ж… наверняка вам известно, что существа, которых вы называете Тенями, или шедами, похожи на людей, но при этом произошли в иных мирах и намного раньше?

Я кивнула, и он продолжил.

— Их мир был разрушен, и они были вынуждены скитаться по тропам, пока не нашли себе новое пристанище. Но Тени особенны и тем, что сооружают себе мешки иной реальности и живут в них. Эта реальность обладает своими правилами, которые, скажем так, Теням удобны и привычны. В них шеды воссоздают ту реальность, где жили когда-то. И вот эти-то мешки и нарушают равновесие нашей реальности, отчего и происходят провалы.

Я, осененная внезапной догадкой, остановилась.

— Подождите! Герцог мне сказал, что существует какое-то «промежуточное звено», которое могло бы прекратить разрушение нашего мира! Это… союз Тени и человека?

Аш-исси раздраженно поморщился.

— Если бы все было так просто, мисс Кромби, все уже лет десять как было бы в полном порядке. Но нет. Промежуточное звено — это не союз, и даже не общий потомок. Промежуточное звено — это гораздо, гораздо более сложная штука.

— То есть вы не знаете?

— Не знаю, конечно, — быстро проговорил он, — и никто из людей не знает. Вам же наверняка герцог сказал, что Тени под пытками не сознаются. То самое звено — это священно для них. Они никогда не расскажут об этом тому, кто их убивает. А теперь вернемся к тому способу, который используют Дикие.

Он остановился, глядя на меня с кривоватой и совершенно очаровательной улыбкой.

— Жертвы, мисс Кромби. Они держат материю своих земель на крови жертв.

Я невольно передернулась.

— Какой ужас…

— Совсем не ужас, — спокойно ответил он, — они ведь не людей режут, мисс Кромби. Хотя иногда всякое бывает. Крови жертвенных животных вполне довольно, чтобы магия Диких укрепляла материю. Более того, скажу вам, что герцог ле Ферн обезопасил свои земли таким же способом…

— Он знаком с магией Диких?

— О, мисс Кромби… Ну, пожалуйста, подумайте немножко… Не может того быть, чтоб вы были глупышкой…

— Сарро! — невольно воскликнула я и остановилась, — он же…

— Правильно, — мягко похвалил Аш-исси, — секретарь герцога регулярно проводит ритуалы. И земли герцога не страдают… до поры до времени… А ещё Сарро может провести ритуал таким образом, что существенно пополнит резерв герцога, это так, к слову.

— И что, именно так ле Ферн и пополняет резерв? — я затаила дыхание.

Вот, сейчас он мне и расскажет, каким образом ле Ферн управляет таким количеством сверхмощных заклинаний!

Но не тут-то было.

Вместо ответа Аш-исси мягко подтолкнул меня в тень большой и корявой яблони. Я и пискнуть не успела, как уперлась спиной в твердый ствол, а мои руки оказались подняты вверх, над головой, и крепко стиснуты в запястьях жесткими пальцами мужчины.

— Ваши долги растут не по дням, а по часам, — промурлыкал он мне прямо в губы, — как думаете расплачиваться, маленькая негодница?

— Эм-м… Как в прошлый раз? — прошептала я.

И поймала себя на том, что, вопреки всем доводам здравого смысла, хочу этого, хочу повторения. Сейчас это казалось даже куда более заманчивым: мои руки в плену, я прижата к стволу совершенно каменным на ощупь телом. Колени подогнулись, но Аш-исси держал меня крепко. Он напряженно вдыхал воздух рядом с моими губами, как будто не мог надышаться, а руки мои по — прежнему были несвободны. Да, определенно в этом что-то было такое, что будоражило воображение. Неужели я выросла настолько испорченной в пансионе, где о мужчинах вообще было не принято говорить? Внутри все дрожало, когда он, наконец, наклонился чуть ниже и поцеловал.

Ну, как поцеловал: невесомо прикоснулся губами. Потом медленно, наслаждаясь каждым моментом, проложил дорожку из поцелуев к шее, и там легонько прикусил зубами какое-то особенно чувствительное местечко… По телу как будто разряд магической энергии прошелся.

— Что вы делаете? — шепнула я, — мы же договаривались…

— Молчи.

И, видимо, чтобы у меня и в мыслях не было разговоров, он закрыл мне рот. Собственными губами. Все ещё держа мои запястья своей одной рукой, а второй скользнул по щеке, по шее и чуть ниже. Я напряглась. Определенно, ничего такого не стоило позволять, но, но… Он вторгся в мой рот, не спрашивая разрешения. И это оказалось настолько восхитительно, что я напрочь забыла и о том, что не стоит связываться с мужчинами, и тем более с малознакомыми странными магами, и о том, что я совершенно не доверяю Аш-исси. Он определенно знал, что делал. Знал, где и как нужно прикоснуться, чтобы тело сделалось мягким и податливым, чтобы закружилась голова, чтобы ноги потеряли устойчивость окончательно.

«Остановись!» — вопил мой рассудок.

«Продолжай!» — умоляло мое тело, которое внезапно вело себя совсем не так, как нас учили в пансионе.

«Закрой глаза и терпи», — вот что нам говорили.

Кажется, терпеть особо было и нечего…

Аш-исси вдруг оторвался от меня, и мне показалось, что его лицо приняло совершенно умоляющее выражение.

— Не нужно ходить в подземелье и тем самым помогать Уимберу, — хрипло сказал он.

— Что?!!

— Не ходи, иначе я могу причинить тебе вред, — скороговоркой выпалил он, — лучше так, чем…

И исчез. Мои руки обессилено упали вдоль тела, и я спиной съехала по стволу на сырую землю. Я сидела и с трудом переводила дыхание. Что это было-то?

* * *

На следующее утро мы занимались с Сольей, сидя в комнате для занятий, разложив по столу листы бумаги с вспомогательными схемами и осваивая простейшие заклинания реставрации одежды. Но мыслями я была далеко. Коварный Эрис Аш-исси плотно обосновался в моей голове и никак не желал оттуда убираться, как я ни старалась.

Множество вопросов так и оставалось без ответа. Кто он? Какую роль играет в замке Ферн? Почему вечно недоговаривает, словно подкармливая меня кусочками правды, но самое главное оставляя в тени? Я начинала чувствовать себя цыпленком, который склевывает зернышки, одно за другим, и все ближе, ближе к ловушке. Но самым противным в сложившейся ситуации было то, что умом я понимала: мистеру Аш-исси верить нельзя, но при этом верить хотелось и почему-то верилось. Почти.

Я представляла сама себя как муху, застрявшую посреди паутины. А с краев уже тянули лапы страшные мохнатые пауки: граф Лесли Уимбер, герцог ле Ферн и Эрис Аш-исси. Уже и не возникало сомнений, что, по крайней мере двое из них ведут свою игру, пользуясь мной, как пешкой. Оттон ле Ферн, похоже, никакой собственной игры не имел — он просто мной пользовался по праву нанимателя. И как быть?

В который раз я пожалела, что рядом нет Рут. Мы бы могли обсудить происходящее, и наверняка она бы что-нибудь придумала.

Но Рут осталась доживать в пансионе, я оказалась одна в водовороте странных игр сильных мира сего.

Единственное, что точно было правильным — так это взять себя в руки и больше никогда не ходить на вечерние прогулки в сад. Это будет означать отказ от новых и полезных знаний, которыми скупо и за определенную плату делился Эрис Аш-исси, но это же будет означать и то, что благоразумная и воспитанная в строгости Лора Кромби откажется от продолжения завязавшейся любовной интрижки с малознакомым богатым мужчиной.

Ох, знала бы матушка, чем я тут занимаюсь! Наверняка бы высказала все, что думает о мужчинах, да и о недалекой девице, которая шляется по вечерам и целуется с незнакомцем за жалкую подачку в виде очередного кусочка информации.

… Тут я сообразила, что Солья вот уже несколько минут что-то увлеченно мне рассказывает, восторженно блестя глазами и отчаянно жестикулируя.

— Прости, не могла бы ты повторить? — попросила я, невольно заливаясь краской.

— Я так и знала, что вы не слушаете! — возмутилась девочка, но все-таки начала свой рассказ по второму разу.

— Когда я вырасту, — весомо заявила она, — я обязательно убегу из замка в степи, к Диким.

Я лишь руками всплеснула.

— Ты с ума сошла, Солья! Когда ты вырастешь, твой отец… герцог ле Ферн, отвезет тебя ко двору, чтобы выдать замуж за благородного и богатого мужчину.

— Это будет ужас как скучно, — возразила Солья, — я буду там такой же пленницей, как здесь. А там… — тут она даже мечтательно прикрыла глаза, — там свобода. Идешь, куда захочешь. Или вскочишь на спину обращенного Дикого, и он везет тебя, куда захочешь…

— И кто это тебе внушил такие мысли, м-м? — не удержалась я.

Разумеется, были у меня подозрения. Мистер Аш-исси, который наверняка понарассказал девочке небылиц. Загадочный, побери его чистый, Аш-исси, который не считает неприличным или зазорным показываться в спальне совсем юной девицы. Зачем ему все это, вот ведь вопрос…

— Я сама знаю, — не смутившись, соврала Солья.

— Дикие тебя зажарят и съедят, — подытожила я, — и вовсе не будут тебя катать на спине, как тебе это мечтается. Да и вообще, мисс ле Ферн, что за глупые, недостойные дочери герцога, фантазии? Зачем же мы тогда учим заклинания реставрации? Они ведь нужны для того, чтобы ты могла поддерживать в порядке дом, в который тебя приведет муж. Вернуть цвет выгоревшим портьерам, обновить стершуюся обивку дивана…

— Не съедят! — буркнула Солья и сердито надула губы, — и вообще, я буду их королевой, понятно?

И показала мне язык.

Я вздохнула, испытывая сильнейшее желание спуститься сегодня в сад и закатить скандал мистеру Аш-исси. Ведь наверняка это он внушает девочке всю эту чушь. Королевой, как же!

В этот миг в соседней комнате раздались тяжелые шаги, и мы с Сольей торопливо уткнулись носами в схемы. А я на всякий случай пощупала собственное запястье, чтобы убедиться, на месте ли браслет. Дернулась было распустить волосы, но сообразила, что сейчас — урок, и что уроки я провожу с Сольей, а не с герцогом.

Оттон ле Ферн задержался в дверном проеме, рассматривая нас. Он был привычно одет, вернее, полураздет. Почему-то он разгуливал по своему замку исключительно в облегающих черных бриджах и сорочке, расстегнутой почти до пояса, я уж и забыла, когда его последний раз видела в нормальной одежде. Будь в замке холодно — как в сотнях подобных замков, возможно, герцог и оделся бы теплее. Но в замке Ферн было удивительно тепло и комфортно, и ничто не могло заставить этого человека одеться так, как того требовали приличия.

Я бросила опасливый взгляд на лицо Оттона — кажется, он пребывал в благодушном настроении. Его даже не перекосило от вида моей прически.

— Занимаетесь? — не вопрос, скорее утверждение.

Мы с Сольей кивнули в унисон. Опомнившись, я вскочила и торопливо сделала положенный книксен, который тоже был воспринят довольно благосклонно. ОттонлеФерн улыбнулся и прошел в комнату.

— Солья, детка, отдохни. Мне не хватает компании для прогулки, и мне ее составит мисс Кромби.

Я невольно напряглась. Такого ещё не было, чтоб прервать урок. Что он задумал?

Между тем Солья послушно собрала со стола наши схемы и, поклонившись, быстро ушла в спальню. А я замерла, во мне как будто прорастал ледяной стебелек, распускал морозные усики по рукам и ногам. И я знала, как это называется — просто страх. После того, как Оттон ле Ферн оттаскал меня за волосы, я никак не могла избавиться от этого мерзкого, липкого ощущения в его присутствии.

— Мисс Кромби, — он подходил, ступая неслышно, и от каждого его движения веяло силой и властью.

— Да, ваша светлость, — пролепетала я, чувствуя, что даже язык заледенел.

Он обошел меня, остановился за спиной, и я стиснула челюсти, чтоб не завизжать. Тело совершенно одеревенело от ужаса. Я чувствовала, как он медленно, одну за одной, вытаскивал шпильки из прически, как тяжелые пряди падают на плечи.

— Вас извиняет исключительно то, что вы были на занятии с Сольей, — негромко прокомментировал он, — иначе вы бы уже поплатились за непослушание.

Я судорожно сглотнула. Во рту разливалась самая настоящая пустыня. И — святая Матильда! — как же страшно! Этот человек просто меня задавит, расплющит, разнесет в клочья и, отряхнувшись, пойдет дальше.

Когда последняя шпилька была вынута и положена на край стола, он зарылся пальцами в мои волосы, потом сжал их в кулак, больно натягивая. И тут же отпустил, погладил затылок, словно прося прощения.

— Чего вы хотите, ваша светлость? — просипела я.

Перед глазами предательски темнело, ноги подгибались.

— Я же сказал уже, — спокойно ответил ОттонлеФерн, — я желаю прогуляться, и мне нужна компания. Компания Сарро мне надоела, он молчалив, как булыжник. А с моей экономкой не обсудишь возвышенное. Так что только вы и остались, мисс Кромби. И — да, выбора у вас нет, отказать вы не можете.

Он остановился вровень со мной и подал руку. Не знаю, как у меня хватило сил принять ее, но ладонь Оттона обжигала, словно печка. Мои пальцы, соответственно, были совершенно ледяными.

Он насмешливо глянул на меня.

— Да что это с вами?

— Ничего, — хрипло ответила я, — ничего…

И на подгибающихся коленях пошла рядом, к выходу. А в голове — одна-единственная мысль: знает ли он о моих вечерних прогулках? А если знает, то что? Каким будет наказание на этот раз?

…Оттон привел меня в сад. День стоял теплый и солнечный — один из последних, самых лучших дней осени, пока не зачастили дожди, пока не пожухла окончательно трава и не погнили мокрые листья. Мы шли по одной из дорожек, хвала Матильде, хотя бы не по той, по которой мы обычно прогуливались с Аш-исси — иначе я бы окончательно потеряла бы способность думать от ужаса, и это, конечно же, значило, что Оттон ле Ферн уже все знает…

Моя ладонь все еще лежала на его предплечье, мы шли очень близко, под руку, я локтем чувствовала тепло его тела.

— Ну, рассказывайте, — приказал он в своей обычной манере.

— Что, ваша светлость?

— Вас наверняка учили, в этом вашем пансионе, как развлечь мужчину.

Я покачала головой и даже усмехнулась.

— Совсем этому не учили, ваша светлость. Нас учили, как обновить обивку мебели, если та поизносилась.

— Выходит, вас учили глупостям, — отрезал он.

Я вздрогнула и покосилась на него.

— Вы испугались? — он тоже криво улыбнулся.

— Честно говоря, да.

— Это правильно. Хозяина надо бояться. Потому что я не потерплю неуважения.

Я могла бы спросить, отчего он связывает уважение и страх, но промолчала. Мне не хотелось с ним говорить. Его прикосновения были неприятны. Но приходилось терпеть… Ох, доколе терпеть? И ответила сама себе: до тех пор, пока это будет нужно Лесли Уимберу.

— Ну, не молчи, — нетерпеливо сказал герцог ле Ферн, — я не люблю, когда женщина ведет себя словно соляной столб.

— О чем вам рассказать, ваша светлость? Я не знаю.

— О чем-нибудь, — капризно проронил он, — мозги ведь у тебя есть? Наверное, есть… А если тебе нечего рассказать, так я найду другое применение твоему ротику.

У меня просто фантазии не хватило, чтобы понять, о чем он говорит. Но прозвучало угрожающе, и снова тело начало деревенеть, стынуть от того холодного, мерзкого страха, что внушал ле Ферн одним своим присутствием.

— Хорошо, — я сглотнула. Голос дрожал, — я расскажу вам о том, как жила в пансионе, если вам это будет интересно.

— Недурно. Рассказывай.

— Я жила в комнате с Рут, — начала я, но герцог тут же меня оборвал.

— Мне это неинтересно.

— И когда ночами было особенно холодно, мы были вынуждены греть друг друга. Мы забирались под одеяло. Прижимались друг к дружке…

— А это уже интересно, — промурлыкал Оттон ле Ферн, — мне начинает нравиться.

— Что ж тут может нравиться? — удивилась я.

Тут он резко дернул меня, останавливаясь, разворачивая к себе. Я задрожала, уставилась в черные глаза Оттона, не зная, что говорить и что делать.

— Ты в самом деле такая дура? Или… вас там растят, словно монашек? Этих белых молей, сестер святой Матильды? Да я… я вытащил тебя, чтоб поболтать, но из тебя даже ничего интересного или пикантного не выдавишь! Ты даже меня не понимаешь — или старательно делаешь вид, что не понимаешь!

Он злился, я это видела. Глаза сделались непроницаемо-черными, губы искривились. И… он снова вцепился в мои многострадальные волосы, схватил их, наматывая на кулак. У меня перед глазами словно серой тряпкой махнули, колени дрожали и не хватало воздуха. Герцог ухмыльнулся, рассматривая меня, не давая мне шевельнуться.

— Сладкая ягодка, — со злой усмешкой процедил он, — пожалуй, настало время перевести наши отношения в иную плоскость. Гувернантка — это, конечно, хорошо. Но здешние курицы мне надоели, а ты — все-таки разнообразие. Сойдешь на время.

— Отпустите, — шепнула я, — прошу вас.

— И говорить тебе вовсе необязательно, — прошипел леФерн, оттягивая мои волосы и заставляя меня запрокинуть голову, — в самом деле, я найду твоему ротику куда лучшее применение.

— Нет! — пискнула я, хотя дыхание стыло, а сердце колотилось где-то в горле.

— Да, — наслаждаясь моим ужасом, ответил Оттон ле Ферн.

Ему, похоже, очень нравилось меня пугать.

Дернул меня ещё раз за волосы, так, что у меня слезы брызнули из глаз, и жадно впился в мои губы грубым, болезненным поцелуем.

Наверное, в этот миг мой ужас от происходящего окончательно затмил способность думать. Я и сама не поняла, как это случилось, но руки взлетели вверх, а еще через мгновение — под пальцами — голова герцога. Заклинание сплелось само собой, он резко выпустил меня, оттолкнул так, что я едва не упала.

— Ах ты, дрянь! — взревел ОттонлеФерн, уже мне в спину.

Я удирала что есть сил, поскуливая от ужаса, задыхаясь.

Что делать? Кому пожаловаться? Куда спрятаться от этого ужасного человека, для которого я — кукла, которую он будет ломать, пока не открутит голову?

Пальцы все ещё горели. Каким-то неведомым образом, совершенно забывшись, я применила к герцогу заклинание отпаривания одежды.

— А ну, стой! — неслось в спину, — стой, сучка! — и перечисление всего того, что он со мной сделает. Я, правда, не понимала, о чем шла речь, но явно о чем-то совершенно недопустимом для скромной девицы.

Шаги все ближе и ближе. Я взвизгнула, когда он все же догнал меня и схватил за руку, рывком разворачивая. Я с трудом осознала, что на щеке у леФерна алеет след от ожога, что лицо искажено яростью.

— Попалась! — рявкнул он, — ну, тебе конец…

И в этот момент раздался оглушительный, гулкий звук. Он пронесся над замком, заставляя вмиг покрыться холодным потом. Звук был вестником беды, иначе и быть не могло.

— Что это? — выдохнула я, вмиг забыв о том, что сейчас произошло между нами.

— Что это? — улыбка на губах герцога сделалась очень и очень зловещей, — это Дикие полезли на стену. Приглашаю посмотреть, чем это для них закончится.

* * *

Кажется, он обезумел. И сейчас вывернет мне руку, выдернет из сустава — так он меня тащил за собой, не обращая внимания на то, что я не успеваю, что запыхалась и путаюсь в длинном подоле платья. Ле Ферн упорно тащил меня к стене, что выходила в сторону степей, совершенно не обращая внимания на то, что вокруг полно людей — встревоженной прислуги, вооруженной охраны. Мужчина в вороненой кольчуге подскочил к нему:

— Ваша светлость! Там…

— С дороги! — прорычал Оттон, словно взбешенный зверь.

Кажется, в нем клокотал разбуженный мной вулкан ярости, и брызги раскаленной лавы летели на всех подряд. А я… мне нужно было бежать из этого проклятого замка, пока не приключилось что-нибудь неисправимое. Но как тут сбежишь?

Он подтащил меня к деревянной лестнице, ведущей на торец стены, обернулся, бешено раздувая ноздри. Ле Ферн дышал тяжело, с присвистом, я заметила у него в уголке рта кровь — вероятно, прикусил щеку.

— Иди наверх и смотри! — рыкнул он в лицо, — и не смей уходить!

— А… а вы?

Даже не знаю, как у меня хватило смелости спросить. Совершенно неожиданно искаженное злостью, возбужденное лицо герцога разгладилось до состояния полной безмятежности.

— Я же маг, — быстро сказал он, — забыла? Мне нужно управлять заклинанием.

Он грубо толкнул меня к лестнице, посмотрел, как я неуклюже взбираюсь по высоким ступеням и, убедившись, что я достигла выхода на стену, быстро развернулся и бегом направился ко входу в главное здание — слишком изысканное, ажурное и легкое, чтобы служить укрытием для людей.

Замковая стена, тем не менее, была довольно толстой, и наверху оставалось довольно места, чтобы по ней могла свободно проехать телега. С внешней стороны возвышались квадратные зубцы, примерно мне по пояс — и там уже засели арбалетчики, которые, впрочем, не торопились стрелять.

Пару раз меня толкнули пробегавшие мимо охранники, и мне бы уйти вниз, не мешать, но… Герцог. Он ведь приказал, более того, удостоверился, что я пошла смотреть. Наверное, ему хотелось щегольнуть мощью заклинания и тем самым произвести впечатление — иначе как еще объяснить его странное желание, чтоб я смотрела на атаку Диких?

Я едва не вскрикнула, когда кто-то крепко меня схватил за руку. Обернулась, чувствуя, что внутри все как будто льдом взялось — и выдохнула с некоторым облегчением. Сарро! Он тоже был здесь. Выходит, чтобы наблюдать, как будут гибнуть его сородичи по крови, по той половинке крови Диких, которая в нем была.

— Вы что здесь делаете? — хмуро спросил он, — женщине здесь не место.

— Его светлость, — пробормотала я заплетающимся языком, — я не могла ослушаться.

— А! — его хватка ослабла, — понятно. Он хочет, чтобы вы смотрели на работу заклинания?

— Наверное…

— Тогда идем, отведу вас в место, откуда удобнее всего наблюдать.

И теперь уже Сарро уверенно потащил меня вдоль зубцов и засевших за ними стрелков. Он меня вел в сторону, туда, где стена изгибалась вместе с утесом под ней и, наконец, остановился.

— Вот здесь.

И, внезапно приобняв за плечи, мягко подтолкнул к краю. Пробормотал:

— Его светлость любит показать, насколько велико его могущество…

Взгляд Сарро был устремлен вдаль, туда, где должны были находиться Дикие — и потому он не заметил, что я смотрела исключительно на него. Когда речь зашла о герцоге, на лице Сарро появилось выражение такой леденящей, выворачивающей душу наизнанку ненависти, что я невольно содрогнулась. Не хотелось бы мне, чтобы когда-нибудь кто-нибудь испытывал нечто подобное по отношению ко мне.

— Вам, наверное, надо идти, — тихо сказала я, даже не надеясь, что Сарро меня услышит за всем этим бряцанием, лязгом и гулом голосов.

Но он услышал. Усмехнулся.

— Вы не поняли, мисс Кромби. Его светлость желает, чтобы я тоже наблюдал за ходом осады.

У меня даже дыхание перехватило. Сарро — он же…

— Но… зачем ему это?

Секретарь пожал широченными плечами.

— Вероятно, он хочет, чтобы и я постоянно уверялся в безграничном его могуществе.

— Но ведь это не так, — шепнула я, — и все эти заклинания…

И запнулась. Стоит ли говорить об этом с Сарро? А вдруг он все же предан герцогу? Не важно почему. Мало ли какие причины бывают?

— Смотрите, — сказал Сарро и повернул меня, как куклу, в сторону степи, — они идут.

И я, держась рукой за шершавые камни зубца, принялась смотреть.

Если в прошлый раз только дымки черкали небо, то теперь их не было — только зеленая степь до горизонта. Я моргнула. Стоп. Почему зеленая? Сейчас ведь осень, трава пожухла. Я присмотрелась внимательнее — и ахнула. Зеленое… двигалось. И, судя по всему, состояло из сотен и сотен зеленых существ, идущих рядом бок о бок. Быстро идущих, буквально наводняющих собой все свободное пространство.

— У обращенных Диких очень крепкие шкуры, — раздался над ухом хриплый шепот Сарро, — никакие стрелы не страшны.

— А где их оружие? Осадные башни?

— Оно им не нужно, — и он хмыкнул, тем самым как будто выражая презрение к слабым людям.

— Удивительно, что этот замок и вовсе был построен, — невольно пробормотала я, — если они постоянно устраивают такие набеги, то здесь ничего не должно было быть, кроме выжженной земли.

— Вы удивитесь, — шепнул Сарро, — но эти набеги начались относительно недавно. Лет двадцать тому назад. Раньше алишс в этом направлении почти никогда не ходили, что и дало саму возможность построить Ферн.

— Странно как… что же изменилось?

Он не ответил. Да и откуда ему знать? А я смотрела и смотрела, как катятся зеленые волны, покрывая рыжую, жухлую траву. Если вглядываться внимательно, то видно, что это — большие ящерицы, с гребнями а всю длину тела, от морды до кончика хвоста. А еще видно, что головы у них большие, и челюсти такие, что человек с легкостью лишится и руки, и ноги, и головы — если окажется один на один с такой тварью. Почему-то я представила себе, что на месте этого несчастного могу оказаться и я… Невольно передернула плечами. Откуда такие мысли? Замок Ферн выстоит, обязательно выстоит, иначе герцог не был бы так уверен в себе.

— Подходят к Барьеру, — вдруг сказал Сарро, — смотрите!

И правда, волна Диких докатилась почти до подножия утеса, но тут словно наткнулась на непрошибаемую стену. Невидимой была эта стена — но лишь поначалу. Я увидела, как прямо в воздухе, закрывая собой весь замок Ферн, стремительно наливается голубоватым сиянием толстая линза. Зеленые тела попросту подбросило вверх, они попадали на соплеменников — и атака захлебнулась, потому что те, кто коснулся линзы, упал уже мертвым. Нет, здесь не было рек крови и обрубков тел. Но ощущение прошедшей близко смерти как будто тронуло меня ледяным острым когтем где-то внутри, да так, что даже мне стало больно.

Смаргивая слезы, я обернулась к Сарро. Он замер, тоже глядя вниз, и тоже корчился в тихой, невидимой агонии. Зачем ле Ферн заставляет его смотреть? И почему он беспрекословно слушается?

— Сарро, — прошептала я и неловко погладила его по плечу, — я…

«Я не знаю, что сказать».

И в этот миг я услышала странный, низкий, вибрирующий звук. Это было и не пение, и не игра на каком-то известном мне инструменте — я не могла определить, что именно. Звук рос, ширился, и своей странностью будил нездоровое любопытство — обязательно увидеть, разузнать, что это. В груди все откликнулось дрожью, очень приятной, и я, помимо воли, сделала маленький шажок вперед, к краю каменной площадки.

Да что ж это? Отзывается сладкой дрожью во всем теле, и сердце трепещет, а глаза сами собой закрываются…

Сарро больно сжал мою руку, и я опомнилась. Сообразила, что медленно, но верно иду к самому краю.

— Поющие, — мрачно пояснил Сарро, — мы-то уже привыкли. А вы — нет.

Звук все ещё пульсировал, омывал ощутимыми волнами тело, и я была готова поклясться, что они зовут, зовут именно меня, и что я должна спуститься вниз…

А потом морок схлынул. Я до крови закусила губу, оглянулась на Сарро, который все еще сжимал мою руку так, что, казалось, вот-вот кости затрещат.

— На вас это не действует? — мяукнула я.

Он покачал головой.

— На меня это действует так, как должно.

— А как должно?

— Смотрите, — он указал вниз.

И я замерла.

Пульсирующий звук всколыхнул массу неподвижных тел. Двигаясь в ритме этого нечеловеческого пения — или игры на неизвестном инструменте — зеленые тела поднимались, медленно, двигаясь словно марионетки, короткими, как будто ломаными движениями. Но с каждой уходящей минутой их движения становились все более живыми, плавными.

Те, кого убило заклинание, попросту поднимались и шли обратно. Зеленая волна откатывалась, оставляя после себя рыжую осеннюю траву.

— Святая Матильда! — выдохнула я, — как же это? Разве так бывает? Они же… это же непобедимая армия!

И обернулась к Сарро. Он провожал Диких задумчивым взглядом и даже не сразу ответил.

— Если бы Племена хотели завоевать все эти земли, им бы это удалось. Но они не хотят. Им хватает степей. Да и не так они многочисленны… И Поющие могут вернуть их к жизни только в том случае, когда они погибли от магии.

Затем он оглядел меня, задержался взглядом на распущенных рыжих волосах, которые растрепались и перепутались. Улыбнулся каким-то своим мыслям.

— Возвращайтесь к себе, мисс Кромби. Представление закончено и вряд ли повторится в ближайшие дни.

Я с облегчением выдохнула. После всего увиденного и пережитого накрывала такая слабость, что ещё немного — и я попросту свалюсь, как куль муки. Но… Вспомнила про герцога.

— А как же его светлость? Вдруг он захочет проверить, не ушла ли я раньше?

— Идите, мисс Кромби. Его светлость ближайшее время будет очень занят.

* * *

Я с трудом помнила, как добралась до своей комнаты. Уже привычно заперла дверь на щеколду, хотя — разве спасет хлипкий железный прутик от Оттона ле Ферн? Но со щеколдой все равно было спокойнее. Я побежала в ванную, умылась, затем поспешно убрала волосы в привычный узел на затылке. Чистый! Иной раз мне казалось, что, будь я блондинкой, или просто русой, герцог не обращал бы на меня внимания. Но что есть, то есть. Чувствуя, что сил не осталось совершенно, я бросилась на кровать, лицом в подушки, и замерла.

Нужно было как-то успокоиться и обдумать, что делать дальше.

Оттон ле Ферн пугал меня до икоты. Вообще, во всем происходящем я чувствовала несправедливость: ведь я не искала его внимания, не хотела такого к себе интереса! И мне совершенно не хотелось становиться его любовницей — а в том, что это рано или поздно произойдет, останься я здесь, сомнений уже не было.

А теперь еще Дикие с их жуткими оборотами и совершенно чуждой магией. Никогда не видела, чтобы вот так вдыхали жизнь в мертвых… Жуть. Вспомнились слова Сарро, что раньше Дикие сюда не ходили. Что же изменилось? Перед глазами так и стояла сияющая линза, словно выпивающая из них жизнь. Но, однако ж, все они ушли — и ушли вполне живые и способные передвигаться.

Воистину страшная, непонятная магия. И что будет, если они все же захватят замок?

Я невольно всхлипнула.

Вернулось ощущение, что я — маленькая беззащитная мошка, залипшая в паутине. И по-прежнему ко мне тянутся страшные, мохнатые паучьи лапы… Только вот чьи лапы страшнее? Уимбера, ле Ферна или Аш-исси?

Мысли путались. Я даже прислонила руку ко лбу, казалось, у меня слишком горячий лоб. Не хватало ещё заболеть, ко всему прочему. И так стало жаль себя, что я расплакалась — но, вытирая слезы, почему-то хотела, чтобы можно было уткнуться в крепкое плечо, чтобы кто-то просто погладил по волосам, успокаивая, даря надежду на то, что все будет хорошо. Почему-то… В моем странном желании мне привиделся черноволосый мужчина, челка падает на лоб и частично на глаза цвета разлитых чернил. Такой странный цвет, черный, но с синим проблеском. Эрис Аш-исси.

Я поймала себя на мысли, что мне хочется рассказать ему обо всем, что случилось за день. Ох, глупая, глупая Лора! Тебе хватило нескольких горячих поцелуев, чтобы ощутить привязанность к мужчине, которому совершенно не стоит доверять!

Разозлившись, я стукнула кулаком подушку, перевернулась на спину. И тут сообразила: что-то не так. Под платьем стало горячо, так, что кожу жгло. Как будто сунули мне под сорочку нагретый в кипятке медяк. Не зная, что и думать, я расстегнула ворот платья и достала медальоны: тонкий серебряный, который подарила мне Рут, и пухлый, красно-медный, который велел мне носить Лесли Уимбер. Как и следовало ожидать, нагрелся медальон Уимбера. Я сняла его, потерла, подула на полированную поверхность, и в моих руках он внезапно раскрылся удивительным цветком, с острыми, словно ножи, лепестками. В центре ярко полыхнуло ядовитой зеленью, и на покрывало шлепнулся маленький, с мизинец, плотный свиток, перетянутый черной нитью.

«Вот и Лесли Уимбер дал о себе знать, — мрачно подумала я, — жалкий врун. А говорил, что артефакт спасет от магии Поющих».

Вероятно, он уже знал о том, что я занимаюсь с приемной дочерью герцога, и решил подтолкнуть меня к тому, за чем собственно сюда и отправил.

Подковырнув ногтем нить, я скатала ее со свитка, развернула хрустящую бумагу и начала читать.

«Мисс Кромби! Вы очень верно подметили, что, когда мой выбор пал на вас, это было странно. Теперь, когда вы внутри замка Ферн, я могу беспрепятственно донести до вас суть происходящего. Ваше задание — разузнать, от чего Оттон ле Ферн запитал все свои заклинания. К сожалению, ни один из моих агентов не преуспел, а ваши шансы довольно высоки — учитывая, что вы успешно преодолели Пороговые хранящие заклинания. Это дело касается непосредственно Его Величества, так что вы должны понимать, какая честь оказана никому не нужной сироте. У вас с герцогом магия идентичного спектра, следовательно, вы в состоянии увидеть и распутать все хитросплетения его заклинаний и понять, что на самом деле происходит в замке Ферн. Известить меня вы сможете через этот же медальон: напишите сведения на бумаге и вложите внутрь. Когда выполните задание, я помогу вам бежать из замка и награжу должным образом. Вас ждет скромный особняк и приличное содержание».

Я перечла послание, строчку за строчкой, а потом поймала себя на том, что сижу и глупо улыбаюсь. Отчего-то было приятно, что Аш-исси мне не солгал, и что его слова вполне подтвердились распоряжениями графа Уимбера. Самого же Уимбера хотелось стукнуть по лбу сковородкой потяжелее. Каков гад, а? Талисман против магии Поющих, как же! ещё чуть-чуть, и я сегодня бы шагнула с замковой стены. У-у, хитрая тварь!

Послание начало рассыпаться черной пылью прямо у меня в руках. Оно и понятно: Уимберу совершенно не нужно, чтобы его нашел и прочел кто-нибудь еще.

Значит, мне осталось продержаться совсем чуть-чуть, до того момента, как я смогу увидеть и понять источник магии ле Ферна. А потом — свобода! Если Уимбер и в самом деле пожалует мне особнячок, я обязательно заберу в него Рут, и мы будем пить чай на веранде, и смотреть на то, как расцветают по весне яблони.

В этом будущем, которое нарисовало мое воображение, не было места Эрису Аш-исси. И, в общем-то, так было правильно.

* * *

Во время ужина ле Ферн ни единым намеком не напомнил о том, что произошло днем. Лишь скользнул лениво взглядом по моей фигуре, задержавшись на браслете, нагло усмехнулся и привычно уже углубился в чтение газет. Солья молча ковырялась в тарелке и осторожно следила за нами, и каждый раз, когда ее взгляд обращался ко мне, в нем мелькало нечто, похожее на участие. На герцога же, который ее удочерил, девочка смотрела с плохо скрываемым раздражением. Впрочем, немудрено, отчего это: синяк на ее скуле только-только начал подживать, противно желтел под кожей. Почему-то я не сомневалась, что это — следствие воспитательной работы герцога.

Когда ужин окончился, я торопливо схватила Солью за руку, и мы вместе ушли из зала. Больше всего я опасалась, что ле Ферн отошлет Солью, а надо мной продолжит издеваться, но, хвала Матильде, ничего подобного не случилось. Правда, спиной я чувствовала его тяжелый взгляд — ровно до тех пор, пока мы не свернули в коридор.

— Что у вас случилось сегодня, мисс Кромби? — я вздрогнула.

Даже от нежного детского голоска я начала вздрагивать, до чего ж меня довел этот треклятый герцог! С минуту я раздумывала, что бы ответить, а потом решила — зачем Солье-то лгать?

— Твой отец решил, что может распоряжаться мной так же, как и всеми здесь, — тихо сказала я, — вот что случилось.

— А, — протянула Солья, — понятно. Он всегда такой. Думает, что сильнее всех, думает, что самый сильный маг. Но это ведь не так, мисс Кромби!

Я с благодарностью пожала худенькие пальчики.

— Это мы с тобой понимаем, что это не так. А он — нет.

— Он вам предложил стать его любовницей, да?

— Солья! — и поняла, что предательски краснею.

— У него до вас была любовница, — многозначительно продолжила девочка. И как же странно было слышать подобные речи из уст ребенка! Мне уж начинало казаться, что Солье вовсе не десять лет, а гораздо, гораздо больше.

— И куда она делась? — осторожно спросила я, уже предчувствуя неладное.

Солья вздохнула. Мы как раз шли сквозь удивительно красивую галерею, всю пронизанную розоватым светом заходящего солнца. И в этот момент девочка совершенно спокойно сказала:

— Кажется, с ней что-то случилось. Говорили, она упала с лестницы и сломала шею. Когда выяснилось, что ждет ребенка.

Я передернулась. Не возникало сомнений в «случайности» этого происшествия. Выходит, примерно то же ждало и меня — если не выполню приказала Лесли Уимбера.

Шагая по прекрасной светлой галерее я вновь подумала, насколько пронизан гнилью и ложью этот замок. А внизу, под фундаментом… Что там? Какую чудовищную сделку и с кем заключил герцог ле Ферн?

Я остановилась и, оглядевшись и убедившись, что мы одни, опустилась перед Сольей на колени — так я оказалась даже ниже ее.

— Что вы делаете, мисс Кромби? — необычные глаза девочки округлились.

— Солья, — тихо сказала я, — послушай. Похоже, я недолго здесь проработаю, и мне… придется бежать. Ты же не хочешь, чтобы и меня одним прекрасным утром нашли с поломанной шеей, нет? Но чтобы бежать успешно, мне нужно кое-что узнать. И мне кажется, что это «кое-что» связано с тем голосом, который я слышала в твоей спальне. Что герцог скрывает под замком, Солья?

Девочка выслушала меня спокойно и серьезно, но мне казалось, что она прислушивается к чему-то еще, кроме звуков моего голоса. Затем она прошептала:

— Я не знаю, что под замком, мисс Кромби. Хоть я и вижу плетение заклинаний моего опекуна, ничего я с ними сделать не могу.

Я невольно вздохнула. Нет, было видно, что Солья говорит правду. Но любая информация с ее стороны могла бы помочь мне докопаться до того, что же происходит здесь на самом деле, раз уж из меня сделали лазутчика.

— С кем ты тогда говорила, Солья? Клянусь, я никому не скажу. Но это может мне помочь…

— Так я не знаю, кто это, — она пожала плечиками, все так же спокойно глядя мне в глаза, — это голос, мисс Кромби. Всего лишь голос.

Наверное, я выглядела совершенно огорошенной, потому что Солья хихикнула.

— Простите, мисс Кромби. А чего вы ожидали? Поднимайтесь, не то Сарро нас заметит. Он же повсюду, все видит, все замечает.

Я молча поднялась на ноги, отряхнула подол платья.

— Идем.

Взяла Солью за руку, и мы пошли дальше, к ее комнатам.

— У меня никогда не было мамы, — пояснила она, — а герцог… Он не любил меня, хоть и назвался отцом. Я даже знаю, что он ненавидит меня, только никому не показывает. Заботливый такой… Но он меня с трудом терпит. Не знаю, мог бы отдать кормилице в деревню. А мог бы и убить. Но терпит. Так вот. Я слышу голос, который меня утешает с самого детства, когда я была вот такой, — Солья опустила руку, ладонью отмеряя свой рост, — я его никогда не вижу наяву. Но он всегда был рядом.

— Понятно, — я вздохнула. От рассказа Сольи история не становилась яснее, наоборот, я запутывалась еще больше, — раньше ты утверждала, что это маг, который гостит в замке.

Солья посмотрела на меня низу вверх, прищурившись.

— Тогда я не знала, будете ли вы на моей стороне, мисс Кромби.

— А теперь знаешь?

— Теперь я знаю, что вы — хорошая и добрая, — сказала Солья, — и теперь я могу сказать правду. Голос в моей спальне — это просто голос, и он был со мной всегда.

— А кого же ты тогда нарисовала тогда? — я вспомнила портрет Аш-исси. К сожалению, Солья по — прежнему не желала говорить мне правду, не хотела мне помочь.

— Он мне часто снится, — не раздумывая, ответила девочка, — я подумала тогда, что хорошо бы, чтоб голос имел такую же внешность, как мой сон…

Если бы она лгала, должна бы она была задуматься, хоть немного? Я не знала. Уже ничего не знала, кому верить, кому нет.

Замок Ферн был так крепко опутан паутиной лжи и недомолвок, что в моем воображении все больше напоминал паучий кокон, совершенно омерзительный, после которого хочется десять раз вымыть руки.

Дальше мы шли уже молча. Мысли путались от усталости, думать не получалось. Еще бы! Интересный денек выдался, упаси нас Матильда от таких. Я довела Солью до ее комнат, уже в дверях она остановилась, поманила меня, а когда я подошла, тихонько шепнула:

— Если отец уедет, я отведу вас туда, где заклинания связаны в узел. Оттуда, если разберетесь в плетении, вы сможете попасть в то место, куда все это тянется. Я не хочу, чтоб вы свернули шею, мисс Кромби.

— Спасибо, — пробормотала я, — а ты сама не пробовала туда попасть?

И подумала, что Солья может завести меня и в ловушку. С нее станется.

— Я не умею так ловко выплетать заклинания, как вы, мисс Кромби. И потом, видеть-то я вижу его магию, а сделать с ней ничего не могу, — ответила девочка. И, сделав книксен, добавила, — спокойной ночи, мисс Кромби.

* * *

Сама не знаю, зачем я снова спустилась в сад. Это уже напоминало странную, противоестественную зависимость… как можно зависеть от разговоров? Не знаю, у меня это прекрасно получалось. А может быть, вовсе не в них дело, а в горячих мужских объятиях? Нет-нет, нет!

Просто мне было необходимо с кем-то поговорить, поделиться своими мыслями. Но почему это должен быть Аш-исси, а не Сарро, я не могла объяснить даже самой себе.

Над головой ярко сияла луна, тихо шелестели, облетая, листья. Временами раздавался глухой стук, когда падало на землю яблоко. Я привычно прошла по дорожке, уходя вглубь сада. Все чувства обострились: я как будто уподобилась кошке, прекрасно видящей по ночам, и точно также, элегантно, я скользила меж глубоких теней, что отбрасывали старые яблоневые деревья. Я даже ощутила прилив сил оттого, как легко и неслышно ступаю по камешкам, как ловко слилась с мраком ночи — а в груди жило, горячо пульсировало, щекотало ожидание. Вот сейчас, прямо за поворотом, где мы встретились в прошлый раз…

Но там никого не оказалось. Я ощутила глухое разочарование — неужели не пришел?

И тут же себя одернула: с чего бы ему ходить сюда каждую ночь? Я не давала никаких обещаний, а у загадочного мага могут быть и свои неотложные и чрезвычайно важные дела.

Я побродила ещё немного, кутаясь в плащ. Становилось прохладно. Листву тронул ветер — и все влажно зашелестело, вновь посыпались листья. Уж не знаю, зачем я обернулась, наверное, почувствовала чей-то взгляд… И верно, по дорожке медленно шел Аш-исси, но… Я быстро зажала рот, чтоб не взвизгнуть от испуга: в обманчивом лунном свете мне вдруг померещилось, что тело его было совершенно бесплотным, что сквозь него проглядывали черные стволы старых яблонь. Но вот я моргнула — и все стало самым обычным, таким, каким и должно быть. Аш-исси остановился, не доходя нескольких шагов, обозначил кивком поклон.

— Доброй ночи, мисс Кромби. Вы снова нарушаете приличия, а заодно и требования герцога?

Его голос был полон такой чистой радости, что все мои страхи мгновенно испарились. Он словно зачаровывал меня — своей галантностью, обходительностью… своими рассказами. И сердце так предательски забилось в груди — тук-тук-тук. О, глупая, глупая Лора! Когда ты сбежишь от герцога леФерн, ты больше никогда не увидишь этого человека. И ты не сможешь его разыскать при всем желании, потому что даже не уверена в том, что Аш-исси — его подлинное имя.

— Сегодня ведь было нападение Диких на замок, — несколько хрипло ответила я, — мне хотелось с кем-то поговорить об этом. И не только об этом.

Он добродушно усмехнулся и протянул мне руку.

— Что ж, пойдемте, моя вкусненькая мисс Кромби.

— Не называйте меня так, это совершенно недопустимо.

— О, разумеется. Равно как и все то, что мы здесь с вами делаем. Кстати, как вам герцог? Говорят, многие женщины были от него без ума, пока не умерла в родах его сестра, и он не заперся в Ферне затворником.

Я невольно замедлила шаг. К чему это он? Неужели видел, как ле Ферн ко мне приставал в этом же саду? Покосившись на Аш-исси, я сообразила, что он смотрит на меня серьезно и внимательно. Значит, как-то увидел…

— Мне нужно отсюда бежать, — тихо сказала я, — надеюсь, вы понимаете, почему.

— Дело ваше, — с наигранным равнодушием согласился Аш-исси. Но в голосе были нотки тревоги.

— Вы не солгали про Лесли Уимбера, но солгали о том, что учите Солью. Она сегодня заявила, что все эти годы слышит исключительно ваш голос. Но при этом вас нарисовала. Чистый! Ну почему, почему все, кто здесь живет, исключительно лгут? И вы, зачем вы мне лжете?

Он остановился и с грустной улыбкой посмотрел на меня.

— Потому что пока не могу вам сказать правды. Мне запрещено.

— Да кто вам запретил? — взорвалась я, — вы — маг, весьма могущественный, богатый мужчина, наконец. Кто и что вам запретит?

Аш-исси стремительно шагнул вперед, преодолевая то немногое разделявшее нас пространство. Он оказался так близко, почти вплотную, и я ждала, что он меня сейчас сграбастает в охапку — но нет. Он склонился к моему лицу, согревая губы дыханием. Я невольно задрожала, хотелось просто закрыть глаза — и отдаться на его волю. Не иначе, околдовал он меня, этот мужчина.

— Знаете мою цену? — тихо спросил он.

— Да, — я кивнула, — ответьте. Кто вам запретил? Вы недоговариваете. То сообщаете нечто весьма важное для меня, то лжете по мелочам.

— О, это не мелочи.

Аш-исси не думал отстраняться. Он рассматривал мое лицо вблизи, он жадно втягивал воздух рядом с ним, словно не мог надышаться моим запахом.

— Тот, кто мне запретил, находится под фундаментом этого замка, — шепнул он. В темных глазах появился опасный блеск.

— Так скажите же, кто он, — выдохнула я.

Аш-исси резко отстранился и рассмеялся.

— О, мисс Кромби. За этот ответ одного поцелуя уже мало, понимаете?

— Вы… — я запнулась. Но сжала кулаки и храбро продолжила, — вы хотите, чтоб я стала вашей… любовницей?

— Я-то, может, и хочу. Но тот, кто может мне запрещать, не хочет. Или думает, что не хочет, потому что он ещё ни разу не целовал вас, не пробовал на вкус ваши губы. А они такие сладкие, что оторваться просто невозможно.

Я затрясла головой. Похоже, это единственный способ прочистить мысли. Что он несет? Какой-то бред.

— Кто находится под замком? Кто вам запрещает или разрешает?

Он вдруг взял меня за руки, очень нежно, оглаживая тыльные стороны ладоней. Посмотрел на меня хитро, из-под ресниц.

— Хотите знать, да? Тогда я требую аванс.

И легонько подтолкнул меня в густую тень, прочь с дорожки. Я забеспокоилась. Что он задумал? Надеюсь, аванс — это поцелуй? О, Лора, ну ты и связалась…

— Подождите, — пискнула я, — что вы хотите…

Договорить он мне не дал. Припечатал своим телом к стволу, заставил запрокинуть голову и поцеловал. Как-то особенно остро, безумно-отчаянно, словно выпивая мое дыхание. Все мысли разом куда-то делись, осталось лишь странное понимание того, что этот мужчина действительно во мне нуждается — как в пище, или как в воде или воздухе. И понимание этого оказалось настолько неожиданно-приятно, что я даже не сопротивлялась, когда он расстегнул пуговки на вороте, когда его шершавые пальцы коснулись моей груди, играя, доводя меня саму до странного, невесомого и совершенно не думающего состояния, когда тело делается безвольным, когда каждое прикосновение — словно разряд магической энергии. И странное чувство, словно хочется чего-то большего…

Я откинула голову назад, облокотилась на шершавый ствол. Аш-исси… его поцелуи переместились ниже, на шею, и ещё ниже, туда, где расстегнуто платье. Но это же…

— Подождите, — шепнула я, — не надо.

И невольно всхлипнула, когда горячие губы коснулись вершинки груди. Он согрел ее дыханием, обхватил губами, обвел языком.

Святая Матильда! Так хорошо мне ещё не было никогда.

Ощущения стянулись в горячий, стремительно пухнущий узел где-то под ребрами. О-о, что бы сказала матушка… если бы… знала, что ее воспитанница позволяет ласкать себя мужчине, и что это так восхитительно…

Но мысли о матушке внезапно спустили на землю.

— Прекратите! — шикнула я, — да что вы делаете? Мы… мы так не договаривались, нет!

Он оторвался от моей груди, посмотрел прямо в глаза и улыбнулся.

— Я тебя хочу, вкусная.

— Вот прям здесь? — в душе поднималось возмущение, — я вам что, дешевая девка?

Хотя… Как же он хорош, гад. Красив. Необычной такой красотой. И умен. Убийственное просто сочетание, особенно для девушки, которая всю сознательную жизнь провела в пансионе.

Аш-исси выпрямился и принялся с невозмутимым выражением лица застегивать пуговки на моем платье. А я… я все ещё с трудом переводила дыхание. Вот то, последнее, что он со мной вытворял, как будто затронуло совершенно неизведанные ранее свойства моего тела. Сердце колотилось как бешеное, а между ног стало непривычно горячо.

— У нас честная сделка, — спокойно сказал Аш-исси, — вы хотите информацию, я хочу вас.

— Вы ведете себя нечестно! — почти выкрикнула я, совершенно забыв о том, что нам могут услышать, — вы, вы… вы берете вот такой аванс, как вы изволили выразиться, а в замен — ничего!

— Тише, тише-тише, — хитрющая улыбка на полных губах, — не то ле Ферн услышит, что кто-то покушается на его сладкую ягодку.

«Ну, точно, все видел и слышал!» — я вмиг похолодела.

И ведь даже назвал меня так же, как и он!

Но — не время бояться.

— Кто живет под замком Ферн? — спросила напрямую.

Аш-исси долго и внимательно смотрел на меня, затем наклонился и внезапно поцеловал в лоб — нежно, целомудренно, как ребенка.

— Если вы все же спуститесь туда, — сказал он медленно, — то… найдете там чудовище.

— Какое чудовище? Снова лжете!

Он лишь покачал головой, приложил палец к губам и начала растворяться в воздухе.

— Куда! Стой! — прошипела я, хватая его за рукав, но цапнула пустое место.

Да какими же заклинаниями он пользуется? Еще ни разу не видела, чтобы люди, чтоб вот так…

Опомнившись, я побежала в замок.

Я найду, что такого прячет ле Ферн, чего бы мне это не стоило! Потому что становилось невыносимо терпеть эти недомолвки, эти уловки… Да, невыносимо!

* * *

Ночь я провела отвратительно, спать легла, когда темень за окном словно разбавили молоком. Я сидела на кровати и все пыталась разобраться с виртуозным плетением заклинаний замка Ферн. Ничего толком не получалось, на определенном этапе разбора я обязательно либо теряла нить, либо получала весьма ощутимый щелчок по лбу, как будто бы предупреждающий. Порой мне казалось, что сам герцог ле Ферн стоит рядом, невидимый, неосязаемый, и следит за моими тщетными попытками, но каждый раз, когда я близка к тому, чтобы распутать сложный узел и определить, куда дальше натянута темная нить, отпускает мне щелчок, больно, с оттяжкой, мол, деточка, сиди где сидишь, и даже не мысли о том, чтобы совать нос в мои тайны.

…Но когда я, не выспавшаяся, измученная, выползла к завтраку, выяснилась одна приятнейшая новость: Оттон ле Ферн отсутствовал.

Солья сидела и с довольным видом накладывала в овсяную кашу малиновое варенье, чего, конечно же, не могла себе позволить при герцоге.

— Сарро сказал, что он отбыл на несколько дней ко двору его величества, — промурлыкала он, бросив на меня загадочный взгляд, — мы можем делать все, что захотим.

Усевшись напротив, я налила в чашку кофе, взяла яйцо всмятку и, перегнувшись через стол, попросила:

— Отведешь меня в то место? Ну, туда, где узлы заклинаний сходятся?

Солья бросила на меня быстрый и очень странный взгляд, задумалась. Потом махнула рукой.

— Хорошо, мисс Кромби. Только поклянитесь, что не выдадите. Он меня убьет. И вас тоже, кстати.

— Полагаю, меня здесь уже не будет, когда он вернется, — шепнула я, — не обижайся, Солья, но я…

— Да знаю. Не хотите быть его любовницей. Я не обижаюсь, я привыкла уже… вот так, сама.

Тут я подумала, что Солья слегка покривила душой: не она ли говорила днем раньше о том, что рядом с ней всегда бестелесный голос? Впрочем, я не стала с ней спорить. Для меня стало жизненно важным докопаться до истины, спрятанной под замком, затем выбраться за кольцо стен — а там хоть трава не расти.

— Тогда… сразу после завтрака? — я подмигнула ей заговорщицки.

— Да пожалуйста, — ответила Солья, которая как раз вычерпала всю розетку варенья себе в кашу и приступила к трапезе.

Мне же кусок в горло не шел.

Я кое-как проглотила чашку кофе, поковыряла жидкое нутро яйца, пожевала хрустящую корочку хлеба. В голове все крутились слова Эриса Аш-исси, о том, что под замком я встречу чудовище. Он специально меня хотел напугать, чтобы я не ходила? Но ему-то что с того? Хочет, чтоб я осталась? Ну уж нет, мистер Аш-исси. Лучше для меня вырваться из этой клетки, и чем скорее, тем лучше. Пока герцог не перешел к воплощению в жизнь своего намерения относительно моего положения в замке…

Когда Солья доела, мы одновременно вышли из-за стола и двинулись к выходу. В дверях она сама взяла меня за руку, сказала глухо:

— Ну, идемте.

И сразу потащила куда-то вбок, в один из коридоров, где я раньше и не бывала. Она огляделась, убедилась, что за нами нет слежки, и откровенно сказала:

— Нехорошее это место, мисс Кромби. Будет жаль, если вы сами запутаетесь в заклинаниях и где-нибудь потеряетесь.

— Идем, — попросила я, — мне правда нужно, Солья. Твой отец не отступится, а я совсем, совсем не хочу…

Она пожала острыми плечами, качнула большим воздушным бантом и потянула меня за собой.

Надо сказать, что замок Ферн оказался далеко не везде светлым и приятным взгляду. Через некоторое время мы с Сольей оказались в темном пыльном коридоре без единого окна, едва освещенном дрожащим желтым светом кристаллов. Здесь пахло грязью, сыростью и плесенью, и где-то на середине коридора я едва не наступила на дохлую мышь — хорошо, что вовремя заметила и перескочила. Солья же молча и уверенно топала вперед, громко сопя. Похоже, она хорошо знала, куда идет.

Коридор вильнул пару раз, затем вылился в круглое помещение, тоже без окон, но освещенного куда лучше. В центре был установлен круглый алтарь из кроваво-красного гранита, но — хвала Матильде — если когда-то он и выполнял истинную роль алтаря, то теперь это был просто хорошо обтесанный камень, диаметром в человеческий рост. Солья остановилась.

— Вот тут, мисс Кромби. Отсюда, если разобраться, можно попасть в то место, куда ведут все нити заклинаний.

— Ты часом не знаешь, кто построил все эти заклинания?

А сама подумала об Аш-исси. Что, если именно он помогал герцогу, и потому знает так много?

— Отец и построил, мисс Кромби, — нежный голосок Сольи звучал печальным колокольчиком в пыльной и затхлой тишине, — он довольно сильный маг, знает много, умеет много. Я помню, как он делал воздушный сад, хорошо помню…

— Ты сама доберешься до своих комнат?

Девочка кивнула, потом посмотрела тревожно.

— Только, мисс Кромби, осторожно, а? Вы мне нравитесь, правда. Будет жаль…

— Ничего со мной не случится, — бодро ответила я, — на рожон лезть уж точно не буду. А ты иди и позанимайся, чтобы, когда отец вернется, мы могли бы ему хоть что-то показать.

Она кивнула и молча ушла. Я несколько мгновений смотрела, как в потемках мелькает светлое платьице, как подпрыгивает при ходьбе ее большой бант — а затем, когда Солья исчезла за поворотом, глубоко вдохнула — и выдохнула, пытаясь сосредоточиться.

Итак, заклинания замка Ферн…

Стараясь не терять времени, я открыла магическое восприятие. Вот они, толстые, витые узлы — прямо в толще гранита передо мной. И, похоже, Солья привела меня в нужное место: защита заклинаний осталась где-то позади, никто не щелкал меня по лбу, никто не отшвыривал меня прочь, когда я осторожно принялась разбирать чернильные пряди, одну за другой. Осторожно, чтобы не разорвать — а просто посмотреть, понять, куда они ведут. Поняв, куда стекается все плетение, можно по нему же и переместиться туда… Интересно, зачем Аш-исси наврал про чудовище? Почему-то я уже не сомневалась в том, что наврал… Какую роль он играет во всем этом? Ничего. Я разберусь в том, откуда черпает магию Оттон ле Ферн — и никто меня больше не увидит в этом насквозь лживом местечке.

Ловко поддевая прядь за прядью, я все дальше и дальше углублялась в сложную сеть заклинаний — пока, наконец, не поняла, что сеть стягивается в толстый витой канат, который, в свою очередь, петлей охватывал… что? Отсюда не видно.

Но небольшое пространственное перемещение позволит мне все увидеть воочию. Жаль вот только, что такие перемещения возможны исключительно по нитям Силы — иначе бы я не ломала голову над тем, как убраться из замка.

Мелькнула мысль о том, что раз уж Аш-исси так свободно перемещается в пространстве, следовательно, он попросту перемещается вдоль плетений Оттона ле Ферн, и тогда…

А что — тогда, я уже не успела додумать. Я скользила сквозь пространство, перейдя на сторону Силы, все ближе и ближе к источнику, невероятно сильному… Оттон ле Ферн — человек с богатой фантазией, если смог организовать нечто подобное.

Чувства обострились до предела: я вслушивалась и вглядывалась, готовая при первых же признаках опасности скользнуть обратно. Однако, вокруг царили полумрак и безмолвие. Никто не бросился на меня с ревом, никто не замахнулся кинжалом… Я осторожно ступила на каменный пол и осмотрелась.

Просторный и высокий подвал. На стенах — все те же желтые кристаллы, дающие тусклый, унылый свет. Шагах в двадцати от себя я увидела ещё один алтарь, круглый, но в отличие от предыдущего, этот явно использовали по назначению. Поверх какие-то тряпки накиданы, да так, словно пытались прикрыть чье-то тело. Я потянула носом — и в горле осел железистый запах крови. Я невольно положила руку на серебряный медальон с образом святой Матильды — да убережет он меня от того, что может здесь таиться! Сверилась с расположением плетения заклинаний — они вели к алтарю. А там, там… Я сглотнула. Но лорд Уимбер хочет знать, откуда черпает столько магии герцог ле Ферн, и, значит, нужно идти дальше.

Я и пошла, хотя каждый следующий шаг давался сложнее. Этот густой запах крови, почти осязаемый… И как будто чья-то боль паутиной висит прямо в воздухе, я почти ощущаю агонию этого страшного места.

Еще шаг. И еще.

В самом деле, что-то — или кто-то лежал на алтаре. Под несколькими простынями в засохших кровавых пятнах угадывался силуэт человеческого тела.

Я сглотнула.

Зачем я иду туда? Ведь и так понятно, что Оттон ле Ферн черпает чудовищные объемы магии из того, кто распят на этом камне. Все, можно возвращаться. Я ведь узнала то, что от меня требовалось… Или нет?

О, святая Матильда, зачем я хочу увидеть то, что закрыто грязными простынями? Зачем?

Но внезапно стало ясно, что, если не узнаю, не распутаю эту жуткую тайну до конца — как я дальше буду жить? А вдруг тому, кто на этом алтаре, еще можно помочь?

Тело неподвижно на алтаре, руки-ноги разведены в стороны и прикручены к камню ржавыми скобами. Я вижу белые, совершенно безжизненные пальцы, скрюченные, сведенные судорогой. Вижу, какие на этих пальцах белые и острые когти, почти как у хищника. А ещё я вижу, что у того, кто скрыт под тканью, просто чудовищный резерв магии, он быстро наполняется извне, но заклинания Оттона ле Ферн присосались, и тянут, тянут все то, что существо накачивает в себя. Таким образом, резерв того, кто на алтаре, постоянно пуст.

Я остановилась, чтобы отдышаться. По спине тек холодный пот, ощутимо подташнивало от ужаса, но… Надо ведь до конца? Что за существо сковал герцог? Я сделала глубокий вдох, через рот, потому что перед глазами потемнело. И все-таки я заставила себя дойти до алтаря.

К страху и отвращению почему-то примешивалось острое, болезненное чувство несправедливости. Выходило, что все, кто жил в замке припеваючи, жили так хорошо за счет страданий этого неведомого мне мага. Да и сам герцог… тот еще мерзавец. Выходит, все то, что имел — имел за счет вот этого…

Мысли начали путаться. И я уж не понимала, то ли мне искренне жаль пленника, то ли меня бесит именно то, как хорошо и вольготно живет ле Ферн за счет чужого резерва… Не знаю. Все мешалось.

Но я все же нашла в себе силы и трясущейся рукой сдернула ткань, закрывающую тело. А в следующий миг меня вывернуло прямо на пол, только что съеденным завтраком.

О, герцог оказался большим фантазером!

Пленник был скован десятком разных заклинаний. А то, что резерв его был постоянно пуст, не давало ему даже шанса выпутаться из плетений ле Ферна. Впрочем, его магия казалась ещё темнее, чем у герцога — так что он ничего бы и не сделал, потому что не видел плетений. Одна ошибка — и его бы просто разорвало на куски.

Но помимо этого, тело несчастного было пронизано железными крючьями для разделки мяса, и они растягивали его в стороны, зацепившись за ребра, за ключицы.

Я, подвывая от ужаса, оперлась о камень. Взгляд скользил по белой коже, измаранной засохшей кровью. Кто может пережить такое? И, тем не менее, человек — или не человек — все еще дышал.

В висках бешено колотился пульс. Похоже, даже если я освобожу пленника от заклинания герцога, он не жилец. Так что… наверное, надо возвращаться. И просто отписаться Уимберу о том, что я здесь увидела.

Но почему-то я медлила. Лицо, вот что вдруг показалось важным. Лицо умирающего, замученного пленника.

Человек лежал неподвижно, запрокинув голову, и я обошла алтарь. Случайно коснулась его скрюченных пальцев, отдернула руку. Вместо холода я встретила жар, белая кожа была горячей, словно кипяток.

На подгибающихся ногах я обошла алтарь так, что запрокинутое лицо существа оказалось передо мной.

И, наконец, увидела.

Внутри все моментально взялось коркой льда: спутанные, сбившиеся в колтун черные волосы, высокий умный лоб, черные брови с изломом. Я же… узнала. Невозможно! На алтаре был Эрис Аш-исси, вне всяких сомнений. И он все еще дышал.

Но тогда… С кем я виделась в саду по ночам? Кто меня целовал?

Внезапная догадка оказалась сродни дикому блеску молнии. И, верно, такая же болезненная. Фантом! Превосходный, очень материальный, но все-таки не без изъянов, я ведь это чувствовала, крошечные неправильности в тактильном восприятии. Слишком гладкая ткань, как будто, создавая ее, все внимание уделили видимым частям тела… Ох, святая Матильда! Все это время я общалась с фантомом, в то время как его хозяин был здесь.

Но если он мог создать фантом такого уровня без использования собственного резерва, следовательно, это умение было его природным свойством. И, следовательно, сейчас передо мной на алтаре был прикован один из тех, древних, кого мы называли Тенями.

Проклятие.

Меня целовал фантом. Мое платье расстегивал фантом. И я… О, святая Матильда, я успела как будто привязаться к нему, самую малость.

Успела привязаться к проклятому шеду, который, выходит, прикован к алтарю, чтобы служить Оттону ле Ферн вечным источником магии.

Но тогда… зачем фантом пытался меня соблазнить? Чтобы я, вот сейчас, освободила его хозяина?

Догадка резнула болью.

Мерзко-то как, если все так на самом деле.

Но, даже если все это так… Смогу ли я развернуться и уйти? Смогу ли я и дальше жить, зная, на чьей крови держится благополучие замка Ферн и могущество герцога?

Я замотала головой. Нет, так нельзя. Даже если меня обманули.

Я растерянно оглядела алтарь. Как я его освобожу? Как я разобью оковы? Как и куда я смогу его спрятать, чтобы герцог нас не нашел?

— Мистер Аш-исси, — тихо позвала я, склоняясь к его лицу, — вы меня слышите? Я… я вам помогу.

Черные ресницы затрепетали, но глаз он не открыл. Зато я заметила, что меж приоткрытых, покрытых спекшейся кровавой коркой губ, как будто удлинились зубы.

Что же делать? С чего начать? Я окинула взглядом сложные плетения герцога. Ну и наворотил он дел…

Уж не знаю, почему, но рассудок прояснился окончательно, и я начала делать то, что всегда умела лучше всего: аккуратно подцепляя невесомые пряди плетений, разрывала их по одной. Когда от толстой, в руку толщиной веревки осталась тонкая нить, она лопнула сама собой — с тихим звуком, как будто бисер рассыпали по полу. И одновременно измученный и изувеченный пленник дернулся и едва слышно застонал.

Ну, отлично, Лора. Он жив. Но надолго ли?

Я облизнула пересохшие губы. Быстрее надо действовать, пока герцог не сообразил, что кто-то копается в его заклинаниях и не решил вернуться в замок. Впрочем, какое-то время это возвращение все равно займет, а я тем временем… мы тем временем попробуем бежать подальше отсюда.

— Эрис, — тихо позвала я и склонилась к его лицу, бескровному и жутко-прекрасному, — я тебя освобожу…

Я посмотрела на ржавые скобы. Оставалось их раскрошить как-то… Думай, Лора.

А настоящий, не-фантомный Эрис Аш-исси медленно приходил в сознание. Кажется, он прошептал что-то, едва слышно. Я невольно наклонилась ниже, к самому его лицу, чтобы услышать… И вдруг он распахнул глаза, уставился на меня страшным, полным безумия взглядом. Ни искры разума, только ночь, агония, сумасшествие. Я отпрянула, но…

Не успела. Наверное, не успела.

Я даже не смогла проследить его молниеносное движение головой. В следующий миг — жуткая, выжигающая рассудок боль в ключице. Я закричала, оттолкнулась руками. По груди хлынуло что-то горячее. И так больно, словно… он из меня кусок мяса выдрал.

— Ох, — я прикоснулась руками к тому месту, что пульсировало нарастающей болью.

На пальцах осталась кровь.

Но… как же так? Я ведь хотела помочь… Я ведь…

И в тот самый последний момент, когда перед глазами стремительно сгущалась темнота, я поняла, что не чувствую больше своего собственного резерва.